Мария Демидова – Катализатор (страница 55)

— А что же тебе нужно, в таком случае? — усмехнулся Рэд. — Моральная поддержка?

— Не совсем. — Гай его иронию проигнорировал. — Не знаю, стоит ли сообщать Жаку. По уставу рекомендовано оповещать родственников в случае, если есть подозрение…

— Я помню устав, — оборвал Рэд. — И?

— У них и так, вроде, отношения не ахти…

— Вот и не усугубляй, — кивнул оборотень. — Пока не выяснишь чего-нибудь конкретного. — Он помолчал и спросил с искренним любопытством: — А чего ты ко мне-то с этим пришёл, а не к Тине? Я, вроде как, не совсем родственник.

Гай неопределённо махнул рукой и поднялся.

— Она скажет, что я опять несправедлив к магам, и что мне не понять каких-то там тонких вещей. Ты же знаешь, у неё пунктик на этой почве.

Рэд вздохнул.

— Что-то не нравитесь вы мне, ребята. Оба. Ладно, я понял твои мотивы. Спасибо, что сообщил.

Гай кивнул и собрался выйти, но Рэд, словно невзначай, бросил ему в спину.

— Только не забудь разрешение на допрос подготовить как следует.

Лейтенант удивлённо обернулся.

— Крис — мальчик вспыльчивый. И вряд ли будет рад твоим вопросам. А как выглядят подтверждающие полномочия документы, он прекрасно знает. Просто подстрахуйся на всякий случай.

Гай недоверчиво прищурился.

— А ты с ним поговорить не можешь? Чтобы не пылил зазря?

— А я ему кто? — Удивление на лице Рэда выглядело очень убедительно. — Да и как ты себе это представляешь? Нет, если хочешь заранее подготовить его к вопросам, — пожалуйста. Но я бы не стал.

Он невозмутимо взглянул на часы, устроился на диване и, казалось, планировал продолжить прерванный визитом полицейского сон. Гай несколько секунд молчал, испытующе глядя на оборотня.

— Спасибо за совет, — наконец сказал он и вышел из каморки охраны.

Первым делом Рэд позвонил Танеру, чьё опоздание превысило все мыслимые пределы. И рыкнул на него так, что уже через десять минут запыхавшийся сменщик был на месте и смотрел на начальника испуганно и виновато. Не дослушав оправданий, Рэд пожелал Тану спокойного дежурства и направился прямиком в университет.

Никакой необходимости в подготовке официальных разрешений, конечно, не было. Но бумажная волокита давала небольшую отсрочку — вполне достаточную для того, чтобы предупредить Криса о готовящемся разговоре. Конечно, если речь идёт о полноценном допросе с использованием детектора, то скрыть правду всё равно не получится. Особенно если допрашивать будут с умом. Но не факт, что Гай сразу поволочёт Криса в участок. Он как минимум побоится без достаточных оснований бросить тень на имя Жака Гордона.

И, как бы там ни было, если пришедший для допроса лейтенант застанет свидетеля не только с активированным Вектором, но ещё и за опытом, хоть чем-то напоминающим возможные манипуляции уравнителей, будет, мягко говоря, не очень хорошо. Так что юному учёному придётся хотя бы на время прекратить свои амбициозные эксперименты.

Экспериментировать с новым материалом сразу же после его получения не было никакой необходимости. Возможно, даже логичнее было бы сначала как следует подготовиться, сделать более детальные расчёты… Хотя какой смысл в этих расчётах, если основная часть манипуляций всё равно производится на глаз? Точнее, в случае Криса — скорее, на ощупь. Да и соблазн был слишком велик. Когда ещё представится такая удачная возможность? Грэй уехал в Миронеж и не появится в университете раньше завтрашнего утра. А значит — ничего не узнает о сомнительной студенческой инициативе.

Кольцо было закреплено на штативе установки, подключённой к десятку приборов. Экраны и шкалы ровно светились. Стрелки замерли в ожидании. Перья частотомера и гальванометра изготовились вычерчивать убористые графики. Пять аккумуляторов заняли свои места вокруг кольца. Для полноты картины не хватало только дельтометра, так не вовремя унесённого Беатрикс. Но этим можно было пренебречь: если опыт предполагает взаимодействие только с одним полем, к чему лишние замеры? Собственные показатели Крис давно изучил вдоль и поперёк. Разве что потенциал Вектора ещё раз проверить. Но какой смысл, если во время всех предыдущих попыток прибор так и не показал ничего отличного от зашкаливания?

