Мария Доброхотова – Созвездие Дракона (страница 33)

Таня буквально кожей почувствовала, как в комнате сгустился воздух. Радостное настроение разом куда-то пропало, когда Кэлин обернулся и принялся взглядом обшаривать комнату. Долго ему искать не пришлось — не заметить Таню было невозможно. Их взгляды встретились: его подозревающий и её растерянный.

— Значит, это ты объясняешь Томе, что значит быть мужчиной? — наконец спросил Кэлин.

— Ну кто-то же должен, — криво усмехнулась Таня и тут же увидела, как тень пробежала по лицу мужчины. — Ладно, я не собираюсь устанавливать здесь свои порядки.

— Кто бы тебе позволил.

— Меня зовут Зена. Мирча встретил меня в таверне, услышал, как я распалилась и наговорила лишнего про драконов. Ну и предложил присоединиться к вам.

— Мирча, значит, по тавернам у нас разгуливает, — скрестив руки на груди, Кэлин повернул голову, нашёл взглядом и парня, и судя по тому, как тот втянул голову в плечи, его не ждало ничего хорошего. — И ты хочешь присоединиться к нам?

Таня пожала плечами.

— Не знаю. Нужно присмотреться.

Кэлин быстрым, резким движением выдернул стул из-за стола и со стуком поставил его рядом. Уселся.

— Садись. Поговорим, — скорее приказал, нежели предложил он.

Таня подчинилась. Отодвинула стул напротив, села. Над желудком поселилось неприятное предчувствие, она ощущала себя абсолютно беспомощной, мухой, что влипла в дёготь. Ей казалось, что вся эта история шита белыми нитками, а вывести её на чистую воду не составит труда, стоит лишь задать парочку верных вопросов. Кэлин молчал, сцепив пальцы в замок. Таня отметила, что у него широкие выпуклые ногти, грязные не от неопрятности, а от постоянной тяжелой работы.

— Откуда ты? — спросил он наконец.

— Из Благомира, — не подумав, ляпнула Таня. О далекой Радии и её столице рассказывала Итари, и трудно было сказать, существовало ли еще такое государство на свете или это всего лишь застарелое воспоминание драконихи о славных временах. Но культура, традиции и дух Благомира был настолько схож с Россией, оставшейся в параллельном мире, где-то мчащемся среди звезд, что Радия запала в душу, укоренилась в памяти и всплыла в самый неподходящий момент. Стоило сказать, что она из Каменок, откуда была родом Росси, но думать было поздно.

— Благомир? — вскинул брови Кэлин. Присвистнул, откинулся на спинку стула. — Это как же тебя в наш проклятый Илибург занесло?

“Через свирлов портал”.

— Нет уж, теперь моя очередь спрашивать. Так будет честно, не так ли? — добавила Таня, заметив, как нахмурился мужчина.

— Ты думаешь, твое положение позволяет задавать вопросы?

— Думаю, да. Состояние ваших призраков и правда плачевное, и вам бы не помешала новая кровь.

— Лучшие мои парни на задании, — усмехнулся Кэлин, складывая руки на груди.

— Тогда вам будет не жаль, если я уйду.

— Кэлин, пожалуйста! — отчаянно воскликнул Мирча, сдавая главаря с потрохами. Все присутствующие в комнате собрались в круг, довольно широкий, чтобы не выглядеть зрителями, но они пристально наблюдали и внимательно слушали. Кэлин коротко посмотрел на Мирчу, и во взгляде было столько злости, что Таня поняла: Мирчу ждут неприятности. Это был взгляд отца, который смотрит на провинившегося сына и молча обещает позже серьезный разговор, но Тане хватило этого, чтобы почувствовать себя увереннее. Она откинулась на стуле и даже позволила себе полуулыбку.

— Что ты хочешь знать?

— Как тебя зовут, — она обезоруживающе развела руками. — Ребята тут много про тебя говорили, кажется, ты тут главный. Но так и не представился.

Он вздохнул, покачал головой.

— Кэлин Рот.

— Зена, — Таня подалась вперед, протянула руку, и Кэлин аккуратно сжал её локоть.

— Чего ты хочешь, Зена?

— Найти своё место в этой бурундовой жизни, — неожиданно для себя, она ответила со всей искренностью. — Я лишилась дома и отца. Там я могла быть уверена, что у меня будет работа и семья, тут я как лист, который гоняет ветер по пыльной дороге. Мне просто хочется, чтобы моя жизнь не была бессмысленной. Поэтому, когда Мирча предложил присоединиться к вам, я подумала, а почему нет?

— Звучит слишком пафосно.

— А по-моему, жалко. Тем не менее, такая у меня жизнь. А теперь мой вопрос: чем вы все тут занимаетесь?

Кэлин долго посмотрел на неё, будто решая, может ли рассказать о Призраках чуть больше.

— Выполняем небольшие задачи.

— И где вы их берете?

— Нам дают их сверху. Больше тебе незачем знать, — Кэлин поступал пальцами по столу. — Сколько ты в Илибурге?

— Почти шесть лет.

— И что ты делала все это время?

