Мария Дубинина – Серебряный змей в корнях сосны – 2 (страница 57)
Пока выбрались, солнце перевалило за середину небосвода, и облака, блуждающие туда-сюда с самого утра, снова сгустились, роняя на место недавнего побоища плотную тень. И все равно после подземной тьмы со всполохами магии даже такой свет был за радость. Хизаши сел там же, где стоял, все вокруг него мягко кружилось, а звуки доносились как сквозь бумагу, и только жжение на поясе, скорее воображаемое, чем реальное, было четким и ярким. Во рту пересыхало, когда Хизаши начинал об этом думать.
– Вон они! – раздался девичий голос, и из-за деревьев появилась запыхавшаяся Чиёко, за ней спешил Сасаки и ставшая видимой кицунэ, чья шерсть на загривке стояла дыбом, а с оскаленных зубов капала слюна. Лиса была крайне возбуждена, рычала, но не оставляла хозяина.
– Что вы оба здесь делаете? – потребовал ответа Юдай. Он один еще стоял на ногах, но заметно опирался о древко нагинаты.
– Чиёко-сан вдруг сорвалась с места и побежала обратно, – быстро сообщил Сасаки.
– Что с вами произошло? – шаманка оглядела их и поморщилась. – Где…
Она замолчала и нашла взглядом горстку пепла, что осталась от Наоко. А ведь они так и не узнали, был ли ребенок, или все с самого начала придумано, лишь бы затормозить их путь. Это уже не имело значения, для их неведомого врага и ёкаи, и люди – все были марионетками. Он заставлял их действовать по своим правилам, порабощал, а потом выбрасывал. И Кента тоже стал такой марионеткой, но определенно более важной, а потому пока оставался в безопасности. Лишь бы только успеть.
– Ты как? – тихо спросил Юдай. Хизаши с трудом поднял на него взгляд и криво усмехнулся.
– Я же ёкай, что мне сделается?
– Ты… не ёкай.
– Помнится, ты говорил иначе. Мне повторить?
– Мацумото! – прорычал Юдай и цыкнул. Снова. – Говорил. Но время идет, и… Разве ты сам не видишь, сколько в тебе уже человека?
Хизаши отвернулся и, как назло, наткнулся взглядом на Мадоку. Тот сидел, тяжело склонившись вперед, и рвано дышал. Он не был ранен, но что-то в нем Хизаши насторожило.
– Сасаки! – позвал он, и тот живо откликнулся. – Сасаки, с Мадокой что-то не то.
Арата показывал склонности к рэйки с самого начала обучения. Конечно, Хизаши все равно мог намного больше, но не прямо сейчас. Его хватало лишь на то, чтобы вовремя моргать и ворочать языком, если требовалось что-то произнести.
Арата притронулся к плечу Мадоки, и тот без звука рухнул на спину. Сердце Хизаши на мгновение замерло в дурном предчувствии. Ему было плевать на этого вечно шумящего, раздражающего, неотесанного балбеса. Плевать, но…
Голос Кенты снова раздался в голове, будто друг, даже находясь неизвестно где и неизвестно в каком состоянии, все равно чувствовал его, знал его мысли – и пытался направить. Хизаши оперся ладонью о землю, согнул ногу в колене и оттолкнулся, чтобы заставить себя встать.
И рука Юдая снова помогла ему.
– Он отравлен, – сообщил Арата, закончив осмотр. – С кем вы тут столкнулись?
– Нодзути, – ответил Юдай. – Но мы не знаем, был ли он одичавшим.
– Что?! Нодзути? Те самые, которые…
– Так ты можешь вывести яд или нет? – прервал Хизаши зло.
– Я… Да, наверное. Помогите его усадить.
Учида поддержал Мадоку за плечи, не давая упасть снова, а Хизаши смотрел со стороны, как Арата садится позади него и, обхватив за пояс, кладет одну ладонь ему на средоточие ки, а другую – на лоб. Его светлая и легкая ки, похожая на весенний ветерок, потекла в Мадоку, заполняя его меридианы. Хизаши бы понаблюдал, но даже такое простое действие отнимало силы, и он зажмурился. В любом случае, это займет какое-то время, и он медленно подошел к шаманке, все так же сидящей над пеплом несчастной женщины.
– Она потеряла душу, – печально сказала Чиёко, не поднимая головы.
– Она умерла.
– Нет, ты не понимаешь. Она потеряла душу до того, как сгорела. Кто-то забрал ее и уничтожил, я не ощущаю ее в мире мертвых. Чудовищно…
Она водила ладонью над пеплом, будто гладила, это было одновременно пугающе и трогательно. Хизаши не мог видеть мир глазами итако, он и человеческими-то глазами не так давно научился смотреть, но ощущал чужую тоску как нечто горькое.
– Кто способен на такое? – меж тем продолжила Чиёко. – У кого есть подобные силы?
– Я не знаю. Но демон он или бог, мы не позволим ему делать что вздумается.
– Ты говоришь почти как Кента-кун, – улыбнулась Чиёко.
А Кента иногда говорит с ним, но Хизаши никому не признается, потому что это не по-настоящему. Просто самообман.
