Мария Демидова – Катализатор (страница 25)
Кристина только что сняла с полки увесистый справочник и уже собиралась уйти в свою комнату, но, услышав слова Гая, чуть не выронила книгу.
— Ты серьёзно?
— Вполне. Ты же не будешь отрицать, что музейная система безопасности дала осечку. Причём дважды. Извини, Рэд…
Охранник махнул рукой.
— Так что, возможно, было бы разумно усилить контроль и привлечь к этому дополнительные силы. У вас есть такие опасные реликвии, что чем больше людей отвечает за их сохранность, тем лучше.
— Вот это как раз спорно, — возразил Рэд. — Чем больше людей имеет доступ к охранным чарам музея, тем больше вероятность, что кто-то эту информацию сольёт. Но вообще Гай прав — в рассуждениях этого Иномирца есть рациональное зерно…
— Да вы с ума сошли! — в сердцах воскликнула Кристина. — Нас из-за него закроют, фонды раскидают по другим музеям, и всё то, что сейчас тщательно изучено и усиленно охраняется, попадёт вообще неизвестно в чьи руки! Вокруг нас ведь уже падальщики вьются и думают, как бы отхватить кусок пожирнее. В конечном итоге музей потеряет свои коллекции, мы — работу, а город — возможность контролировать действительно опасные артефакты, которые разойдутся по рукам. А человек, который всё это устроил, по-вашему, прав?!
— Дочь, не кипятись, — попросил отец. — Ты преувеличиваешь. Но ведь, согласись, в вашем музее действительно собрана огромная мощь. Разве это не опасно? Может, стоит её рассредоточить?..
— Несколько тысяч изученных и подконтрольных артефактов в музейной коллекции не так опасны, как один из них в руках неизвестного психа или какого-нибудь спекулянта, — не согласилась Кристина. — По твоей логике получается, что все структуры, где есть достаточное количество опасных предметов, нужно расформировывать. Может, и полицию разогнать тогда? От греха подальше.
— Ты передёргиваешь, — покачал головой отец. — До абсурда довести можно всё что угодно. Но это уже вопрос правоприменения. Нельзя отвергать какую-то инициативу только потому, что кто-то может ею злоупотребить. Так всё законодательство под нож пойдёт… А законы неслучайно написаны. Если каждый будет сам для себя их устанавливать и плевать на других, начнётся хаос. Это вот братцу твоему объяснять бесполезно, но ты-то умная взрослая девушка, должна понимать…
— Ага, не стесняйся, продолжай делать вид, что меня здесь нет… — пробормотал Крис, не отрываясь от схемы.
Жак даже не обернулся.
— Музейные экспонаты должны остаться под охраной музея, в этом я с Тиной согласен, — уверенно сказал Рэд. — Но, возможно, нашей службе безопасности стоит поменять начальника. Гай прав. Как ни крути, оба этих ограбления я проворонил. Из-за этого два человека чуть не погибли. А не окажись рядом силовой клетки, жертв было бы больше. Не стоило скрывать это всё от полиции. У всех было бы меньше проблем. За безопасность музея должен отвечать кто-то более… безопасный.
— Сынок, ты не прав! — горячо возразил Жак и ободряюще похлопал Рэда по плечу. — Ошибки у всех бывают. А то, что произошло, — не ошибка даже, а несчастный случай. От этого никто не застрахован. Ты же не можешь изменить себя, свою природу… — И, повернувшись к дочери, добавил: — Но вот врать полиции… Уж от тебя я такого не ожидал…
Тина виновато опустила глаза и обхватила руками толстую книгу, будто хотела за ней српятаться.
— Набросились-то, набросились! — Крис отложил схемы. — Ну ладно товарищ подполковник — он всю жизнь морализаторствует, но вы-то… — Он поочерёдно ткнул пальцем в Гая и Рэда. — Вам бы сестрёнку благодарить надо за то, что она ваши шкуры спасает. Неслабо подставляясь и рискуя, между прочим. А не заявлять хором, что она кругом неправа.
— Кристофер! Ты что…
— …что себе позволяешь? — эхом отозвался Крис. — Да-да, я помню. Ты мне ещё ремнём погрози…
Жак поднялся с места и резко двинулся к сыну.
— Не утруждайся. — Парень распахнул окно, перекинул ноги через подоконник и сиганул в ночной дождь со второго этажа.
— Крис! — Тина кинулась к окну.
— Не стоит беспокоиться! — раздалось снизу. — Клумбы не пострадали.
— Клоун, — бросил Жак.
Он отвернулся, так и не дойдя до окна.
Разговор увял сам собой.
Каков настоящий возраст Дарена Тига, точно не знал никто. Считалось, что профессору давно исполнилось семьдесят, но ещё не было девяноста. А если и было, то уж ста не было точно. При этом за почти десять лет, что Эш его знал, Тиг ни капли не изменился. Профессор по-прежнему выглядел очень старым и по-прежнему вёл себя так, будто этот факт — случайная оптическая иллюзия. Хотя и не забывал напоминать о своих преклонных годах, когда это было ему удобно.
