Мария Ефимова – Потомок Хранителя (СИ) (страница 97)

Хару успел разглядеть маленькие шипы, покрывавшие ноги и плечи его врага и природный панцирь на груди, защищающий демонессу почти от любых ударов. Рябая, словно рыбья чешуя, кожа на лице покрылась складками, когда демонесса хищно улыбнулась. На ее переносицу со лба упали едко — рыжие волосы, обнажив блестящие на макушке витые рога.

— Вам никогда не победить! Никогда! — возбужденно закричала она высоким голосом, будто усиленным эхом подземелья.

Демонесса молниеносно выхватила когтистой лапой отравленный стилет и вознесла его над грудью ведьмака.

Хару гранью рассудка осознал необходимость выставить блок, но медлительное тело не могло так быстро отреагировать на его команду. За долю секунды ведьмак понял всю прискорбность своего положения. Сердце пропустило удар. Смерть поджидала его.

Послышался истошный крик Ирен:

— Задержите дыхание! Схватитесь за деревья! Живо!

Это отвлекло демона, и Хару, опомнившись, с криком вскинул свой меч. Он чувствовал, что вновь владеет собой. Это придало ему сил. Клинок, зазвенев, вошел в шею демонессы.

Та хрипло вскрикнула и в агонии расправила за спиной кожистые крылья. Они мелко задрожали, искривляясь под немыслимыми углами. Полыхающие огнем глаза потухли, и тело демона, приобретя сероватый оттенок, рассыпалось в прах, запачкав ведьмаку сапоги тлеющими углями.

Хару подобрал с земли стилет поверженного врага и аккуратно заткнул за пояс. Затем ведьмак поднял голову, но не увидел ничего, кроме огромной волны, поглотившей деревья до самых крон.

Мгновенно рев многотонной водяной стены оглушил его, и ведьмак, глубоко вдохнув, развернулся к месту сражения. Он успел увидеть, как бежит к нему Моран, что — то крича, как Зехир, невзирая на волну, продолжает рубить ряды уже отступающих орков. На миг Хару различил в гуще сражавшихся дружину короля Яндрима, который вместе с Громом яростно отбивался от демонов, еще не увидевших грозящую им опасность. А затем все поглотила холодная липкая тьма. Волна вмиг залила ведьмаку уши и, пронеся его вперед, ударила о крепкий ствол ели.

Хару от неожиданности охнул; вода тут же залила в легкие, и ведьмак, уже теряя сознание, понадеялся лишь на то, что его друзья не дадут ему погибнуть.

Хару открыл глаза и со стоном попытался пошевелить конечностями. Все тело ныло, будто на него только что упало не менее полдюжины орков. Упало и попрыгало. Перед глазами стояла пелена, смывавшая все вокруг в единую серую кляксу.

— Сейчас тебе станет лучше, — услышал он сосредоточенный голос Ирен.

Пелена медленно сошла, и он увидел над собой расцарапанное лицо девушки, облепленное мокрыми волосами, которые еще больше оттеняли ее худобу и бледность. Ее темно — синее глаза сверкали, подсвеченные голубыми целительными искрами.

Почувствовав, как содрогается гортань, юноша рывком сел, и его тут же вытошнило проглоченной водой.

— Я уже привык вот так просыпаться после боя и видеть над собой твое хмурое лицо, — просипел Хару, пытаясь шутить.

Ирен на миг улыбнулась, от чего складки, залегшие между ее черными тонкими бровями, плавно разгладились, но лишь на миг. Тут же она решительно встала с земли, помогая Хару подняться.

— Пока это все, что я могу для тебя сделать, — сказала она и отошла к следующему раненому.

Ведьмак окинул взором поле сражения и охнул: Везде и всюду в хлюпающей болотной воде, окрашенной кровью, лежали раненые и убитые. Их было столько, что приходилось переступать через тела, чтобы хоть как то продвигаться вперед.

Хару охватила паника. На них напало всего лишь два отряда из огромной армии Сферы. Воители Союза одержали победу, но какой ценой она далась?

Старейшины ведьмаков обходили людей, латая их раны, и пытались облегчить страдания умирающих.

Неподалеку стоял Зехир, осматривая свою почти не поредевшую грозную армию, но на лице его читалась грусть и скорбь. Будучи прекрасным боевым магом, он почти не разбирался во врачевании, как и большинство Тарин-нурских колдунов. Все они прожили большую часть жизни под палящим солнцем пустыни, которая сделала их кровь и сердце горячими, как раскаленная сталь, жаждущая битвы. Целительство не было у них в ходу.

Все, кто не знал целительского колдовства, тяжело ходили меж рядами тел, выискивая людей, которым еще можно было помочь. Воители молча стаскивали тела мертвых орков к воде и топили их, чтобы их гниющие останки не отравили лес и ручей с пресной водой, бежавший неподалеку.

Будто в трансе выжившие воины лагерей поднимали своих мертвых собратьев, бережно укладывая их тела на телеги, что бы предать их огню, как только лес останется позади.

Хару хотелось упасть на колени в кровавое месиво под ногами и долго выть, взывая к Хранителям, ко всем высшим силам Токании, прося помощи и укрытия от страшных и беспощадных лап тьмы.

