Мария Ефимова – Потомок Хранителя (СИ) (страница 133)

Кристл исчезла, превратившись в яркий блистающий шар, а Хару пораженно вскинул брови, удивляясь тому, как фея догадалась, что вопросов у него больше нет.

Вся нежить, что была поднята силами Сферы, рассыпалась в прах. Войны Союза вострубили в рога, торжественно объезжая лагерь побежденного неприятеля. Орки не сопротивлялись. Как только погибла Сфера, они побросали оружие и склонили мощные шеи перед мечами победителей. Гром и его неуемные гномы, разгневанные смертью своих соплеменников, ринулись было рубить головы «зеленокожим шакалам», но Селена все же сумела утихомирить варварский пыл своих союзников. Гномы отступили лишь из уважения к Селене, а Гром, все еще бурчавший, что вражеской крови никогда не бывает достаточно, отошел в сторону и показательно взгромоздился на груду поверженных им тел.

Темные ведьмаки не оказались столь храбры, как орки, и, опасаясь расправы со стороны войск Союза, поспешно скрылись за горизонтом на своих летучих мышах. Никто их не преследовал. Все, кто мог передвигаться самостоятельно, подходил ближе к центру лагеря, где Хару, совершенно не стесняясь своей радости, исступленно целовал Ирен. Отовсюду лились веселые крики и улюлюканья, а Хару, ничего не замечая, ловил тепло родных волос и наслаждался эйфорией победы.

— Хару, — удивленно молвила колдунья, слегка отталкивая его от себя. — Я помню! Помню совершенно все!

— Знаю, — улыбнулся он, подавая Ирен руку, чтобы помочь ей подняться, но затем передумал и на радостях поднял ее над землей и закружил, — Кристл говорила мне об этом. И это она вылечила тебя!

Хару аккуратно опустил колдунью. Она отбросила с румяного лица пряди волос и вновь удивленно воззрилась на него.

— Я, конечно, ей очень благодарна, — сказала она, возбужденно жестикулируя руками, — и рада, что благодаря мне она снова живет, но Хару! Ведь все это значит, что мне больше ста лет!

— Я как — нибудь переживу, обещаю! — захохотал Хару, задорно подмигнул ей и в который раз поцеловал.

От звона аплодисментов, свиста и приветственных выкриков кружилась голова. Но кое — где еще вспыхивала схватка: не все орки добровольно сдавались и, щеря огромные нижние клыки, вертели секирами, упорно не подпуская к себе оцепление. Даже после гибели королевы, многие из них не отступали. Ущемленная гордость не позволяла им сдаться, но предводители орочьих племен быстро усмиряли неповиновение бычьим ревом. Хару мельком подумал, что позже стоит разобраться с необычным покорным поведением орков, но он пока сознательно оттягивал этот момент, наслаждаясь долгожданной победой.

— Эгей! Как тебе вкус славы, Хару — Победитель?

Ведьмак радостно оглянулся, узнав голос. Саллия смотрела на него с хитрым прищуром и вертела в руке кинжал. Ее одежда была изодрана и покрыта кровью, а бурые, как медвежья шкура, волосы торчали в беспорядке. Но, несмотря ни на что, на измазанном сажей лице разбойницы блестела задорная улыбка. За спиной Саллии горой мышц маячил Одноглазый Джо.

— Слава? — удивленно переспросил Хару. — Но ведь это не я убил Сферу. Это была Кристл. Без ее помощи и вашей, конечно, у меня попросту не хватило бы сил! Да вы и сами, думаю, все видели.

— Еще бы не видеть! — громыхнул Джо. — Вот только именно ты сошелся со Сферой на длину клинка! Не мы и не Кристл. Фея горазда шарахать солнышком издалека! Ну а ты — другое дело! Настоящий воин! Хоть и тоже колдуешь. И еще… Ирен, насколько я понял, это о тебе пророчество говорило. О твоей смерти. Я, конечно, рад тебя видеть живой и здоровой, но, боюсь, я чего — то недопонимаю.

Ирен хохотнула, глядя на косматого Джо.

— Я, если честно, тоже многое еще не понимаю, а кое — что мне нужно обдумать. Но я обязательно расскажу вам все чуть позже. Сейчас главное, что победа за нами!

Хару только теперь заметил, что к ним подошли Моран и Селена. Крылатый королевский шлем эльфийка держала у бедра. Ведьмака так и подмывало расспросить ее о смерти Горация, но он понимал, что сейчас не время.

— Победа за нами, — подтвердил воин, видимо, слышавший последние слова Ирен, — но нас тревожит один важный вопрос.

— Вирджил… — выдохнул Хару, только сейчас замечая, что ментальной связи между друзьями больше не существует.

— Да. Будем надеяться, что он снял заклятие, потому что слишком устал.

— Либо…

— Он убит, — хмуро закончила за ведьмаком Селена.

Одноглазый Джо покачал головой.

— Боюсь, в любом случае, нам сейчас ничего не узнать. Мне кажется, этот лагерь замечательно подойдет для стоянки. Нужно очистить его от трупов и дать всем отдых.

— Джо прав, — подтвердила Селена, — некоторые палатки уже занимают ведьмаки, колдуны Тарин — нура и вообще все, кто сведущ в целительстве. Раненых, что поблизости, мы соберем. Но кто — то должен заняться поиском выживших и в степях. Остальные будут очищать лагерь.

