Мария Ефимова – Потомок Хранителя (СИ) (страница 2)

Одним из таких учеников — новобранцев был и Хару. Он, правда, частенько отлынивал от занятий, предпочитая проводить время в библиотеке, читая легенды и мифы Пролигура, либо отдыхать в лазарете, болтая с Таби. К несчастью, такого беззаботного времени у юного колдуна становилось все меньше, с тех пор как несколько лун назад вновь обострилась многолетняя война с Королевством Урбундар, которая началась всего несколько месяцев спустя после рождения Хару. С тех пор прошло семнадцать лет. И ни разу за это время горделивые гномы не предложили мир.

Хару полагал, что никто из гномов даже не вспомнил бы, из — за чего началась война. Они продолжали ее исключительно из желания быть лучше своих соседей в военном искусстве. Причиной была и глупая гордость, которая не давала им попросить мира или принять его. Хару считала это невероятной глупостью.

Вследствие последних событий, Хару, Адеру и их подруге Ирен приходилось тренироваться втрое усерднее. С самого детства приятели были неразлучны. Сошлись они отчасти потому, что ни у кого из них не было родителей. Мать и отец Хару погибли в войне с темными ведьмаками, как и родители Адера. А о родителях Ирен вообще ничего не было известно. И сколько друзья не пытались выяснить об этом у наставников Цитадели, в ответ получали лишь неопределенные расплывчатые ответы. И хоть трое друзей росли без родителей, вниманием они никогда не были обделены. В маленьком королевстве ведьмаков рождение каждого ребенка было благой вестью и большой радостью. Так что, воспитанием каждого юного волшебника занимались все маги, в чьем окружении он рос. Достигнув сознательного возраста, каждый колдун проходил обучение в Цитадели, где он рос под присмотром наставников и Старейшин.

Однако, вскоре безобидным тренировкам в Цитадели пришел конец. Три месяца назад Хару и его друзья вышли на свое первое настоящее сражение. В тот раз, удача была на стороне ведьмаков, но потом, битва за битвой, колдунов преследовали неудачи и, когда надежда уже покинула их сердца, сегодня, неожиданно, сражение принесло им победу. Отчаянье и страх за своих близких и за родное королевство помогли ведьмакам сражаться еще неистовее. И теперь, благодаря этой победе, у Хару вновь зародилась надежда на то, что все будет как прежде.

От тяжелых мыслей ведьмака отвлек голос Таби:

— Хару, не мог бы ты сходить к лесу и набрать лепестки водяного цветка? Они хорошо залечивают раны. Я уже послала нескольких колдунов, но боюсь, мне понадобится больше, чем я полагала.

Хару не мог отказать Таби, заменявшую ему всю жизнь мать, которую он не помнил.

К тому же у него болела голова, и вечерняя прогулка по лесу ему бы не помешала.

— Хорошо, я скоро вернусь. — Ответил он, и, сочувственно кивнув Адеру, вышел из дверей лечебницы в опустевший коридор. Адер проводил друга страдальческим взглядом, сокрушаясь, что в ближайшие часа два некому будет слушать его жалобы.

Почти все главные ходы замка были пустыми и безлюдными в этот, на удивление, тихий вечер. После недавней стычки с гномами все ведьмаки разбрелись по своим комнатам, залечивая раны и набираясь сил для следующей битвы за Цитадель.

Взяв сумку для трав, Хару вышел из ворот замка. Вечер стоял теплый, а солнце почти зашло, окрашивая небо последними лучами в багровые цвета. Усталые жители города возвращались в свои дома, после продолжительных работ в поле и храмовой службы Хранителю Вульфгару.

Трава уже покрылась росой, и ноги Хару быстро вымокли, но юный колдун не унывал, уверенно шагая к лесу. Когда он остановился у опушки, уже почти стемнело и зловещие тени от ветвей деревьев исполосовали землю. Но Хару мог и в темноте найти знакомый ручей, по бокам которого росли восхитительной красоты водные цветы. Ведьмак шел вперед, огибая раскачивающиеся сосны и кусты ежевики, осклабившиеся острыми, как клыки, иглами.

Наконец послышалось журчание воды, и из — за кустов показался широкий ручеек, утекавший в глубь леса. Юноша преодолел последнее препятствие — густую поросль папоротников, и оказался у тихонько бормотавшей воды. Хару опустился на колени и с осторожностью стал срывать нежные голубые лепестки, не забывая при этом о наставление Таби, не вырывать корень растения, что бы оно вновь смогло без всяких усилий разрастись по берегам ручья, на радость всем раненым колдунам и жителям леса. Юноша машинально собирал растение, быстро наполняя сумку, прислушиваясь к звукам ночного леса.