«И не останется никого», — оцепенело думал он. — «Будет ли важно, победим мы или проиграем, если вся Токания ляжет там, в Безмолвных степях?»

К Хару, ковыляя, подошел Моран. Тяжело опираясь на обнаженный меч, второй рукой он прикрывал кровоточащую рану на бедре. Плечом он попытался утереть с лица болотную грязь. На его короткой темной бороде висели полуразложившиеся водоросли.

Ведьмак отрешенно взглянул другу в глаза, в которых горела немая благодарность за спасенную жизнь. Так они и стояли молча, превозмогая боль, будто уплачивая ею дань безвременно ушедшим товарищам, будто чувствуя вину за то, что остались жить.

Навстречу двоим друзьям вышел Зехир, закончивший осматривать свою армию. Его всегда живые глаза теперь потухли, от переносицы к верхней губе протянулась неглубокая морщина. Молодой маг казался сейчас намного старше своих лет.

— Атланты тоже пострадали от волны, — пробормотал он, будто обращаясь к самому себе. — Они не переносят воду, и теперь на время обездвижены.

Хару прекрасно видел издалека тела могучих атлантов, распростертых на земле, подобно неподвижным упавшим мраморным статуям. Вокруг их синеватой кожи отрывисто сверкали электрические заряды, заставляя огромных существ невольно вздрагивать в судорогах. Ведьмак, привыкший видеть этих воинов во всей своей божественной мощи, не мог поверить, что они лежат теперь в хлюпающей болотной воде столь беспомощные и уязвимые.

Юноша перевел взгляд в другую часть поля битвы и, увидав Грома, направился к нему. Тот, подняв голову, посмотрел на ведьмака, но словно не увидел его. Только через несколько секунд он улыбнулся другу, хотя его улыбка скорее походила на гримасу боли. В эту ночь погибло несколько десятков урбундарских воителей. Ушел к праотцам и Триадан. Над его телом, тяжело опираясь на свой топор, сгорбился Гром.

— В эту ночь Триадан попытался спасти короля Яндрима от стилета демона, — тихо произнес Гром. — Триадан погиб, а король теперь тяжело ранен.

— Я почти не был знаком с ним, — прошептал Хару, глядя в обескровленное, словно стеклянное, лицо Триадана. — Но мне искренне жаль, что он погиб. Он был отличным воином, чья душа и сердце не очерствели от постоянных битв. Это не укрылось от моих глаз за время нашего недолгого знакомства. Да примут тебя Хранители, доблестный Триадан.

В стороне послышались тяжелые стоны и хрипы. Хару и Гром бросились к распростертому на земле Яндриму. Лицо короля налилось кровью от напряжения, белки глаз покрылись сеткой сосудов. Лекари, хаотично снуя вокруг своего правителя, пытались залатать его глубокую рану в животе, сквозь которую посверкивали внутренности.

Хару передернуло, как в лихорадке. Он понял — король при смерти.

Яндрим жестом подозвал к себе сына.

— Гром, — хрипло протянул он, — мне, боюсь, уже не встать. Я верю, ты будешь прекрасным правителем и сможешь исправить мои ошибки…

— Нет! — взревел Гром, так что задрожали ближайшие сосны. — Отец, я не отпущу тебя!

— Я уже слышу зов Хранителей, — прошелестел умирающий, — там мне будет хорошо, поверь. Я буду направлять тебя даже после своей смерти. Мне очень жаль, что не смогу вложить свою лепту в победу над Сферой, но я буду с тобой, мой сын, в твоей душе и в твоем сердце.

— Отец! — вновь в отчаянье закричал Гром.

— Это все, — внезапно твердым и ясным голосом сказал Яндрим. — Дай мне поговорить с Хару.

Принц Урбундара, шатаясь, отошел в сторону. Ведьмак никогда не видел его таким осунувшимся и бледным, как сейчас. Не смея больше заставлять умирающего ждать, юноша поспешно подошел к королю и, сев на колени, склонился над искаженным от боли лицом.

— Я все же рад, что мы встретились с тобой, колдун Хару, потомок Вульфгара. Я знаю, тебе предстоят великие свершения в будущем, и я надеюсь, все же, что этот союз с пиратами не станет твоей ошибкой…

Яндрим вдруг дико закричал, объятый агонией, и заметался по траве. От напряжения из его раны фонтаном брызнула кровь, запачкав одеяния лекарей и дриад, пытавшихся своей магией облегчить страдания короля. Яндрим Быстрый Молот вздрогнул еще несколько раз и затих. Последний судорожный вздох сотряс его тело и облачком пара устремился к серому безразличному небу.

Гром склонился над отцом, и плечи его задрожали от тихих рыданий. Воины всех лагерей скорбно молчали, собравшись вокруг погибшего короля гномов.

Хару в растерянности стоял рядом и не мог найти слова утешения, смутно понимая, что их просто не существует. Он знал, что чувствует Гром. Ведьмак сам прошел через это, когда потерял Адера. Поэтому теперь он просто положил свою руку на вздрагивающую спину Грома и оцепенело стал смотреть на осунувшееся лицо короля.