Мария Данилова – Сезон звезд. Книга третья. Академия магии (страница 8)

Кай слегка не понял, что это Джози хотела ему сказать, а я усадила Эни на скамейку рядом с информационным стендом и принялась исцелять ее плечо. При Лэнсе она даже виду не подала, что ей больно. Представляю, как бы расстроился наш друг, узнав, что оставил Эни огромный синяк.

– Рори, только побыстрее, – попросила Эни. – Вдруг он выйдет?

Да, тогда он тут же увидит страшные последствия своего удара головой.

– Не волнуйся, я уже заканчиваю, – пообещала я.

– Бьет он, конечно, – она рассмеялась. – Не завидую я его врагам.

Я тоже похихикала, но от исцеления не отвлеклась. Параллельно я еще глянула в сторону Кая и Джози. В первые мгновения Кай был весел и о чем-то явно пошутил, ведь Джози сразу же улыбнулась, а потом и вовсе рассмеялась. Невозможно сдержаться, когда смешит Кай. Но потом она вернулась к теме разговора, и сразу стало ясно, когда она сбросила правду Каю на голову, словно бомбу.

Он изменился мгновенно. Сразу же поник, нахмурился. Расстроился. Я знала, что так будет, но у нас не было более щадящего способа преподнести то, что нам было известно. Сказать, что ничего страшного и Кай не станет придавать этому значения. А это действительно серьезно…

– Он ведь мне нравится, Рори, – призналась мне неожиданно Эни.

Я посмотрела на нее – она сейчас с таким взглядом смотрела на столовую, как будто могла видеть сквозь стены рентгеновским зрением. Снова вспомнила Кейна, и теперь грустно стало мне. По крайней мере, их с Лэнсом разделяла только стена столовой, они все же были рядом. А где сейчас Кейн?

– Не расстраивайся, – приободрила я подругу. – Просто его тоже можно понять. – Эни взглянула на меня пристальным взглядом, словно мои слова имели тайный, но самый главный смысл. – Помнишь, сколько времени он был один из-за своей метки Жнеца? С ним же до сих пор никто не общается, кроме нас. Иногда кажется, что мы вместе так давно, но представь, как долго он был один.

Эни сделалась совсем несчастной, сочувствующей и проглотила ком в горле.

– Он только-только обрел друзей, – продолжала я, а глаза девушки налились слезами, – он просто очень сильно боится снова остаться один.

Эни не выдержала и слезы полились из ее глаз. Ее нижняя губа дрожала, она всхлипывала, пытаясь что-то сказать, в конце концов, ей это удалось.

– Это так несправедливо по отношению к нему. Только из-за какой-то метки… Он же такой хороший, – выдохнула она и окончательно разрыдалась.

Я тут же обняла ее и попыталась успокоить.

– Не думай о том, что было, Эни, – вспоминая сейчас все, что произошло со мной, говорила я. – Думай о том, как хорошо сейчас и как много прекрасного еще предстоит. Мы же лучшие друзья! И это замечательно!

Эни выдала что-то слабенькое и похоже на «ага», снова всхлипнула и громко шмыгнула носом. Потом она отстранилась, сделала несколько глубоких вздохов и стала успокаиваться.

Я заметила, что Кай и Джози уже закончили разговор, хотели было подойти к нам, но решили не вмешиваться. Притворились, будто болтают на разные темы, а сами загородили нас от толпы. Ни к чему видеть слезы Эни всем на свете.

– Я думаю, тебе стоит сказать ему это, – посоветовала я.

– Что? Что он мне нравится? – Испугалась тут же Эни.

– Ну, это в идеале, конечно, – улыбнулась я, – но можно начать и с того, что ты считаешь его хорошим.

– А разве он этого не знает?

– Слишком долго все считали его не таким уж хорошим, чтобы он спокойно сам пришел к этой мысли.

Эни снова вздохнула и сникла. Слезы почти высохли, глаза снова стали нормального цвета, а то налились кровью и выглядели страшно.

– Ты права, – приняв решение, наконец, кивнула Эни. – Я скажу ему.

