Мария Ефимова – Потомок Хранителя (СИ) (страница 103)

— Быть может можно на время переложить наши обязанности на наставников Цитадели, подключить других ведьмаков из лагеря? — предложила Ирен.

Горан вздохнул, явно растроганный речью друида.

— Но у них и без нас полно хлопот, — неуверенно нахмурился он, — но, быть может, они и продержатся без нас недельку — другую.

— Мне бы не хотелось обижать Игларию, — молвил другой Старейшина, — но я боюсь за наших собратьев. В любом случае, предлагаю спросить их самих о том, смогут ли они продержаться без нас немного.

Хару просиял. Ему безумно хотелось попасть на таинственный праздник дриад, и он был полностью согласен с друидом в его доводах. Ну, а мужественные и выносливые ведьмаки, считал юноша, безусловно, проживут без своих предводителей. Через час размышлений и разговоров к этой мысли пришли все Старейшины. К тому же, уверения наставников Цитадели в своих возможностях содержать лагерь в порядке еще больше убедили старых магов. К вечеру вся процессия была уже в пути, а Хару и Ирен, которым не терпелось поскорее увидеть королеву, ехали впереди всех, обгоняя даже гонца, который стал теперь их провожатым.

Исполины — деревья тихо что — то шептали им в след, помахивая узловатыми ветками. Над головой простирался трепещущий купол из листьев, а под ногами звонко хрустел ослепительный снег. Хару долго не мог отвести взгляда от подобного парадоксального контраста и почти всегда ехал, задрав голову ввысь, с восторгом разглядывая зеленые незамерзающие деревья. Ирен легонько хлопнула его по открытому рту и хихикнула.

— Эй! Ты чего? — взъерошился Хару. — Я просто, залюбовался… Никак не могу понять, что не дает уснуть этому лесу?

— Мне тоже интересно. Может, спросим нашего проводника?

— Вперед.

Друзья поворотили коней и, подъехав к Вистрелю, встали по бокам от него, словно окружая. Друид вмиг выпрямился и, стряхнув с меховой накидки снежную пыль, воззрился на ведьмаков с немым вопросом. На беспорядочные вопрошания Хару и Ирен он лишь покачал головой.

— Королева Иглария просила меня не открывать вам тайны. Она сама хочет рассказать. Могу сказать лишь то, что это связано с нашим праздником.

— Ну, раз так, — Хару пожал плечами и тут же выдал новый вопрос, намереваясь вытянуть из друида все, что только можно, — сейчас мы направляемся в Тирлин, да? Вашу лесную столицу?

— Да, я уже об этом говорил, — кивнул Вистрель, — там нас будет ждать пир, а затем мы отправимся в самую чащу к аринам. Там и свершится окончание праздника. Пока, это все, что я могу вам сообщить.

Ведьмаки вновь отъехали от Вистреля, досадуя, что тот не оправдал их ожиданий.

По — началу лес казался безлюдным и одинаковым, но вскоре из — за деревьев послышался гул голосов, а через пару минут деревья расступились и путникам открылся широкий лесной тракт, по которому шествовали сотни дриад и друидов. Они весело переговаривались и распевали тягучие завораживающие песни на несколько голосов. За шумной процессией и по бокам от нее по обочинам тракта тянулись повозки с поклажей.

— Все они направляются в Тирлин, — пояснил друид изумленным ведьмакам. — Пир будет роскошный! Столы будут тянуться по всем улицам города. Но мы с вами будем в самом центре пира! А именно, во дворце королевы. Это большая честь.

Пять дней ведьмаки и Вистрель шли вместе с веселой толпой дриад и друидов, а затем перед ними открылся Тирлин, встретивший их сотнями огоньков разноцветных бумажных светильников. Свет лился и из окон домов: яркие ребристые стекла, похожие на чешуйки, искривляли свет и предавали ему разнообразные цветные оттенки, от чего по земле и воздуху стелились радужные палантины. Город ослепил вновь прибывших сонмом голосов и разноцветной аурой огней. Домики дриад росли прямо из земли, сплетая свои стены и кровлю из корней деревьев. Деревьев было тысячи, они нависали над городом плотным куполом, размахивая длинными цветастыми лентами и пучками перьев, наряд из которых украшал почти каждую ветвь. А вокруг всего этого эпатажного великолепия витали маленькие феи, похожие на тучки святящихся насекомых. Точно таких же Хару видел в Утопии в замке Хранителей.

Радостная толпа дриад и друидов влилась в город и растворилась в нем, а Хару, Ирен и Старейшины проследовали за своим провожатым, пораженно оглядываясь по сторонам. Через добрых пятнадцать минут толкучки Вистрель вывел их на обширную площадь, где деревья росли в самом центре, а вокруг них оставалось свободное пространство. Шесть деревьев — исполинов в центре площади составляли остов для стен громадного замка с неровными полукруглыми окнами. Замок взмывал вверх, поднимаясь стенами по древесным стволам, и оканчивался где — то далеко в вышине, там, куда не доставал человеческий взор. Резные врата лесной обители были распахнуты настежь, и из ее яркого нутра лились музыка, смех, огонь светильников и каминов. Путники взошли по узловатым округлым ступеням, сплетенным из корней, и тут предстали перед изящной фигурой, выплывшей к вратам из моря слепящего света.

Хару с трудом узнал Игларию, одетую крайне просто для праздника, и тем более — для королевы. Облачение ее составляло простое батистовое платье, обшитое мехом для тепла и стянутое лыковым пояском. Распущенные черные волосы стелились по спине пышными кудрями, но украшений, которые дриады любят вплетать в локоны, на них не было.