Несмотря на несоответствующие возрасту бодрость и энергию, Дарен Тиг всё же ушёл на пенсию — по собственной воле, не дожидаясь, пока его «спишут». Произошло это примерно через год после того, как в Зимогорье приехал Эш. Убедившись в надёжности бывшего лейского преподавателя, Тиг написал заявление об увольнении. Ситуация была беспрецедентной — никто не помнил, чтобы молодому сотруднику, недавно пришедшему в музей, доверили ценный и опасный фонд. Впрочем, точнее было бы сказать, что никто из ныне живущих вообще не помнил, чтобы хранителем оружейной коллекции был кто-нибудь кроме Дарена Тига. Но доверие к профессору никому не позволило оспаривать его выбор.
Передав дело своей жизни молодому историку, старый зимогорский оружейник не перестал болеть за него всей душой. Поэтому раз в несколько месяцев он вызывал Эша на отчёт. Формально вызов звучал как предложение выпить чаю и развлечь разговором одинокого пенсионера, но сути это не меняло. Обычно на такие беседы Эш приходил с Джиной, что всегда радовало старого профессора.
В этот раз Дарен Тиг встретил гостей распростёртыми объятиями и горячими извинениями:
— Детки, у меня опять нет ничего к чаю!
Джин рассмеялась.
— Я же предупреждала: нужно купить торт! А Эш сказал, что вы запретили, потому что вам привезли каких-то удивительно вкусных конфет…
— Ну что поделать… — Тиг с виноватой улыбкой развёл руками. — Страдающим бессонницей старикам иногда очень хочется сладкого посреди ночи… Сбегай-ка до магазина, девочка, будь добра. Ты из нас самая молодая и быстроногая.
Джин ожидала этого и, не споря, направилась к двери. Потом всё же не выдержала и обернулась.
— В следующий раз я просто сразу приду на полчаса позже, — предупредила она. — Хотите посплетничать — так и скажите. Постоянные походы за «чем-нибудь к чаю» давно потеряли свежесть и новизну.
— Умница она у тебя, — заметил профессор, усаживаясь в глубокое кресло.
Эш, устроившийся на диване напротив, гордо улыбнулся, как будто воспитание умницы Джин являлось его личной заслугой. Впрочем, отчасти так оно и было.
— Женился бы ты на ней, что ли…
Улыбка исчезла с лица Эша мгновенно. Глаза обратились в лёд, скулы — в мрамор.
— Ну извини, извини, — опомнился профессор. — Глупость сморозил. Не обращай внимания на стариковскую болтовню…
— Вам не идёт роль свахи, — отчеканил Эш. И, с усилием смягчая тон, добавил: — Роль старика, кстати, тоже.
— Да ну? — Тиг хитро улыбнулся. — А я думал, уж она-то мне как раз отлично удаётся… — Он бросил быстрый взгляд на дверь и перешёл к сути: — Ладно, давай, выкладывай. Как ваши дела?
— А что выкладывать… Всё так же, профессор. Лекарства нет и не предвидится. Но вы это и сами наверняка знаете.
— Вот давай без этого пессимизма… — поморщился Тиг. — Что значит «не предвидится»? Тоже мне, предсказатель нашёлся…
Эш невольно улыбнулся. За досадливым бормотанием профессора несложно было разглядеть сочувствие.
— Это не пессимизм и не предсказание. Это реалистичный прогноз. Я всё-таки учёный. Джин — врач. Мы неплохо представляем перспективы.
Дарен Тиг сокрушённо вздохнул.
— Бедная девочка…
Эш мрачно усмехнулся. Да, всё правильно. Бедная девочка.
— Ты-то сам как? — спросил Тиг, пристально всматриваясь в лицо ученика. — Держишься? Никакой больше ерунды вроде «бросить всё, сбежать от Джин и…»
— Вам не надоело меня об этом спрашивать? — резко перебил Эш старого оружейника. И сам удивился, насколько за последние годы устал от этого вопроса. Он глубоко вздохнул и ответил уже спокойно и твёрдо: — Я держусь, профессор. И буду держаться, пока держится Джин. А что касается ерунды… Департамент опять изменил нам форму отчётности и регистрации и требует все документы «уже вчера». Так что ни для какой другой ерунды в моей голове просто нет места.
Когда в квартиру вернулась Джин, мужчины были увлечены разговором о работе. И казалось, что никаких других тем здесь не поднималось. Девушка, как всегда, сделала вид, что поверила в это.
А работа, между тем, и правда была главной причиной, заставившей Тига настойчиво звать Эша на отчётное чаепитие.
— Как вы умудрились упустить Обод?! — старый оружейник был вне себя. — Я думал, истории про спецхран — выдумка этих охотников за сенсациями…
Джин, уютно устроившаяся в углу дивана, прижалась к боку Эша — не то прячась от профессорского гнева (разумеется, не имевшего к ней никакого отношения), не то пытаясь поддержать. Но мужчина и без того выглядел совершенно невозмутимым. После натиска полиции, журналистов и недоброжелательно настроенных посетителей музея возмущение бывшего хранителя оружейного фонда не могло вывести его из равновесия.