Мария Ефимова – Потомок Хранителя (СИ) (страница 128)

Хару даже вскрикнул от неожиданности, когда ревущий поток темной материи пронесся мимо него, оставляя за собой призрачный черный хвост. Выпущенная ведьмаком защитная энергия ушла в никуда, и тот, обессилев, упал на колени и мог теперь лишь смотреть, как огромный рокочущий сгусток несется прямо в спину Ирен.

Хару что — то прохрипел и вскинул руку, сам не поняв, что хотел: предупредить Ирен криком или выставить защитное заклятие. Но сил у него не осталось ни на то, ни на другое. Он мог лишь смотреть. Раненая рука вдруг взорвалась острой болью, и ведьмак застонал, чуть не теряя сознания. Рана на запястье слегка дымилась и обугливалась под действием разрушающей магии когтистой перчатки, но Хару даже не замечал этого. Как во сне он увидел взметнувшейся рядом с Ирен подол желтого камзола, который за мгновение до удара скрыл за собой колдунью.

Черная мгла слегка сплющилась, словно ударившись о невидимую преграду, а затем отпрянула назад, и Хару смог увидеть Зехира, который держал перед собой свой золоченый посох. Самоцветы на нем неистово блистали, отгоняя магию Сферы, но этого было явно недостаточно. С жутким воем поток тьмы ввинтился в воздух и с новой силой обрушился на раджу. На мгновение тому удалось удержать позицию, а затем свечение самоцветов погасло, а сами камни рассыпались в прах. Зехир дико закричал, лицо его налилось кровью, но он все еще держал посеревший посох, который высыхал и лопался на глазах. Лакированная трость продержалась еще несколько мгновений, а затем с треском разорвалась на куски. Мгла ударила Зехира в грудь и взорвалась ослепительной — белой вспышкой.

Хару откинуло назад, он прокатился по земле, больно ударяясь о покореженные части доспеха. На несколько долгих мгновений земля и небо слились для него в единый шар, а затем ноздри и рот забились комьями грязи. Он долго лежал, сильно зажмурившись и едва осознавая происходящее. Все мысли в голове превратились в единый всепоглощающий звон, к горлу подступала тошнота. Боли он уже не чувствовал, но едва его сознания коснулась тревожная мысль об Ирен и Зехире, он, отплевываясь, приложил все усилия, что бы хотя бы встать на колени.

Это легкое и неспешное действие превратилось для него в мучительное испытание: сбитый ритм сердца отдавался пульсацией в голове и болью в висках, а горло сводило от тошнотворных позывов.

Хару со стоном раскрыл глаза, и с ресниц посыпались комья земли. Вначале ведьмак подумал, что грязь забилась и под веки, застилая взор, но потом он осознал, что все вокруг в дыму, а рядом, нелепо раскинув конечности, лежат контуженые и мертвые враги и союзники.

От страха и отвращения ему вновь скрутило желудок и несколько долгих минут ведьмак, почти теряя сознание, с хрипом катался по земле. Боль в голове была невыносимой, а неумолчный звон оказался единственным звуком, который преследовал Хару, даже когда тот закрывал уши руками.

Едва снова обретя возможность дышать, он сделал над собой усилие и пополз в ту сторону, где в последний раз видел Зехира, Ирен и Горана. Дым вокруг быстро рассеивался, и ведьмак, слегка приподнявшись, увидел, что на краю площади и за ее пределами продолжается яростный бой. Сфера исчезла, а может, он просто не видел ее за облаками черного дыма. Впрочем, ему было уже все равно. Колдунья одержала над ним победу, война проиграна, и единственное, о чем он мечтал — это оказаться рядом с друзьями или хотя бы с их телами. Сам Хару был уверен, что и ему самому уже недолго осталось жить.

Внезапно его правая рука подогнулась, ударившись о некую преграду, и Хару повалился наземь. В нос тут же ударил жуткий запах паленого мяса. Ведьмак с отвращением вскочил и диким взором уставился на то, что осталось от Зехира. Его обугленные останки он опознал только по краю чудом уцелевшего желтого камзола. Из горла Хару вырвался надрывный всхлип. Ведьмак отполз еще чуть дальше и, шатаясь, приподнялся над землей.

Теперь он увидел Ирен и Горана, которых ударной волной откинуло далеко от Зехира. Хару не мог видеть, живы ли они, но тела их явно не были обуглены, разве что, слегка обожжены. Кое — где еще тлела одежда.

Хару, злясь на себя, рыча и всхлипывая, подполз на четвереньках к Ирен и нетвердыми движениями рук сорвал с нее побитую кожаную броню. Серьезных ранений он так и не обнаружил, но уловить хоть малейшее дыхание подруги тоже не смог. Жилка на ее шее не содрогалась, а слух Хару еще не настолько окреп, что бы ведьмак смог различить хотя бы слабое биение сердца в груди Ирен.

Он, плача, звал ее и тряс за плечи, не чувствуя, как слезы обжигают лицо. Но Ирен оставалась все так же недвижима; ее лицо застыло болезненной и бледной маской. Ведьмак, чуть не теряя рассудка, кинулся к телу Горана. Здесь он почувствовал едва уловимое биение жилки у учителя на шее, но с каждой минутой живительные удары становились все слабее.

Хару выпрямился и, еле дыша, вскинул лицо к небу.

