Мария Доброхотова – Таверна "Зелёная фея" (страница 3)

— Мы будем выращивать птенцов? — восторженно выдохнула Виара.

— Нет. Мы будем готовить завтрак. Ты будешь. Поэтому иди на кухню и сделай нам яичницу.

— А почему я? — растерянно спросила она.

— Потому что ты женщина. А готовка — это ваша, женская обязанность. Дрова для печи там есть. Всё, иди, иди.

Виара ушла. По расчетам Робба, у него было минут двадцать, прежде чем завтрак будет готов. Яичницы получится совсем немного, на один клык, но Виара не должна есть много, а оставшейся порции ему хватит, чтобы набраться немного сил и уйти подальше от таверны. Ведь сюда могли вернуться преследователи, и это волновало его больше всего. И пока эльфийка колдовала на кухне, Робб принялся изучать остальные комнаты, надеясь найти хоть что-то ценное. Может быть, у хозяев был тайник, из которого они забыли забрать деньги или ценные вещички. Такая находка бы ему сейчас очень пригодилась, чтобы купить всё необходимое и залечь на дно. Но с каждой минутой настроение у Робба становилось всё паршивее: тайники не находились, а завтрак явно запаздывал.

Решив проверить, как у Виары дела, он прошёл на кухню. И замер в дверях, увидев эльфийку, которая сидела посреди кухни на табурете и рыдала. Печь оставалась холодной, горнило чернело беспросветной темнотой. Яйца оставались возмутительно целыми.

— Эй, ты чего ревёшь? — немного грубовато спросил Робб.

Виара подняла заплаканное лицо. Её зелёные глаза из-за слёз казались ещё больше.

— Я не могу разбить яйца. Из них должны же вылупиться птенцы-ы-ы, — на последнем слоге она завыла, запрокинув лицо кверху, и крупные, как горошины, слёзы побежали по щекам.

— Конечно! Птенцы — это важно. А нам можно и с голоду подохнуть, ничего страшного, да? — Робб уже не скрывал раздражения. Его желудок громко урчал, требуя еды. Но Виара как сидела, так и осталась сидеть, и даже уши её будто горестно повисли. — А-а, к Бурунду! Вставай давай. Сам всё сделаю.

С печью проблем не возникло: большим ножом Робб настрогал щепок, сложил их в топливник. С помощью найденных на кухне же кресала и кремня поджёг их, и вот уже огонь весело трещал за заслонкой. Затем он достал сковороду, покрытую толстым слоем нагара, и поставил на печку. Задумался. При всей своей богатой биографии и всевозможных умениях, готовить он решительно не был способен. Для него это делали мать, потом сестра, а потом женщины из банды Кенра, но очень редко — она сам. В лучшем случае он мог подвесить кусок мяса над огнём или бросить картофельные клубни в огонь. А тут — мелкие яички и сковорода. Робб потёр бороду, пытаясь отогнать злость на бесполезную эльфку, взял яйцо, стукнул его о борт сковороды. Не рассчитал силу, и тонкая скорлупка рассыпалась в руках, а белок с желтком вытекли прямо на плитку.

— Проклятье! — выругался Робб и добавил ещё парочку цветастых выражений. Огляделся, не подсматривает ли Виара? Эльфийки нигде видно не было. Поэтому Робб схватил ложку, сгрёб яйцо с плитки и отправил её на сковороду. Да, оно стало грязноватым, но с голодухи и не такое съешь.

Со вторым яйцом Робб обошёлся аккуратнее. Оно казалось таким маленьким в его больших загрубевших пальцах, что казалось, стоит чуть-чуть надавить, и оно рассыпется в пыль. Он стукнул его о край, разломил пополам и вылил содержимое в сковороду вместе с осколками скорлупы. Попробовал убрать твёрдые кусочки, но они ускользали, словно бурундовы твари, и Робб, психанув, плюнул на них. Следом в сковороду отправилось еще шесть штук. Робб принялся помешивать завтрак ложкой, поэтому красивого блюда у него не получилось, зато приготовилось оно не в пример быстрее. Он высыпал рыхлое неоднородное яйцо на тарелку, сдобрил солью, которую нашёл в буфете, и собрался было подкрепиться, но тут на кухне бледным призраком появилась Виара.

— А мне? — тихо спросила она.

— Это ж птенцы! — возмущенно воскликнул Робб. — Ты же не будешь их есть.

— Это не птенцы, — тоном, каким мамы разговаривают с неразумными детьми, возразила Виара. — Это яичница. А я голодная.

Робб с громким стуком бросил вилку в тарелку.

— Мелкая нечисть, ты провела меня! Обманом заставила у плиты гнуться!

— Не называй меня нечистью, пожалуйста. Это обидно: я купаюсь каждый день и вполне себе чистая, — она озвучила свою просьбу будничным голосом, будто была привычна к пренебрежительному отношению или как будто на самом деле ей не было до того дела. — И я не думала тебя обманывать. Я правда не могу разбить яйца. А завтрак — это другое.

— Тебе не кажется, что правила у тебя слишком уж гибкие? — спросил Робб. Эльфийка села напротив него. Выглядела она изможденной и действительно голодной, что бесило ещё больше.

