Мария Дубинина – Джулиус и Фелтон (страница 24)

– И что? – Олдридж грозно сверкал глазами. – Это уже не имеет смысла. С владельцами разберемся позже, без помощи этой… леди.

– Но мисс Ричмонд…

Гаррисон внезапно расхохотался. От его громоподобного смеха, кажется, затрещали стекла.

– Вы ругаетесь из-за женщины, будто юнцы. Джулиус, будь я проклят, не ожидал от тебя такого. – Мы пристыженно замолчали. – Ладно, поступим следующим образом…

Все важные детали предстоящей операции были утрясены, участок мы покинули перед самым закатом – нужно распланировать все так, чтобы потом не ожидать неприятных сюрпризов. Внешне обсуждение вполне примирило нас с Джулиусом, хотя по дороге домой мы едва ли перемолвились парой слов. На прощание я спросил:

– Ты правда не знаешь, с чем нам предстоит столкнуться?

– Правда. – Он тяжело вздохнул и как-то весь осунулся, будто из него разом выкачали весь воздух, как из воздушного шарика. – Пойми, Филипп, я не могу знать всего, и чем меньше знаю, тем опаснее рядом со мной. Это дело… необычное, наверное, самое жуткое из тех, что были. Мы собираемся сражаться с невидимкой, и каждый может оказаться под ударом. Я… – Он собирался сказать что-то еще, но вместо этого просто попрощался и ушел.

На следующий день Олдридж не явился в агентство, хотя ранее не пропускал и дня, даже выходные. Иногда казалось, что он и спит здесь. А вот сегодня его не было. Несколько раз я брался за телефон, набирал номер и опускал трубку обратно на рычаг. После последних слов прошлым вечером мое отношение к компаньону несколько изменилось. Будто до этого я смотрел на прекрасную картину издалека, и она была идеальна, как фотоснимок. Теперь подошел ближе и смог разглядеть, что она состоит из мазков кисти так же, как остальные картины, пусть она трижды прекрасна. Джулиус во многом был для меня идеалом: умнее, загадочнее, глубже и интереснее многих, – но и он прежде всего человек. Может, он боялся. Боялся нас разочаровать. Кто знает?

День, отмеченный сержантом Оливером как день последнего убийства, начался с хлопот. Первым делом мы с Томасом лично проводили мисс Ламберт в дом Дафны Ричмонд; сама же хозяйка, облачившись в одежду Дорис, отправилась на работу вместо нее. Даже Олдриджу пришлось признать, что без наживки, как бы это грубо ни звучало, ловушка не имела смысла. Пара констеблей на всякий случай осталась охранять мисс Ламберт. Джулиус, собранный и серьезный, как обычно, появился после обеда. Он прихватил тот самый револьвер с серебряными пулями, из которого сам получил ранение при облаве в Ирландском квартале.

– Пусть будет у тебя, – сказал он, протягивая оружие. – Не передумал? Еще не поздно остаться.

– Черта с два. – Я спрятал револьвер в карман куртки. – Ты в порядке?

Это не праздное любопытство. Выглядел компаньон на редкость отвратительно, если присмотреться.

– Мне нужно было как следует подготовиться.

Как именно он готовился и, главное, к чему, я спрашивать не стал. Возможно, медитировал, вступал в контакт с духами предков, рисовал пентаграммы – от него можно ожидать всего.

На место отправились после заката, с последними лучами заходящего солнца. На душе было тревожно, но не от страха, а скорее от предвкушения. Мы долго готовились, и вот, наконец, появился шанс сделать что-то реальное. На улице нас встретил инспектор вместе с Оливером и мисс Ричмонд. В стареньком пальто с чужого плеча, безвкусной шляпке и с круглыми очками на носу она уже не казалась столь вызывающе ослепительной, и все равно я не сдержал радостной улыбки.

– Мистер Джулиус, – Дафна протянула руку для приветствия, Олдридж был вынужден ее пожать. – У меня есть для вас кое-что интересное. После обеда я выглянула в окно и, кажется, увидела кого-то в саду. Думаю, это девушка; сложно сказать точнее, деревья мешают обзору.

Джулиус сдержанно кивнул:

– Охота продолжается.

С этими словами он поманил меня за собой и углубился в дикий сад. Солнце почти скрылось за крышами домов, отчего среди голых скрюченных деревьев было почти темно, ветки лезли в лицо и царапали кожу. У моих родителей тоже был сад, но он никогда не запускался до такого состояния. Споткнувшись в очередной раз о вылезший из земли ветвистый корень, я вполголоса проклял и этот день, и этот дом, и всех участвующих в операции поименно. Наконец удалось добраться до позиции, закрепленной за мной в плане. До задней стены дома было рукой подать – такое неприятное соседство немало меня удручало. Если думать о словах Джулиуса, искусственно вызванный страх почти не беспокоил, но, кроме сенситивного барьера, был и страх вполне настоящий, от которого так просто не отмахнешься, сидя в засаде рядом с домом-убийцей. Сам Джулиус притаился где-то со стороны крыльца, а полицейские остались ждать сигнала на другой стороне улицы. Олдридж настоял, что двух человек вполне хватит, тем более едва ли от толпы, пусть даже вооруженной и хорошо обученной, будет толк при сложившейся ситуации.