Джо болезненно застонал.

— Я знаю, мы все устали, — чуть мягче проговорила эльфийка, — но мы обязаны сделать все это до заката.

— Хару! — донесся со стороны палаток голос Горана. — Подойди, с тобой хотят говорить!

Ведьмак кивнул друзьям и бегом кинулся к учителю. Едва он вошел в толпу воинов, как на него обрушился шквал приветствий и аплодисментов. Хоть и не чувствуя себя заслужившим все это, он поднял руку, жестом благодаря воинов, которые остались верными ему до конца. Люди, эльфы, гномы и дриады расступались перед ним. А сам он, вновь охваченный счастьем, старался встретиться радостным взглядом со всеми, кто его окружал. Живой коридор вывел его к одиноко стоявшему орку, окруженному эльфами — пикинерами. Свои пики они держали у самой спины врага, готовые в любое мгновение нашпиговать орка острыми наконечниками.

Орк терпеливо ждал, скрестив на мощной груди иссеченные шрамами руки. Исполин возвышался над Хару на добрых три головы и, выпятив нижнюю челюсть, взирал на него свысока из — под грубо сколоченного рогатого шлема.

— Ха'агру! — громыхнул орк и в этом возгласе ведьмак с трудом распознал свое имя. Приветственные крики вокруг вмиг утихли. Все воззрились на своего недавнего врага, и над степями повисла непривычная и нелепая, не подходящая сюда тишина. В ушах стоял звон.

Орк, широко раздувая ноздри, оглядывал ведьмака и сопел.

— Как тебя зовут, и что ты хочешь? — осторожно начал Хару, стараясь придать своему голосу жесткое, но не злобное звучание.

— Я - Улукхар Игразал Урб, по-вашему — Крещенный пламенем и кровью. Я — вождь одного из сотен племен орков, но буду говорить от имени всех орочьих вождей!

Слова, которые орк с напряжением выталкивал из себя, походили звуком на рокочущий камнепад. Язык четырех народов давался орку с трудом и неохотой. Видимо, он использовал его лишь для того, чтобы понимать указы Сферы.

— Говори, — разрешил Хару, — я слушаю тебя.

— Ты, Ха'агру, и твои соплеменники одержали победу над нашей предводительницей, как когда — то она над нами. Теперь мы служим тебе, как когда — то служили ей! Такова наша традиция.

Орк вдруг схватился за секиру, висевшую на поясе, но тут же ему пришлось ее отпустить, так как копья эльфов сильно впились в его спину, оставляя отметины на грязных шкурах и клепаной кожаной кирасе. Орк взрычал, но не шелохнулся.

— Все в порядке, — объявил Хару эльфам, боясь, как бы его доверие к недавнему врагу не вышло ему боком. Но рискнуть стоило. — Отпустите его. Пусть делает то, что пожелает нужным.

Эльфы нехотя отступили, но копья не убрали. Улукхар ловко вынул из — за пояса секиру и вручил ее Хару.

— Ты вправе решать нашу судьбу Ха'агру. Мы признаем в тебе сильнейшего воина по праву Крови.

Ведьмак долго молчал, обдумывая происходящее и с трудом удерживая в обеих руках массивное оружие. Он знал, что от того, что он скажет сейчас, будет зависеть будущее не только орков, но и всех тех, кто сегодня вверил ему свои судьбы. Воины вокруг терпеливо молчали.

— А что если еще кто — то одержит надо мной победу? — хрипло спросил Хару.

— Тогда мы будем служить тому, кто это сделает, — твердо ответил орк.

— И неужели ты не желаешь бросить мне вызов?

— Я знаю твою силу, юный шаман! И не желаю биться с тобой. К тому же, сегодня земля уже упилась кровью. Нет смысла проливать еще.

— Ты прав, — нет, — Хару вернул орку секиру. — Забирайте своих раненых. Северная часть лагеря — ваша. Все равно он слишком велик только для нашей поредевшей армии.

Ведьмак развернулся и зашагал прочь. Вокруг стояла мертвая тишина, только ритмично хлопали палатки, из которых доносились стоны раненых и умирающих. Ими уже занимались целители.

— Это было мудрое решение, — услышал он одобрительный голос Горана, который зашагал с ним рядом, — со временем это поймут все.

— Надеюсь, — кивнул ведьмак, ловя неодобрительные взгляды гномов.

Оставшееся время и силы Хару и его друзья потратили на учинение порядка в новом лагере. Они лично участвовали в поиске выживших, использую для этого различные ухищрения от заклинаний до чуткого нюха орков, которые старались помочь бывшим врагам по мере своих сил. Отношение к ним, однако, было более чем холодным: то и дело вспыхивали новые стычки, а поток агрессии лился на орков без конца. Иглария, правда, как могла, уверяла всех, что орки никогда не отступают от своих традиций и отныне полностью подчинены Хару, но воинам этого было мало. Многие из них жаждали мести, но сил ни у кого уже не осталось для совершения каких — либо масштабных действий. К концу дня лагерь был более — менее подготовлен и очищен, но флаги темных ведьмаков все еще не были сняты и угрюмо реяли по периметру стоянки. Но, не смотря на это, а так же усталость и, казалось, бесконечные потери, воины Союза распевали о своей победе так громко, что содрогались небеса. А на закате со стороны алеющего солнца показались ровные колонны войск, идущих от Азшары, а над ними громадной тенью парили Золотые драконы.