– Тебе кажется, – сказал он. – Оставь ее, ты ничем не поможешь.
Пальцы девушки дрогнули, почти касаясь праха, и сжались в кулак.
– Да. Здесь уже ничем…
Сзади раздался громкий вздох, а следом надрывный кашель. Мадока очнулся, и уставший, но довольный Сасаки с улыбкой уклонялся от кицунэ, вылизывающей ему лицо как обычное прирученное животное. И вскоре, кое-как собравшись, они все снова двинулись в путь, нашли ту самую обходную дорогу, ведущую к одному из многочисленных управлений школы оммёдо и экзорцизма Дзисин, и разделились: Мадока пошел дальше один, еще немного вялый после исцеления, но решительный как никогда. Это столкновение с нодзути и гибель, в сущности, чужой им женщины переключило что-то в нем, Хизаши увидел это по глазам, в которых извечная упертость смешалась вдруг с доселе непривычным ему чувством. Если бы Хизаши спросили, что это за чувство, он бы не ответил, но про себя решил: такому Мадоке он бы доверил жизнь, если бы пришлось. Оглядев спутников, Хизаши горько усмехнулся. Всех их он в той или иной мере знал прежде, но только в этом путешествии начал узнавать по-настоящему.
Сасаки – мягкотелый, слабый, ведомый, который никогда не встанет впереди, а если и сделает это, то лишь для того, чтобы бесславно погибнуть, – внезапно оказался не по годам мудрым, знающим, когда стоит возразить, а когда согласиться, умеющим найти подход к каждой душе и дать ей успокоение. Без него им было бы непросто.
Учида – образцовый ученик школы Фусин, жестокий и справедливый, верящий в воздаяние и несущий его своим оружием, вспыльчивый и готовый сражаться за то, во что верит. И вот он протягивает руку тому, кого должен бы убить, уступает когда должен бы руководствоваться разумом, а не чувствами. Сильный и телом, и духом.
Мадока – пустоголовый и шумный, думающий кулаками, а не головой, любитель развлечься в ущерб делу и учебе, он оказался способен повзрослеть буквально на глазах, и его сострадательность к слабым достойна восхищения.
И Чиёко, девушка-загадка, странная даже по меркам других итако. Она всегда оказывалась поблизости, но никогда не подпускала к себе. Ее чувства, как и сама она, всегда прятались за маской дерзкого мальчишки, но заставляли ее раз за разом кидаться в самое пекло ради дорогого человека, чья взаимность, возможно, лишь проявление дружелюбия.
Все они отправились рисковать жизнями, чтобы Куматани Кента снова стал собой, и лишь Хизаши тянул на себе груз вины за это. Лишь ему стоило подставляться под клыки и когти и даже так не искупить своих грехов. И клочок бумаги за поясом напоминал об этом.
Хизаши думалось, он знает, что там написано.
Мадока вернулся довольно скоро, и, не тратя времени, они отправились дальше, слушая его рассказ.
– Значит, твой потрепанный вид никого не удивил? – спросил Хизаши.
– Да все управление на ушах стоит, при том что там три работника, из которых только один владеет ки. – Мадока поскреб в затылке. – Говорят, такого потока заявлений через них отродясь не проходило. Как будто все демоны покинули Ёми.
– Может, и не все… – протянул Хизаши.
– А?
– Говорю, может, и не все, может, один, но сильный, – повторил Хизаши и едва не застыл, пораженный. – Ты говоришь, много однотипных заявлений с разных уголков Ямато?
– Ну да, даже с островов Кюсю и Хонсю долетели весточки. Все как один пишут про так называемые проклятые места, ну и что целые деревни выгорают синим пламенем. – Мадока поёжился и для успокоения коснулся рукояти Каёку.
– Кента не мог оказаться ни на Кюсю, ни на Хонсю, – заметил Сасаки, – это вообще в разных сторонах.
– Ты забываешь о гадателях, которые ни с того ни с сего снялись и потянулись куда-то к столице, – напомнил Учида. – К тому ж у нас уже есть доказательство того, что клан прорицателей связан с Ке… с тем, кто захватил Кенту.
Картина вырисовывалась жуткая: империя растянулась с юго-запада до северо-востока на длинной цепи островов и островков, и вся она вдруг вспыхнула, точно кострами, загадочными случаями, и экзорцисты не успевали справляться. Такое не могло быть совпадением, но когда же зародился этот неведомый им пока план? Пять лет назад? Десять? Или больше? Кто же настолько могущественный забрал у них друга?
Настроение стало еще хуже, а погода, будто издеваясь, к вечеру просветлела, и закатное солнце глядело на них свысока красным глазом-диском. Скоро начнутся человеческие поселения, а там и ближайший к долине Хоси город, наверняка готовящийся к масштабным гуляниям и ярмаркам, которые неизменно сопровождали подобные мероприятия. Риск попасться был велик, но в то же время в толпе проще затеряться, ведь мало кто станет искать беглецов на самом видном месте.
– Разделимся, – решил Юдай. – Первыми в город войдут Сасаки, Мадока и шаманка. Они выглядят менее подозрительно, двое мужчин сопровождают девушку в путешествии. Мы с Мацумото прибудем позже.