Мария Демидова – Катализатор (страница 87)

Тина обернулась и посмотрела на Криса уже впрямую.

— Этот Иномирец появился здесь из-за меня. Всё так вышло из-за того, что я использовала незаконный артефакт. Кто-то должен это исправить.

— И ты думаешь, его убийство что-то исправит?

— Это не убийство. Это дуэль.

Крис сжал губы.

— Ты меня пугаешь, сестрёнка. Серьёзно.

Она подошла ближе, улыбнулась и вдруг потрепала брата по волосам.

— Ладно. Я ещё ничего не решила. Пойдём, нас уже заждались.

— Только не пори горячку, ага? — Крис галантно распахнул дверь. — Уж поверь моему опыту: не стоит торопиться с глупостями — они никуда не убегут.

По лестнице брат и сестра спустились в мрачном молчании, но, войдя в гостиную, не сговариваясь, приняли как можно более беззаботный вид.

Во время обеда Анита сияла от радости. Наконец-то вся семья собралась за одним столом, и никто при этом не выглядел ни судьёй на ответственном заседании, ни приговорённым.

— Как в университете дела? — спросил вдруг Жак.

— Да нормально, — пожал плечами Крис. — Как обычно.

— А вот профессор Грэй так не считает, — заметил отец.

Улыбка Аниты тревожно застыла.

Крис поднял на отца любопытный взгляд.

— В смысле?

— Он мне звонил вчера. Спрашивал, всё ли у тебя в порядке. Говорит, ты как-то странно себя ведёшь, свернул свои опыты…

— Не свернул, — вставил Крис. — Просто отложил. И очень тщательно к ним готовлюсь. Очень, очень тщательно. — Он зловеще улыбнулся. — И что ты ему ответил?

— Я предположил, что ты переживаешь из-за взрыва в лаборатории. В конце концов, он же произошёл из-за твоего эксперимента?

— Класс! — Крис вскинул большой палец и удовлетворённо кивнул. — Будем придерживаться этой версии. При случае можешь добавить, что я очень подавлен и мучим чувством вины из-за того, что так сильно его подвёл, и всё такое… Вот и осторожничаю теперь. Да, и ещё я очень расстроен тем, что он мне больше не доверяет.

Ни расстроенным, ни тем более подавленным студент не выглядел, но Жак всё-таки уточнил:

— Не то чтобы я был против твоей осторожности, но что-то я в неё не очень верю. Что на самом деле с тобой творится?

— Да ничего особенного. — Крис потянулся, обеими руками ероша волосы на затылке. — Грэй не подпускает меня к самостоятельным опытам, лично всё контролирует. А я же не могу показать, что действительно делал, когда раздолбал лабораторию. Вот и жду, когда ему наскучит со мной возиться. Тем более я сейчас действительно немного застопорился. Прошлый опыт не удался, для новых нужны новые данные… Вот и развлекаюсь. И если Грэй даже до тебя докопался — значит, развлекаюсь не без пользы.

— Диверсия, значит? — усмехнулся Жак.

— Что-то вроде.

Отец помолчал, разделываясь с аппетитно зажаренным куском мяса.

— Завязывал бы ты с этим… — вдруг предложил он.

— С диверсиями?

— Да куда уж… — хохотнул Жак. — С опытами своими. Взрывы, аварии, повреждения поля… Гробишь себя почём зря. Зачем тебе это?

— Честно?

— Валяй.

— Я хочу изолировать поле. Точнее, для начала я хочу научиться изолировать поле. Безопасно, естественно. А там видно будет. Это по поводу того, зачем. С тем, чтобы завязать, — сложнее.

— Почему? — Жак отодвинул тарелку и с любопытством воззрился на сына. — В мире полно других тем для исследований. Менее опасных. И ты же стажируешься в музее? Разве это недостаточно интересно?

— Стажируюсь, да… Интересно…

Крис посерьёзнел, задумчиво смял салфетку, погонял получившийся шарик между пальцами, помолчал, как будто на что-то решаясь.

