Мария Доброхотова – Созвездие Дракона (страница 43)

— Денри, видишь? — негромко спросил Мангон, кивая в сторону толпы. — История становится все интереснее.

— Эти ублюдки привели с собой ребенка? Но зачем? — Денри посмотрел на Адриана, но тот лишь неопределенно дернул плечом.

— Это не всё. Смотри.

В толпе завязалась драка. То тут, то там люди начинали шевелиться быстрее, толкаться, кричать и наконец выбрасывали на площадь одного, второго, третьего человека в зеленых плащах. Те переглядывались, смотрели по сторонам растерянно, будто не понимали, что происходит.

— Арестовать их! — воскликнул Денри, выбрасывая руку вперед, как это делал Мангон. Адриан качнул головой: все происходящее ему не нравилось.

Жандармы двинулись к мятежникам, и те ощетинились. Глупцы, их было всего пятеро против нескольких отрядов жандармов и целой толпы, которая отдала их на откуп драконам, но они как будто не собирались сдаваться без боя.

— Пустите его! — закричал один из мужчин, наблюдая, как жандарм тащит мальчишку. И тут же парнишка, что стоял рядом, отчаянно завопил, так яростно, что даже Мангон расслышал, и бросился на жандарма.

Схватка вышла недолгой. Полицейские разозлились, а потому действовали быстро и жестко. Но этот парнишка оказался отчаянным и вертлявым, что пойманный в силки соболь. Он крутился, кидался с кулаками, скалил зубы, выигрывая время для своих друзей. Защищал их, отвлекал на себя внимание жандармов, словно был уверен в своей неуязвимости. Другие мятежники скинули плащи и растворились в толпе, уводя с собой своих людей. Парень остался один. Долго он сопротивляться не смог бы, и все закончилось буквально за пару секунд: несколько ударов по лицу, захват, и вот он стоит на коленях перед деревянными подмостями, а усатый капрал заносит над ним дубинку.

— Стойте! — велел Мангон. И хоть стоял он на возвышении метрах в двадцати от жандарма, тот услышал властный приказ и опустил руку.

— Слушаюсь, генерал, — растягивая слова, отозвался он.

Мангон направился к лестнице.

— Ты что, туда, к ним? — с нескрываемым отвращением спросил Денри. Он не боялся ни мятежников, ни толпы, сильный молодой дракон, уверенный в своих силах. Но глядя на человеческие страсти и панику, он наполнился полным пренебрежением к ним.

— Посмотри, жандармы все держат под контролем. Мне ничего не грозит. Хочу посмотреть на этого мальчишку.

Каблуки гулко стучали по деревянному настилу. Шум толпы отдалился, будто между ними появилась невидимая стена. Мальчишка все так же стоял на коленях, свесив голову, и теперь Мангон обратил внимание, какие у него светлые волосы, почти как…

— Подними голову, ублюдок! — велел рядовой жандарм, что держал мятежника за руку. Тот не отреагировал, и тогда мужчина схватил его за волосы и грубо дернул вверх, вынуждая показать лицо.

В легких резко закончился воздух, словно его ударили в грудь. Мангон остался стоять, прямой и равнодушный, лишь потому, что не решил, что делать: отшатнуться или броситься вперед.

На брусчатке, запрокинув голову и щурясь на бледное зимнее солнце, стояла Татана.

Губа разбита, под глазом наливался синяк. Верхние пуговицы рубахи расстегнуты, обнажая тонкую шею и выпирающие ключицы. Татана дернула уголком рта так, будто насмехалась над ним, Мангоном, что стоял, словно истукан. Он смотрел, судорожно сжимая зубы, чтобы не сказать лишнего. Рёв толпы, редкие выкрики жандармов — все осталось где-то далеко, шум в ушах отгородил Адриана от реальности. Татана, маленькая чужачка, зло глядела снизу вверх, стоя перед ним на коленях, и он с трудом верил своим глазам. Наконец Мангон отвернулся, посмотрел на жандарма.

— В убежище его. И — слушай внимательно! Никто не должен касаться его пальцем. Понял?

— Слушаюсь, генерал!

— Капрал, наведите на площади порядок.

— Слушаюсь, генерал! — эхом отозвался капрал и тут же обратился к подчиненным. — Слушай мою команду! Оцепить периметр…

Мангон быстро развернулся — плащ с тихим шорохом взлетел в воздух — и направился обратно к подмостям, где его ждал вызывающе праздничный, словно безе, Денри.

— Кто он? — накинулся Огрес, стоило только Мангону взлететь по ступенькам. — Зачем ты вообще туда пошёл?

— Я отвечу тебе, — Адриан не остановился, так же быстро прошёл обратно в дом. — Но держи себя в руках. Ни звука лишнего.

— Хорошо, хорошо, — Денри шёл следом. — Да кто же он такой наконец?!

— Она. Это Менив-Тан.

Красным Камнем назывались городские тюрьмы, что находились прямо под зданием жандармерии. Изначально разветвленная сеть подземных коридоров строилась именно как укрытие на случай войны, восстаний или природных катастроф, но со временем в комнатках стали запирать преступников, двери снабдили решетками, а коридоры расширили, чтобы в них спокойно помещался караул.