— Приветствую вас, друзья, в столице моего королевства! — торжественно объявила она. — Я польщена, что в столь тягостное для нас всех время, вы нашли в душе место для праздника. Прошу, пройдите за мной.

Путники одобрительно загудели, наперебой обсуждая окружающую их красоту.

— Я смотрю, тебя удивляет мой наряд, — улыбнулась Иглария, обращаясь к Хару, — позволь объяснить. Сегодня, всего на один день королева — не я.

— А кто же? — в замешательстве воскликнула подошедшая Ирен.

— Она, — Иглария остановилась, показывая на стоящую у порога замка худенькую дриаду с темно — зелеными волосами. — Ее имя Залирин. Благодаря ей сегодня возможен этот праздник. Пир, на который вы попали, в честь нее.

— Боюсь, я только еще больше запутался, — выдохнул Хару, встречаясь взглядом с грустными припухшими глазами Зилирин.

Ее бледное осунувшееся лицо остро контрастировало с пышным нарядом из легких летящих тканей, украшенных живыми цветами и янтарем. Волосы дриады, вплетенные в несколько кос, сворачивались в пышную прическу, увенчанную лозой розы, той самой, которую Хару раньше видел на Игларии.

— Я рада видеть всех вас, на моем празднике, — кивнула она с тенью улыбки, — прошу, проходите. Ваши места в противоположном от меня конце стола, рядом с Игларией. И пусть сегодня лес позволит вам ощутить его силу.

Зилирин отступила назад, пропуская гостей, а затем плавными шагами направилась к высокому деревянному трону, стоявшему во главе центрального стола главного зала замка. Далее их вела Иглария через реки ароматов пищи, которые перемежались с острым запахом древесной смолы. Десятки столов гудели от разговоров, сотрясались от грохота резко опускаемых кубков. За стенами замка тоже начинались веселье и пир, и, казалось, единственным несчастным существом на этом празднике была Зилирин. Дриада, которую Иглария нарекла сегодняшней королевой, восседала на своем троне, не притрагиваясь к еде.

— Позволь, Иглария, — обратился к дриаде Горан, — я хочу объяснений! Почему эта прекрасная дева так печальна? В чем вообще смысл праздника Крови Ирмены?

— Конечно, сейчас я все расскажу. Прошу, сядьте рядом со мной, вот здесь.

Друзья вместе с Игларией расположились в самом конце главного и самого пышного стола. Как раз напротив Зилирин. Хару старался не смотреть на нее, так как каждый раз вздрагивал при виде ее отрешенных грустных глаз.

— Для начала, скажу, что Зилирин грустна, так как полгода назад погиб ее возлюбленный, и она до сих пор не может смириться с утратой. Дриады и друиды заводят себе одну пару на всю жизнь, либо остаются одни. Таков закон и нарлинов и аринов, к которым принадлежит Зилирин. Именно поэтому она теперь не видит для себя будущего. Мне искренне жаль ее, и я уважаю ее выбор: отдать энергию своего тела лесу.

— Что? Как это возможно? — зашептались Старейшины, а затем вновь вперили вопросительные взгляды в Игларию.

Хару добродушно улыбнулся, видя уязвленную гримасу на лице старых магов. Юноша знал, как гордятся Старейшины своим званием самых мудрых людей, и для них просто было немыслимо, что они даже не слышали о священном празднике дриад, пусть и тайном.

Иглария отбросила назад длинную прядь рассыпчатых волос и отпила из серебряного кубка.

— Это долгая история. Но начну я с того, что вас, возможно, удивит. Ирмена — второе имя Ирмуллар.

— Как имя вашего леса! — воскликнула Ирен, которая тоже потянулась было за кубком, но от удивления даже забыла про его существование.

— Именно, — кивнул королева, от чего непослушные волосы вновь водопадами упали на ее щеки. — Праздник Крови Ирмены появился из древней легенды дриад. Легенда гласит, что когда мир только появился из темноты и небытия, на нем не было деревьев. На землях Токании тогда обитали только десятки различных кланов людей, которые враждовали меж собой. И вот однажды, девушка по имени Ирмуллар из одного клана попала в плен к другому, но сумела обрезать путы и бежать. Однако, оказавшись на воле, она не могла нигде укрыться: в огромной травянистой степи ей негде было спрятаться. Не было ни одного дерева, что могло бы укрыть ее в своих ветвях. И вскоре настигающая Ирмуллар погоня пустила ей в спину тучу стрел. Одна из них пронзила девушке плечо, и когда та обессилила, то упала на колени и выдернула стрелу. Тогда, кровь Ирмуллар пролилась на землю. Беглянка уже слышала топот погони, и единственное, что она смогла сделать — это молить Мать землю защитить ее от расправы. В жертву же девушка приносила нескончаемо много капель своей крови. И тогда, пропитавшаяся ею земля вняла мольбам и простерла к небу огромные дубы, березы и осины. Деревья окружили ослабевшую девушку и встретили погоню тысячами острых как пики ветвей. Ирмуллар была спасена, а благодаря ее крови и молитвам, лесами покрылся и весь мир. Но именно те деревья, что выросли на месте капель крови, стали особенными. Из своей коры и листьев они создали первых дриад и друидов — своих детей и стражей. Но за свое рождение, дети леса должны были платить жестокую дань. Раз в год они должны отдавать одного из собратьев своему лесу, чтобы тот, питаясь его энергией, никогда не сбрасывал листья. У нашего народа есть поверье — если лес хоть раз сбросит листья, то умрет, а за ним погибнут и другие деревья на земле.