— Это не правила. Обычная логика. Ну что, ты угостишь меня?

Он с сожалением посмотрел в тарелку. Местами яичница была рыхлой и крутой, местами — ещё жидкой, с осколками скорлупы и черными частицами нагара от сковороды. Какой прекрасный завтрак! Лучший, что у него был за последние дни. Робб снова вздохнул.

— Ладно, — нехотя протянул он. — Не оставлять же тебя подыхать с голодухи. Зачтётся в счёт моего долга!

Виара с аппетитом, какой бывает только у молодых людей, набросилась на свою порцию. Ей досталось немного, но судя по хрупкому телосложению, много она и не ела никогда. Хрустнула скорлупка на зубах, и она забавно поморщилась.

— Ты не очень хорошо готовишь, — без обиняков заявила она.

— Ты бы молчала, эльфка! Ты вообще над ингредиентами рыдала. И это… прости, что назвал нечистью, — Робб смущенно ткнул вилкой в кусок яйца. — Это было грубо.

— Ничего, — легкомысленно отозвалась Виара. — Мне кажется, у этого обзывательства есть очень злой смысл, но я его не понимаю, поэтому мне не очень обидно.

— Как ты здесь вообще оказалась?

— Я очнулась в лесу. Все казалось таким незнакомым. Я не помнила, кто я и даже как меня зовут. Шла-шла и вышла к деревне. Там я познакомилась с маленькой девочкой, которая сказала, что я, наверное, Виара. Так зовут принцессу из сказки. Я подумала, что это хорошее имя, и взяла его себе. Надеюсь, принцесса не обидится, — она замолчала, чтобы отправить ещё пару кусочков в рот.

— Местные тебя накормили?

Виара замотала головой.

— Нет, они кричали на меня и махали руками. А потом прогнали. Тоже называли нечистью, как ты.

— Ну я же извинился, — пробасил Робб. — И долго ты тут сидишь, голодная?

— О, всего два солнца, — улыбнулась она. — Я думаю, что могла бы продержаться еще несколько солнц, но хорошо, что ты появился.

Робб нервно усмехнулся, собирая с тарелки остатки недожаренного яйца. Давно никто не радовался, что он появился. Подобные слова были неожиданными и, чего греха таить, приятными.

— И что ты дальше делать собираешься?

— Дальше? — Виара казалась удивленной, будто она никогда и не думала о том, что будет завтра. — Может быть, я пойду…

Громкий стук в дверь заставил её прерваться. Виара вскинула заинтересованный взгляд, Робб же нахмурился: стук в пустой полуразрушеный дом ничего хорошего не сулил.

Тем временем удары в дверь повторились, и к ним добавился глухой голос:

— Исправник Томбр! Откройте, я знаю, что здесь кто-то есть!

— Кто это? Он что-то исправляет? — тихо спросила Виара.

— Ага, морды тем, кто нарушает закон. Исправники — это люди типа жандармов, только их выбирают сами жители деревни.

— А кто такие жандармы? Очень красивое слово!

— Тебе лучше с ними не встречаться. Ешь, я сам с ним поговорю.

Робб тяжело поднялся, оттолкнувшись ручищами от стола. Только этого ему не хватало, столкнуться лбами с представителями власти. Пусть местной, все равно это не к добру. Робб бы предпочёл, чтобы о его существовании вообще никто не знал.

— Меня зовут Питт Томбр! Именем закона: откройте дверь…

Робб вышел из кухни.

— Иду я, иду.

Он увидел исправника сразу. Тот стоял за входной дверью, верхняя часть которой была забрана толстым стеклом. Весьма непрактичное решение, на взгляд Робба, но ему не было до того дела, ведь он планировал сразу после завтрака навсегда исчезнуть из полуразрушенной таверны. Поэтому он открыл дверь и небрежно спросил:

— Чего надо?

Исправник Томбр оказался странным человеком: высокий и крепко сбитый, он однако имел крайне умное лицо, что было редкостью для такой глуши. На носу он носил круглые очки в усиленной металлической оправе, и Робб подумал, что это очень неудобно для человека, который должен регулярно заставлять негодяев соблюдать закон.

— Добрый день. — с нажимом поздоровался исправник, будто говорил: “Я не хочу неприятностей, и давай ты не будешь меня провоцировать”. — Один торговец пожаловался, что кто-то бесправно захватил таверну Косой Марго.

— Рябой Марго, — поправил его Робб, удивляясь, что его решили провести на такой мякотке. — Она моя сестра и передала управление мне.

— Хм, интересно-интересно, — Томбр сделал пометку карандашом в своей книжице. — Документы у вас, конечно, есть?

— Какие документы, законник? — усмехнулся Робб. — Мы родственники. Договорились на словах, по рукам хлопнули — и дело готово. Даже если бы её купил, неужели у вас в деревне есть, кому заверить бумагу?

— Вообще-то, Ритерстуд — большое поселение. Мы здесь много торгуем, и у нас большие склады. Конечно, мы можем заверить бумаги и проверить правомерность сделок.

— Вот как? Буду знать на будущее, — усмехнулся Робб, приваливаясь плечом к откосу.