Вдруг, краем глаза, Хару заметил яркий огонек, то появляющийся, то исчезающий за стволами деревьев. И хотя Хару видел этот огонек впервые, он сразу узнал его по описанию из старого потрепанного учебника о магических существах мира Токания. Этот огонек мог быть чем угодно, от волшебного света ведьмаков, таких же, как Хару, искавших водяные цветы, до сверкающих глаз какого — ни будь хищника. Но юный колдун был уверен, что это один из тех самых опаснейших Блуждающих огней, которые не раз уже заводили доверчивого путника в смертоносную ловушку.

Хару знал, что огонек не причинит ему вреда, и в таких случаях нужно просто уйти от этого места, но юноша все стоял, продолжая смотреть на завораживающий сияющий пучок света. Хару сильно зажмурился, надеясь, что огонек исчезнет, оставив его в покое, но когда колдун открыл глаза, мерцающий цветок, казалось, появился теперь совсем близко, так, что можно было дотянуться до него рукой. Хару почувствовал, как теряет контроль над своим сознанием.

«Но ведь если я подойду всего на несколько шагов…» — пронеслось в голове у Хару. Дурманящие чары уже начали действовать и не позволяли ведьмаку проявить настороженность. Колдун сделал несколько неуверенных движений вперед, все еще сомневаясь, но волшебное сияние было так близко! Оно манило и притягивало. Хару, забыв об осторожности, протянул вперед руку, и, перейдя на бег, бросился за огоньком. Сияющая сфера дразнила ведьмака, то приближаясь, то отдаляясь, завлекая его вглубь леса, неумолимо заводя в ловушку. И когда Хару показалось, что он вот — вот дотянется до вожделенного сияния, юноша споткнулся о корень дерева и упал, больно ударившись головой о камень.

Несколько мгновений Хару пролежал, не двигаясь, ожидая, когда уйдет отупляющая боль. Затем, поскальзываясь на сосновых иголках, он поднялся с земли и огляделся. Странный дурман, ослепивший его сознание, исчез, как и сам огонек. Колдун стоял посреди самой чащи леса. Исполинские деревья опоясывали его со всех сторон. Их кроны смыкались где — то в вышине, образовывая один большой купол, куда с трудом проникали лучи солнца и серебристый свет луны. Где — то невдалеке слышался тихий пугающий шорох, в темноте блеснули глаза филина, который, ухая, взмыл к верхушкам деревьев. Совсем рядом пронесся легкий шепот, и кто знает, что за опасность поджидала незадачливого путника в этом месте, в столь не добрый час?…

Юноша ругался и стряхивал с себя листья и грязь, поминутно спотыкаясь о неровности почвы. Хару припомнил простенькое заклинание и, сделав пас рукой, зажег несколько маленьких огненных шариков, паривших вокруг него и освещавших землю. Но дороги не было. Заклинание осветило лишь густые заросли папоротников и колючих кустов, отбрасывающих корявые трепещущие тени к ногам юноши. Хару невольно вздрогнул. Лес наполняли рычание хищных зверей и птиц, скрежетание коры и скрип качающихся из стороны в сторону елей.

Хару, тревожно осматриваясь по сторонам, зашагал в ту сторону, где, по его мнению, должна была находиться Цитадель Ведьмаков. Некоторое время своего пути, он настороженно вглядывался в каждый лист, вслушивался в трепетание ночного леса.

Чаща пугала его, но через некоторое время он привык к ее тревожному шепоту и позволил себе расслабиться и задуматься о произошедшем. «Как же будет ругаться Таби!» с досадой подумал ведьмак — «и как будут смеяться мои друзья, узнав, что я попал в ловушку Блуждающего огонька, о котором нас предупреждали все годы обучения!»

Хару со злостью пнул камень. Его не отпускало чувство, что эта оплошность добром не кончится. Лесным дебрям не было конца, и ведьмак все больше утверждался, что идет не туда. Через редкие просветы между ветвями просочился свет, извещая о восходе луны, но кругом все оставалось неизменным. Дремучий старый лес, будто продвигался вместе с ведьмаком, не выпуская его из своих цепких объятий. Ведьмак шел вперед уже много часов, обдирая одежду о колючки кустарников. Раз или два перед юношей пробегало какое — то пугливое животное, и тогда Хару вздрагивал, пугаясь не меньше несчастного обитателя леса. Хару успокаивал себя, глядя в след удиравшему оленю, что это всего лишь безобидное живое существо, такое же, как он. Впрочем, подобные внезапные встречи с лесными жителями были далеко не худшей из его тревог. Ужаснее всего было ощущение тихих, легких шагов за спиной. Юноша, покрываясь холодным потом, часто оборачивался назад, и в этот момент ему казалось, что невидимый преследователь уже переместился в другую сторону. Лихорадочно обводя глазами голые нижние ветви деревьев, колдун продолжал путь, не отпуская далеко от себя горящих огоньков. Вскоре Хару понял, что дальше продвигаться бессмысленно, и, сев под деревом, стал ожидать рассвета. На востоке уже начало колебаться оранжевое зарево, и, хотя Хару не мог увидеть его из — за деревьев, он заметил, что в лесу стало чуть светлее.