Прошло больше часа. Я не имел возможности пройтись, чтобы размяться и согреться, приходилось обходиться тем, что я изредка сгибал ноги в коленях, имитируя бег. Становилось все холоднее, к тому же пошел снег. Скоро все вокруг сверкало белизной, сквозь которую проступали мрачные черные силуэты деревьев. Я достал часы и убедился, что стою на своем посту ровно два часа десять минут. С этим ожиданием, изрядно действующим на нервы, чувство времени совсем терялось. Я спрятал часы обратно в карман и вдруг увидел постороннего. В сумраке зрение частенько подводило меня, и тем не менее я был уверен, что кого-то видел и этот кто-то медленно, но неуклонно шел к крыльцу. Я не знал, окликнуть его или позвать на помощь. Пока я размышлял, фигура скрылась из виду, пришлось срочно предпринять хоть что-то, чтобы наша затея не пошла прахом.

Я быстро обогнул дом и успел увидеть, как некто, кажется женщина, исчез за дверью.

– Эй, стойте! – крикнул я, больше не скрываясь, перепрыгнул через ступеньки и нос к носу столкнулся с Джулиусом.

– Ты видел? – я указал на приоткрытую дверь. – Туда кто-то вошел только что.

– Нет. – Олдридж не поменялся в лице, даже не обернулся, чтобы посмотреть, на что я показывал. А ведь он просто обязан был увидеть!

– Идем скорее, мы должны его остановить, кто бы это ни был.

С этими словами я попытался обогнуть компаньона, но тот преградил путь:

– Нельзя. Еще рано.

Я уставился на него в немом изумлении. Не знаю, где именно он прятался, но на волосах и черном пальто не было ни единой снежинки.

– Дай пройти. – Я снова попытался его обойти, и все так же безуспешно.

– Нет. Еще рано.

Я сделал шаг назад и тут же рванул вперед, Джулиус попытался остановить меня, и случилось невероятное: я прошел сквозь вскинутую руку как сквозь дым.

На крыльце, кроме меня, никого не было.

– Вот черт! – Я невольно задрожал от ужаса. – Черт! Проклятие!

Это не Джулиус, а образ, который дом скопировал с него в наше прошлое посещение. Поднявшийся как по волшебству ветер швырнул мне в лицо горсть снега, и в его свисте почудились голоса. «Уходи, Филипп, – шептали мне. – Уходи скорее». В темноте я не различал ничего, кроме огней в окнах соседних домов, но казалось, они безумно далеко, будто совсем в другом мире, а здесь я остался совсем один, наедине с жуткими голосами, туманившими рассудок. Повинуясь инстинкту, я открыл дверь и вошел в затхлую черноту дома, проглотившего не только невинных девушек, но и моего друга.

Внутри было темно и, что особенно удивительно, совершенно пусто. Ни мебели, ни перегородок – просто деревянная коробка из стен, пола и потолка. Я оказался не готов к такому повороту событий. Со мной была только старая зажигалка отца, которую он подарил мне на совершеннолетие. Я обошел помещение по периметру, пытаясь в столь жалком освещении отыскать хоть какие-нибудь следы Джулиуса. И они нашлись. В центре дощатого пола обнаружился ход в подвал. После дела о пустых могилах я не горел желанием спускаться куда бы то ни было, однако сейчас не оставалось иного пути. Я перекрестился и сделал первый шаг в пустоту.

Это были поистине страшные минуты, одни из самых ужасных в моей жизни, когда я очутился в длинном земляном коридоре, прорытом так грубо и неаккуратно, что казалось, потолок может рухнуть мне на голову в любой момент. Тем не менее я продвигался вперед, осторожно прощупывая пространство перед собой. Постепенно стены терялись под густым переплетением сухого плюща. Коридор на глазах превращался в кроличью нору, и я всерьез опасался, что либо в конце концов застряну, либо, что более вероятно, сухие листья воспламенятся от зажигалки и я сгорю заживо без надежды позвать на помощь. Я потушил огонь и увидел слабый колеблющийся свет впереди. Я ускорил шаг и буквально вывалился из норы прямо на лежавшего на земле человека, оказавшегося не кем иным, как Джулиусом Олдриджем.

У меня перехватило дыхание от плохого предчувствия. Он лежал лицом вниз, раскинув руки, и, кажется, не дышал.

– О боже! – Я схватил его за плечи и перевернул. – Джулиус, будь ты проклят, очнись же!

Белое как мел лицо не дрогнуло. Я припал к его груди в надежде услышать биение сердца, но вместо этого услышал нарастающий гул. Земля под нами вздрогнула и замерла, вокруг стало гораздо светлее. По-прежнему не выпуская тело друга, я огляделся. Лаз привел меня в круглую подземную пещеру. Всюду, куда ни кинь взгляд, свисали сухие лианы, устилавшие пол ковром из опавших листьев. Свет исходил от пяти высоких жаровен, установленных по кругу, в центре которого возвышался массивный серый камень, такой большой, что на него можно было свободно уложить человека. Пахло сладковатым дымом, сыростью и сухой травой.