Теперь пришлось задуматься Тане. Она знала, что нет ничего лучше правды, но нельзя же заявить, что жила полгода у Мангона, а потом еще пять лет у его друзей в Огненных пустошах. Её за такие откровения пристрелят на месте или, того хуже, отдадут тем самым ребятам сверху.

— Последнее время я жила далеко на юге, на островах свободных людей. Они своеобразные, но хорошие. Только такая жизнь оказалась не для меня, и когда Великая Матерь во сне велела мне вернуться в Илибург, я уцепилась за эту идею. И вот я здесь.

Кэлин потер лоб, посмотрел на Таню, прищурившись.

— Великая Матерь велела во сне? — уточнил он.

— Ага, — радостно подтвердила она.

— Ты знаешь, что это самая нелепая жандармская легенда, что я слышал?

— Если бы мне жандармы предложили сунуться к мятежникам с такой историей, я бы зубами вгрызлась в дверь, но с места не сдвинулась. Согласись, таким бредом может быть только правда.

“И правда, бред”, — согласился кто-то из зрителей. “Врет, как дышит”, — и тут же: “Да не врет она, посмотри, глазищи честные”. “А вдруг она — воплощение Матери?” — несмелое предположение тут же вызвало смешки среди Призраков, и только старый Дорд прикрикнул на них. “Вы жизни не видели, идиоты, откуда вам знать, что может Великая матерь, а что нет?” — сказал он.

— Хорошо, — Кэлин распрямился на стуле, было заметно, что он устал и хочет поскорее закончить этот допрос. — Скажи мне, бродяжка с вольных островов, откуда у тебя такая хорошая рубашка и брюки? Если ты скажешь, что украла, я тебе сразу не поверю: штанов у нас для женщин не шьют, а твои прям по фигуре.

Таня была застигнута врасплох метким вопросом. Она посмотрела на свободный рукав плотной шелковой сорочки, манжеты которой украшала простая, но изящная вышивка, отчаянно подыскивая убедительный ответ. На помощь опять пришла полуправда.

— Одежду для меня придумал один художник. Мы подружились, и он сделал кое-какие эскизы. Но его жена было недовольна нашим общением, она сказала, что моё присутствие в их доме позорит их, — Таня горько хмыкнула, на пару мгновений утопая в боли, что принесли слова Росси. — Так что я снова одна.

“Знамо дело, позорит, — опять прокомментировал кто-то сзади. — Никогда не поверю, что девка будет с мужчиной дружить”. “Если только промежностями”, — и тихий, но дружный смех был поддержкой остряку.

Кэлин же ничего не говорил. Смотрел на новую знакомую, барабаня пальцами по столу, и Таня отвечала ему прямым и смелым взглядом. Некоторые из мятежников устали наблюдать скучный разговор и отправились, кто куда.

— Тебе есть, куда идти? — спросил Кэлин наконец, и в тот момент Таня испытала сложную смесь облегчения и испуга.

— Если выгонишь, я найду, — она позволила себе усмешку. — Столько лет же находила.

— Не выгоню, — ответил Кэлин, и было заметно, что он сам не в восторге от собственной мягкосердечности, а потому добавил, обличительно ткнув в её сторону пальцем: — И не заставляй меня жалеть об этом! Завтра отправишься с ребятами на задание, проверим, что представляешь из себя. А пока найдем тебе место где переночевать.

Люди позади Тани выдохнули, задвигались: спектаклю был окончен. Кэлин тоже поднялся, и к нему подскочил Мирча:

— Что, новое задание?

— Да, — Кэлин достал из-за пазухи стопку листов, бухнул её на стол. — Нужно расклеить листовки. Отправитесь до рассвета, пока законники не вышли на улицы.

Он говорил что-то еще, отвечал на вопросы Мирчи, а Таня сидела на стуле, словно приклеенная. Она вновь ощущала себя одинокой, дурные предчувствия прокрались к сердцу, сжали его ледяными пальцами. Мангон далеко, в стеклянных башнях, которые отсюда казались недосягаемыми, и не сможет ей помочь. Никто не сможет. А следующая мысль обожгла вопросом: почему она подумала о защите Мангона, а не Денри?

— Ты так и будешь сидеть на месте? — голос Кэлина вырвал её из задумчивости. — Подготовь спальное место, завтра поднимаетесь рано. Никто тебя обслуживать не будет. Анка! Анка, там ужин весь остыл?

— Нет, что ты. Я подогрела, — ответила Анка срывающимся голосом.

— Зря. Не надо дрова просто так жечь, я пока не придумал, на что покупать новую партию. Ну, что тут у тебя?

Таня проснулась с сосущим ощущением новизны. У неё так бывало в детстве, когда она приезжала в лагерь или в гости к тёте Маришке, и пробуждение обещало полный новых ощущений день. Но если в детстве эта новизна оказывалась сплошь радостной, блестяще-лучистой, теперь Таня ощущала тревогу. Она не сразу услышала, что её будят, а когда открыла глаза, некоторое время лежала, глядя в темный потолок, пытаясь понять, где она и что происходит. Воспоминания нахлынули все сразу, и Таня даже поморщилась от осознания того, в какую историю влипла. Закрыла лицо руками, возвращая самообладание, а потом решительно спустила ноги с кровати.