— Я тебе сейчас кое-что напомню. Ты, наверное, будешь злиться, ну да ладно. Не привыкать. — Он улыбнулся как-то нерешительно и продолжил: — Это было лет семь назад. Я, как всегда, валялся в больнице. Меня тогда сильно приложило, и вы с мамой долго сидели в палате и ждали, когда я очухаюсь. А мне очень не хотелось выслушивать нотации. Тем более что тогда я, для разнообразия, действительно был не виноват и на самом деле случайно налетел на военный снаряд. Так что я притворялся, что сплю, и слушал, как вы ссоритесь. Мама просила тебя уйти с работы. Или перейти в другой отдел. Говорила, что волноваться сразу за двоих слишком сложно.

Анита опустила глаза, сморгнула неожиданно подступившие слёзы.

— Ты помнишь, что тогда сказал?

Жак не ответил. Он прекрасно помнил.

— Ты сказал, что работа — это дело твоей жизни, и ты не можешь его бросить, потому что это как добровольно отрезать себе руку или ногу. И что семья, конечно, важнее, чем рука, или нога, или даже обе они вместе взятые, но лучше бы всё-таки обойтись без членовредительства. В общем, ты сказал, что с работы не уйдёшь. Как бы мама ни просила, что бы она ни говорила. — Крис помолчал. — Так вот. Эти исследования — дело моей жизни. Что бы ни происходило — это не изменится. Это не бунт, не упрямство и не изощрённый способ самоубийства. Это работа. Нормальная научная работа. Может быть, чуть более опасная, чем другие, но тут ещё можно поспорить. Даже если я останусь в музее, я всё равно эти исследования не брошу, пока не добьюсь результата. Такие дела.

Повисла тишина. Лицо Жака окаменело.

— Подслушал, значит…

Анита тронула мужа за рукав.

— Жак, не надо, это было так давно…

Не обращая внимания на слова жены, он поднялся, прошёлся по комнате из угла в угол.

— Подслушал, проникся, запомнил… А выводов не сделал?

Крис рассмеялся.

— Мне было одиннадцать, тебе — сорок семь. Кто из нас должен был делать выводы? Извини, мам. — Он шевельнул пальцами, и большое зелёное яблоко, выписывая в воздухе затейливые кульбиты, поплыло в подставленную руку. — Я ни в чём не виноват. Дурная наследственность. Это не лечится.

Жак поймал яблоко налету и тут же откусил от него солидный кусок.

— Вот же нахал упёртый…

Он подошёл к Крису, и тот невольно напрягся, будто ожидая удара. Но Жак лишь непривычным жестом потрепал сына по спине. Усмехнулся и пододвинул поближе вазу с фруктами.

— Мальчики, что с вами случилось? — не выдержала Анита.

Отец и сын разом вскинули головы и посмотрели на неё с такими одинаково удивлёнными выражениями лиц, что Тина прыснула и поспешила спрятать ухмылку за чайной чашкой.

— Ты о чём? — первым спросил Жак.

— Вы за две недели ни разу друг на друга не огрызнулись, — ответила Анита таким тоном, будто подобное поведение граничило с душевным расстройством. — Я вообще не помню, чтобы вы больше пяти минут мирно сидели за одним столом. Что произошло?

— Ничего не произошло, — убедительно соврал Жак.

— Внеплановая переоценка ценностей, — добавил Крис и заговорщически улыбнулся матери. — Просто наслаждайся миром, пока есть возможность. Вдруг это демо-версия?

После ужина Анита и Кристина уединились на кухне — прибраться и обсудить произошедшие перемены. Стоя у окна, Крис наблюдал за отцом, который расхаживал по комнате, будто обдумывая важное решение.

— Если я уговорю Грэя вернуть тебе свободу действий, ты пообещаешь, что не будешь проводить опасных опытов в одиночку? — спросил наконец Жак.

— Хочешь, чтобы я отчитывался? — подозрительно прищурился Крис.

— Хочу, — согласился отец. — Но ты же всё равно не будешь. Да и какой смысл? Был бы я магом — другое дело, а так… Я просто хочу знать, что рядом с тобой будет кто-то, кто сможет помочь, если что-то пойдёт не так. Если тебе действительно важен результат, это не помешает, правда?

Он взглянул на сына испытующе, словно ожидал протеста и привычных заявлений о свободе и самостоятельности. Но Крис просто кивнул:

— Если убедишь Грэя — пообещаю. Только как ты меня проверишь?

— Я постараюсь поверить тебе на слово, — предложил Жак. — Для разнообразия.