Край солнца, уже вполне различимого сквозь оскудевший дым, окаймила черная полоса. Ведьмак вздрогнул, словно пронзенный стрелой.

«День Черного Солнца! В час отчаяния явится фея Кристл, ценою жизни одного из вас!»

Одного! Но он потерял уже стольких друзей, а его учитель Горан на пороге смерти! Неужели этого не достаточно?! Кто же еще должен умереть?!

Ответ, холодный и логичный, пришел в разъяренное и помутневшее сознание Хару. Эта догадка остудила его эмоции и придала ему железной решимости. Подобный ответ мерно баюкал его, суля долгожданное освобождение от всех испытанных мук. Ведьмак, шатаясь, поднялся с земли, почти прейдя в себя. Что ж, умереть будет достаточно просто в его состоянии, даже несмотря на его выносливый колдовской организм.

Мир вокруг медленно накрывался черной пеленой.

Глава 41 Новые тайны

Еще пять железных цепей, похожих на огромных сверкающих кобр, взметнулись к небу. Новый оглушительный рев сотряс облака, а затем на землю тяжелым золотистым камнем рухнул дракон, извивающийся в оковах. Он пытался клацать зубами, между которыми изредка вырывались язычки пламени, но тугой намордник из двух перекрещенных цепей не давал возможности раскрыть пасть. Тарин — нурские маги Фордхэма, сделав свое дело, отбежали в сторону, готовя охоту на нового дракона, парящего в небесах. Уже больше десятка драконов лежали на земле бездыханной грудой, и та же участь ждала и остальных, что еще рвались из цепей. Тем не менее, бой продолжался, хотя многие из жителей Азшары, завидев своего короля, побросали оружие и поспешили укрыться в отдаленных частях города. Впрочем, Вирджил был им благодарен хотя бы за то, что они не присоединились к Фордхэму, как только он ворвался в столицу.

— Брось оружие, Вирджил, — благородным и уверенным тоном посоветовал король, надменно взирая на обнаженный клинок. — Ты проиграл эту битву, но если, опустишь меч, я пощажу тебя в память о нашей прежней дружбе. Живи в своем маяке, старик, мне нет резона трогать тебя.

— О да, — прошипел Вирджил, — я действительно старик. Я единственный помню приход Хранителей в эти земли. Все эти столетия драконы питали меня своей энергией и поддерживали во мне жизнь. И ты думаешь, что я теперь не рискну использовать всю свою силу и мудрость против тебя? Ты думал, меня тронет твое жалкое предложение?

— Что ж, это твое решение, — спокойно расценил Фордхэм, пряча под складками плаща искалеченную правую руку. — Вижу, ты решил закончить то, что начал Зехир?

— Именно. И закончу. Пусть я проиграю, но буду безмерно рад, что, благодаря моей засаде, Сфера не получила твоей помощи в битве.

— Она и без меня прекрасно справляется. К тому же, она будет рада, что я избавил ее от такой головной боли, как Золотые драконы.

Фордхэм немного помолчал, оглядывая своего бывшего сторонника.

— Давай поскорей покончим с этим, Вирджил. Терпеть не могу ждать.

Король ловким движением откинул за спину тяжелые ткани плаща, увенчал голову тяжелым шлемом и в довершение выхватил меч левой рукой. Алый плюмаж шлема тут же подхватил ветер, и Фордхэм, выпрямившись, вновь вызывающе оглядел мага.

— Постой, — вдруг остановил его Вирджил, — даже если я убью тебя, меня ждет смерть от твоих людей. Так позволь же мне узнать одну вещь…

Фордхэм кисло усмехнулся и кивнул:

— Конечно, будем считать это последним желанием приговоренного к смерти.

Вирджил раздраженно скрипнул зубами, но подавил в себе бесполезную сейчас злобу. Ему нужна была информация и, в независимости от исхода сражения, он все же надеялся как — то передать ее Хару или кому — то еще из друзей.

— Те бестелесные всадники. Я хотел спросить о них. Это не магия колдунов Тарин — нура. Они не обучаются тайнам некромантии. У тебя на службе кто — то из темных ведьмаков, не так ли, Фордхэм?

Король оперся на широкий эфес меча и, казалось, задумался. Вирджил даже решил, что Фордхэм не станет отвечать, оберегая столь ценную информацию, но ошибся. Видимо, король действительно считал, что маг унесет эти знания с собой в могилу.

— Я предполагал, что ты спросишь об этом. И да, ты прав. У меня на службе действительно есть темный маг. Йозгеррад. Он появился почти сразу после того, как Сфера поглотила душу Аскарона. Он предложил мне свои услуги в обмен на сытую и спокойную жизнь среди моих советников — магов. Йозгеррад назвался учителем Сферы и Аскарона. Сказал, что у них вышли большие разногласия с колдуньей, и теперь он скрывается от ее карающей длани. Я обещал ему не выдавать Сфере его местонахождение, а маг, в обмен, пообещал мне помочь избежать предательства колдуньи, когда та захватит власть. Я не глуп и знаю, что она не захочет делить свой трон с кем — то еще. Но благодаря Йозгерраду я смогу держать ее в узде и получить свою долю за одержанную победу. Вот, собственно, и весь нехитрый рассказ. Это именно Йозгеррад заколдовал моих воинов. И, должен признать, этот маг весьма и весьма полезен мне. Его ссора со Сферой, по — видимому, очень крупна, так что он не уйдет от меня.