Крис снял перчатки и вытянул руку так, чтобы символ Вектора находился ровно над кольцом. Прикрыл глаза, осторожно нащупывая силовые линии аккумуляторов. Медленно потянул за невидимые невооружённым глазом нити, фокусируя их в одной точке, словно продевая через наливающееся светом янтарное кольцо. Ладонь потеплела. Узоры Вектора вспыхнули алым, фиксируя волю носителя, преодолевая сопротивление силовых линий, почти спрессовывая их в центре кольца, образуя энергетическую перетяжку — уникальное явление, сулящее совершенно новый способ взаимодействия поля с телом…

Едва взглянув на кольцо, Крис вынужден был на несколько секунд зажмуриться — рождавшийся в центре артефакта свет слепил даже сквозь тёмные защитные очки. Вновь осторожно открыв глаза, студент затаил дыхание. Ярко светящаяся горошина, обозначившая место схождения силовых линий, растеклась по ограниченной кольцом плоскости и застыла полупрозрачной мембраной. С минуту Крис заворожённо любовался артефактом, пытаясь поверить в то, что эффект действительно стабилен. Стрелки приборов нервно подрагивали, словно вместе с учёным удивлялись неожиданным результатам. Крис медленно опустил руку. Коснулся тёплого янтарного контура. Происходящее всё ещё казалось нереальным. Он осторожно высвободил кольцо из креплений. И, убедившись, что мембрана сохранила целостность, решительно надел артефакт на палец.

Ошибка стала очевидной в ту же секунду. Пьянящий восторг схлынул, стоило только энергетической перемычке вступить в контакт с собственным полем экспериментатора. Потому что результат взаимодействия оказался совсем не таким, какого добивался юный учёный. Поле отозвалось на воздействие и завибрировало с физически ощутимой частотой. В теории Крис знал, что энергетический кокон связан с телом неисчислимым количеством силовых линий, но никогда не чувствовал этой связи. Она стала заметной лишь сейчас, когда энергетические нити, вступив в резонанс с колебаниями артефакта, стали рваться одна за другой.

Крис попытался снять кольцо, но оно словно приросло к фаланге. Или просто пальцы отказывались сжиматься достаточно сильно. Поле дрожало, ходило ходуном и носителю категорически не подчинялось. И тело следовало его примеру. Но больше всего пугало даже не это. Крис чувствовал, как мощные, нервные колебания его поля передаются окружающему пространству, волнами расходятся от нового источника возмущения. Представлять, что будет, если источников станет несколько, не хотелось. Этот эффект не должен выйти за пределы комнаты. Лаборатория энергетически изолирована, но что если он опять забыл запереть дверь? Мысли перекатывались в голове неуклюжими ватными шарами. Память отказывалась отвечать на простейший вопрос.

Нужно как-то снять это чёртово кольцо.

Крис изо всех сил ударил артефактом о ребро гранитной плиты, заменявшей лабораторный стол. Не сработало. Только поле взбунтовалось ещё сильнее, теряя очередную порцию связей. Перед глазами заплясали чёрные точки. В следующий удар он вложил силу Вектора — единственное, на что ещё мог влиять. Кольцо полыхнуло, обожгло пальцы и треснуло. Всё ещё связанные с ним аккумуляторы разлетелись по лаборатории. Поток горячего воздуха швырнул Криса на пол, и парень, тяжело дыша, замер, прислушиваясь к ощущениям.

Ощущения были не из приятных. Поле, казавшееся сейчас непривычно материальным, как будто жило какой-то отдельной от носителя жизнью, норовя оборвать оставшиеся связующие нити и рассеяться свободной энергией в пространстве. Слабость путала мысли. До тошноты раскалывалась голова. Хотелось просто закрыть глаза и вырубиться, предоставив организму дожидаться развязки уже без участия сознания.

Крис заставил себя сесть. Привалился спиной к прохладной металлической двери шкафа. Осмотрелся и попытался понять, что делать дальше. Стабилизаторы поля, которые пригодились бы сейчас, как никогда, остались мирно лежать на столе. А вот автоинъектор скатился на пол и теперь издевательски валялся в полутора метрах от пострадавшего.

Крис старался не шевелиться и дышать ровно и глубоко. Впрочем, сейчас хоть как-нибудь дышать уже казалось достижением. Инъектор лежал не так уж далеко, но поле по-прежнему болезненно вибрировало и, судя по ощущениям, готово было окончательно отделиться от тела при любом неосторожном движении. Последствия были слишком очевидны. А жить Крису всё-таки хотелось. После таких вот экспериментов, во всей красе демонстрирующих близость точки невозврата, жить всегда хотелось особенно остро. В этом была их дополнительная прелесть.

Ничего, должно же оно когда-то успокоиться. Тогда можно будет дотянуться до инъектора. Или до стабилизаторов. Или, в крайнем случае, воспользоваться помощью Вектора. Но только в самом крайнем случае. О том, что будет, если самостоятельное поле артефакта вступит в конфликт с живым полем, почти потерявшим связь с носителем, Крис старался не думать. Ничего хорошего не будет точно.

В дверь настойчиво постучали.

Вместо ответа получился какой-то невразумительный хрип, но визитёра это не смутило. Он, вероятно, прекрасно знал, как можно и как нельзя заходить в лаборатории, где идут опыты. Но знал и то, что когда после неожиданного шума, звона и дребезжания воцаряется неестественная тишина, из которой не доносится внятных ответов, техникой безопасности можно пренебречь.