Мангон сменил траурную жреческую одежду на ежедневный костюм, смыл краску с лица и в таком виде прибыл в жандармерию. Он воспользовался черным входом, чтобы как можно меньше людей знали о его прибытии, и спустился в убежище, не встретив никакого препятствия.

— Здесь задержанный мятежник? — спросил Адриан у полицейского, охраняющего дверь.

— Здравствуйте, генерал! Здесь, его посещает дэстор Оззо.

— Проклятье, — коротко выругался Мангон, а потом мотнул головой в сторону: — Иди погуляй пока.

— Никак не могу, генерал, — чётко ответил полицейский. — Я назначен охранять мятежника!

— Это приказ! — добавив металл в голос, сказал Адриан. — Оформлю письменно, как выйду. А сейчас исчезни! До моего выхода рядом с камерой никого не должно быть. Понял?

— Слушаюсь, генерал! — полицейский вытянулся в струнку, и в полутьме подземного коридора было заметно, какие муки выбора его терзают. Какой приказ ни выполни, а всё одно останешься виноват. Но делать нечего, и под грозным взглядом генерала Илирии полицейский зашагал прочь.

Мангон проводил его взглядом и рванул дверь.

Посреди просторной камеры стоял стул, прикрученный к полу. На нём сидела девушка, её руки и ноги обжимали полоски металла. Склонив голову, она смотрела на ладонь, которую рассекал длинный порез, и кровь текла по пальцам и капала на пол. От её вида у Адриана что-то сжалось внутри, и тут же вспыхнул гнев. Он перевел взгляд вправо, где над столиком на колёсиках колдовал Оззо. Он был в своем неизменном белоснежном одеянии, свет лампы отражался на гладкой коже головы. Оззо перекладывал металлический инструмент, и тот мерзко звенел.

— Оззо! — прорычал Мангон.

Дознаватель быстро обернулся. В его взгляде не было страха, только удивление.

— О, дэстор Мангон. Как вы скоро.

Татана вскинула голову, посмотрела на него. Один глаз заплыл и наполовину не открывался, но она радостно вскрикнула, и сердце Адриана свело от острой потребности защитить её.

— Я приказывал не трогать арестованных! Тебе передали приказ?

— О да, полицейский сказал не трогать мальчишку. Только это не мальчишка, — Оззо мерзко хихикнул и потянул за край её некогда белой рубахи, отчего Татана вжалась в спинку стула, будто ей было противно прикосновение. — Это девица.

— Убери от неё руки! — приказал Мангон тем тоном, который не предусматривал пререканий. Он не мог допускить, чтобы кто-то оголял Татану потехи ради. Оззо послушно шагнул назад.

— Вы же разрешили провести эксперимент с моей сывороткой правды, — заискивающе улыбнулся он. — Кажется, такое отребье — подходящая кандидатура для опытов.

— Если я говорю не трогать, значит, не трогать, — тон Мангона был таким ледяным, что казалось, стены покроются инеем. — Ещё раз ослушаешься меня, и я отправлю тебя в окружную тюрьму.

Оззо распахнул глаза, будто такая перспектива по-настоящему пугала его. Это в городе можно было допрашивать политических заключенных или оступившихся дворян, в окружные же тюрьмы стекалось всё отребье, и там речи не шло об изысканных допросах и философствованиях, которые так страстно любил Оззо. Ему бы пришлось иметь дело с грязной работой и грязными людьми, так что у него были все причины бояться гнева Мангона.

— Ты понял меня? — уточнил Адриан.

— Да. Приношу извинения, дэстор, — Оззо поклонился, но как-то странно: просто свесил голову на сторону, — и тут же принялся собирать свои инструменты.

— Потом займешься. А сейчас выйди.

Оззо поклонился ещё раз и поспешил убраться из камеры. Хлопнула дверь за его спиной.

— Проклятье, — Мангон оказался рядом с Татаной в три шага. Опустился на колено и, вытащив одним движением платок, прижал его к ране. Белый шёлк тут же пропитался кровью. Схватив со столика ключ, Мангон принялся открывать зажимы на руках. Он чувствовал, какая холодная у Татаны кожа, и скрипел зубами от злости.

— Спасибо, — выдохнула она, разминая запястья и вытирая кровь белоснежным платком. — Ну и мерзкий тип.

Мангон посмотрел на неё. Побитая, в грязной одежде, она казалась невыносимо несчастной. Он делал усилие над собой, чтобы не броситься осматривать её, постоянно держа во внимании, как она оказалась здесь, в убежище.

— Ну, и за что ты так со мной? — наконец спросил он.

Татана посмотрела на него почти испуганно. Её лицо было совсем рядом, так что можно было разглядеть трещинки на губах и каждую ссадину. От ощущения её близости сводило что-то над животом.

— Почему ты примкнула к мятежникам?

— Я не… — голос её был хриплым. — Я просто хотела узнать, кто за всем этим стоит. Выдался шанс, ну я и согласилась.