Мария Ефимова – Потомок Хранителя (СИ) (страница 78)

— Этот зал всегда служил местом для принятия послов, знатных гостей, а так же для заседаний Лакрионского совета, — деловито пояснил Гораций.

Затем король два раза хлопнул в ладоши, и, не успело эхо затеряться между резных колонн, как откуда — то из недр зала появились трое слуг, несущих первые блюда.

Гораций едва заметно расслабился и удовлетворенно скрестил руки на груди.

— Итак, пока будут разносить еду, я хотел бы узнать, что так задержало вас в пути? Мы ждали вашего прибытия значительно раньше. И почему все вы изранены, почему погибли те двое Урбундарских воина?

— Король Фордхэм прознал о верности Союзу королевств своего наместника Зехира и мага Вирджила, — начала пояснять Селена. — Я прошу прощения, мой господин, за всех нас, но мы не могли оставить наших друзей на произвол судьбы и встали с ними плечом к плечу в сражении с королем людей.

— И мы отстояли Валиор! — прибавил Гром, сжав огромный кулак в латной перчатке. — Но вышло так, что один из отрядов наших союзников оказался шайкой бандитов и пиратов. Они выкрали Зехира, и прямо у нас на глазах увезли его на свои проклятые острова!

Гораций нахмурился, и Хару заметил, как морщины старости залегли у него между бровями. Лицо эльфа приобрело серьезный и решительный вид, и ведьмак с изумлением подумал что король, возможно, уже исчисляет свой возраст веками.

— Значит, теперь наша борьба с ним будет вестись открыто, — тихо сделал вывод король. — Ну, что ж! Пусть Сфера и Фордхэм знают, что мы готовы ко встречи с ними!

— Но теперь мы должны поспешить с подготовкой к битве, — проронила, молчавшая до того Ирен, — думаю, все случится очень скоро.

— Верно, — подтвердил король, — но первым делом я попрошу Вирджила покинуть Валиор вместе со всеми его жителями. Нам придется пожертвовать городом, но так будут спасены наши союзники и друзья, иначе все они падут от безжалостной руки Фордхэма. Они будут отлично жить в Ориноре до прихода часа битвы. А о Зехире мы с Вирджилом позаботимся. Он будет непременно спасен.

Эти слова отогрели души друзей, которые уже было приуныли из — за все возможных бедствий и тягот, обрушившихся на их плечи.

— Мой король, — вежливо начал Хару, — трое из нас, и я в их числе, прибыли сюда, что бы отправится в путешествие к островам Иурландов и Сириунов. И мы готовы уже завтра отправиться в путь.

— Все уже готово к вашему отплытию, друзья, — отвечал Гораций. — Вы можете пуститься в плаванье, когда пожелаете.» Вайзель» готов отчалить от наших берегов. В битве нам очень пригодится магия воды островных жителей, а так же их боевые ездовые животные.

Заметив вопрос на лицах друзей, Гораций поспешил добавить:

— «Вайзель» в переводе с древнего эльфийского языка означает «стремительный». Скоро вы и сами сможете убедиться в правдивости этого названия.

— Завтра же мы отправляемся в путь, — еще раз сказала Ирен, подтверждая слова Хару. — Мы не можем и далее задерживаться, хоть ваше гостеприимство и достойно высших похвал!

Гораций развел руками с хозяйским видом.

— Я рад, что смог угодить вам. И я счастлив принимать у себя таких храбрых воинов, как вы, а так же мудреца самого клана темных эльфов!

— Я польщен, — просто ответил Альрут с улыбкой, стараясь отогнать с лица мертвенную бледность, так и не ушедшею со времени окончания битвы при Валиоре.

Хару с тревогой наблюдал за старцем, но затем выбросил из головы все беспокойные и грустные мысли и обратился к еде, которой щедро был заставлен весь стол до краев. На столе преобладали всевозможные блюда из жареной рыбы, красующейся на ложе из зелени и посыпанной специями. Кроме даров моря посреди стола на огромном подносе был преподнесен сочный кабан с яблоком в пасти. Но больше всех лакомств радовали глаз пышные румяные пироги, начиненные клюквой, яблоками или персиками, а так же грибами и свежим картофелем.

На каждом крае стола громоздился трехъярусный поднос с фруктами и орехами различных сортов, которые так и манили к себе своей яркостью и свежестью.

Хару, голодный как дикий зверь, без стеснения накинулся на еду и уже через полчаса он почувствовал приятную истому во всем теле, а его свинцовые веки сами собой стали закрываться. Колдун безмерно устал как духовно, так и физически. Он не мог больше терзать себя раздумьями о пророчестве Вирджила, об Адере, о Ирен. Все это будто отошло на задний план. Теперь ему хотелось только забыться сном.

Тем не менее, трапеза еще не была окончена, и, соблюдая все правила приличия, Хару яростно боролся с дремотой. Ведьмак заметил, что сам Гораций едва притронулся к кушаньям, отведав всего по не многу, но так ничего и не съев целиком. Зато Гром, как бездонная бочка, поглощал все, что видел перед собой, и вскоре вокруг принца Урбундарского в радиусе его протянутой руки образовалась груда опустошенных подносов и тарелок.

За столом мирно тек разговор ни о чем, Моран пытался шутить, Гораций, слегка улыбаясь, кивал, соглашаясь со своими собеседниками.

Когда последний солнечный луч снял свое теплое покрывало с мшистого пола, Гораций поднялся из-за стола, придерживая полы длинной одежды.

— Я признателен за ваши похвалы, друзья, — сказал он, — но вижу, что вы устали. Пожалуй, пора завершать нашу трапезу и отправляться на покой. Завтра трудный день! Проследуйте за моим слугой, он покажет вам ваши комнаты.

Друзья встали из — за стола и отвесили королю поклон.

— Добрых снов, Гораций, — пожелал Альрут. — Пусть они будут легкими и безмятежными и запрут до рассвета все твои тяжкие думы.

— Боюсь, времена, когда я мог безмятежно предаваться сну, давно минули, — с грустью молвил король, — но спасибо за пожелание, оно ценно для меня. Спите покойно, друзья!

Уже выходя в коридор цитадели, Хару обернулся, в последний раз глянув на расшитый зеленью зал. Посреди заросших мхом колонн и серых статуй с фонтанами все так же белел плащ эльфийского короля. Гораций стоял, не шевелясь, и непрерывно глядел на уходящих друзей.

Страж, охранявший вход, стал закрывать врата. В последний раз в отраженном луче факела блеснула диадема в белых волосах Горация, и волшебный зал исчез с глаз.

Ключник эскортировал друзей по одной из лестниц цитадели на второй этаж и каждому указал его дверь. Попрощавшись с друзьями, Хару вошел в свою комнату, где горела одинокая свеча. Ведьмак тут же затушил ее и, не разглядывая убранство комнаты, рухнул на просторную кровать, мгновенно провалившись в объятья сна.

Глава 23 В море

Настало холодное промозглое и туманное утро. Первый месяц осени Рюен сковал все вокруг необычайно крепким морозом. В лесах, еще не успевшие пожелтеть листья, увяли, сожженные внезапными заморозками.

Туман разостлался вместе с изморозью по деревянному причалу, скрипевшему от множества ног. Только-только настало утро, и Хару, ежась и кутаясь в свой плащ, разглядывал еле заметные серебристые ледяные узоры на лиственничных балках и столбах корабельной пристани.

Добрая часть Лакриона сошлась сюда, что бы проститься с героями Токании. Из толпы слышался веселый говор, смех, но даже это радостное оживление не могло разогнать мертвенной медлительности серого утра. Эльфы плотно кутались в дубленые телогрейки, щуря глаза от ветра, гулявшего на побережье.

Хару жался поближе к могучему Грому, которому даже сейчас было жарко. Из развязанного ворота его кольчуги сияла волосатая розовая грудь. Казалось, Гром так и расточал тепло. Тут же стояла Селена, обнимая за плечи Ирен и с ласковой грустью улыбаясь ей. Альрут и Моран стояли здесь же, неподалеку, под теплым боком одного из драконов, которые возвышались в разных углах пристани, как неподвижные монументы. Воин заботливо поддерживал все так же бледного (по меркам темных эльфов) Альрута, чье бескровное лицо сильно осунулось за последние дни.

Впереди всех, воткнув обнаженный меч в сырой деревянный настил, стоял король Гораций и наблюдал, как медленно опускается трап с Вайзеля к ногам путешественников. Серебристая накидка короля громко хлопала на ветру; на его плечах блестели яркие броши, крепившие плащ к аналогичным белоснежным доспехам. На сияющем фоне этого одеяния особенно четко выделялось напряженное, испещренное складками у бровей и губ лицо Горация. Он пристально оглядывал Морана, Ирен и Хару, будто пытаясь соотнести их силы с возложенной на них ответственностью.

Из глаз Грома скатилась крохотная слезинка и тут же утонула в его густой косматой бороде. Уголки его рта дрогнули, и Хару мог поклясться, что гном всхлипнул, хотя этого и невозможно было услышать в гуле, окружавшем пристань.

— Не могу поверить, что час расставания настал, — произнес с сожалением Гром, — мы так долго были вместе, что я уже не вижу своей жизни хоть без одного из вас!

— И все же Адер с нами больше нет, — вздохнула Селена. — Я попросила Горация, что бы эльфийские жрецы спели прощальную песню в память о нем.

Хару вдруг почувствовал, сколь он благодарен эльфийке за эту крошечную дань памяти Адеру.

— От всей души спасибо тебе, Селена! — поблагодарил ведьмак. — Адер был дорог мне, и я рад, что и ты его не забываешь. Я буду вспоминать о вас, друзья, в каждый день моего долгого путешествия! — Я знаю, Хару, — подтвердила в ответ эльфийка. — Ты стал мне братом за время нашего знакомства, и я тоже не забуду тебя и Ирен с Мораном. Никого из вас!