– А для нас, значит, особе приглашение! – Вернулся профессор Шринк в главный корпус. На голове у него уже красовалась шапка с помпоном. Судя по виду, он был не очень доволен. – Я, значит, стою, считаю, а они тут изображают мажоров! Сейчас всех вывешу на доску позора!

Что-то еще бормоча себе под нос, профессор быстро вышел из здания и скрылся на улице. Мы с Эни уже были на ногах, она быстро вытерла слезы и испуганно глянула на Кая и Джози.

– Поторопитесь! – Подгоняла нас последняя. – И удачи!

Мы довольно вяло улыбнулись и рванулись на выход. Понимаю, было не очень-то хорошо опаздывать, особенно с профессором Шринком и правилами Академии. Но не скажешь же ему, что дело в откровениях.

В общем, несмотря на то, что профессор был недоволен, смерил нас уничтожающим взглядом у автобуса, мы прибежали за минуту до посадки. Шринк недовольно вздохнул, как будто хотел дополнительно отругать нас за несоблюдение его распорядков, и огласил расписание на предстоящую поездку. Потом он посмотрел на нашу компанию.

– Если кто-нибудь опоздает, будет отчислен, – пригрозил он.

– Простите, профессор, – извинился за нас Кай. – Мы обещаем вернуться даже раньше.

– Посмотрим, как Вы держите свои обещания, студент Йенсон.

Кай осмелел, поднял голову и даже улыбнулся.

– Вы будете приятно удивлены, – заверил мой друг и, кажется, профессор немножко расслабился.

Как оказалось, Заку ехать с нами запретили. Профессор развернул его и отправил шагать к Академии, мотивирую это тем, что: «Ты едешь позже, не нарушай мне график!». Для профессора Шринка это было самым главным.

В общем Эни, немножко приободрившись после нашего разговора (это странно, ведь она плакала и казалась расстроенной, но возможно отвлечение сыграло свою роль), взяла на себя Уилл, уселась с ней вместе и стала ей вроде сиделки. Уилла только нашла удобное положение, как тут же уснула на плече у Эни.

Хотелось мне подругу еще поддержать, но меня интересовало и то, что сказала Каю Джози. Ничего такого, если честно, исходя из того, что поведал мне Кай.

Джози попросила раздобыть разные мелкие предметы, которые можно носить с собой, и они не станут привлекать внимания. Я видела, что Кай сильно загрузился этой темой, поэтому попыталась приободрить друга. Он даже улыбнулся мне, когда автобус поехал, вроде бы даже расслабился, а я стала смотреть в окно.

Но, как оказалось позднее, я слишком рано понадеялась на лучшее.

– Рори, – глухо позвал Кай, пока остальные студенты принялся петь рождественские гимны.

Получалось не очень слажено, зато громко и весело. Когда заголосил Фредди, все покатились со смеху. Даже я улыбнулась, а потом глянула на Кая и тут же посерьезнела. Он выглядел подавленным, совершенно не обращал внимания на всеобщее веселье. Он поймал на себе мой взгляд, и я заметила в его глазах тревогу.

– Почему ты меня простила?

Этот вопрос застал меня врасплох, не то слово. Оглушительные возгласы наших одногруппников на время дали мне передышку и возможность осознать, что будет в данном случае лучше ответить.

Правильного ответа я так и не нашла. Постаравшись улыбнуться как можно более беззаботно и расслаблено, я взглянула на Кая:

– Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Кай смотрел прямо, взгляд не отводил, словно пытался прочитать мои мысли.

– Потому что понимаю, как это было трудно сделать, – объяснил совершенно ровно Кай.

– Ты это из-за Стражей Совета? – Кай опустил взгляд. – Не переживай из-за этого! У Джози же есть план, а это самое главное.

– Я вел себя отвратительно, – Кай словно каялся в грехе, – а вы… Вы как будто ждали, что я одумаюсь и вернусь. Но то, что я делал, говорил… Это едва ли можно простить.

Кай вздохнул и совсем поник. Что-то я сегодня всех успокаиваю. Наверное, на моих друзей так влияет первый снег. Ладно, раз уж у меня сегодня такая роль, буду носить ее с гордостью.

– Я просто знала, что мы должны быть вместе, – я постаралась придать себе как можно более непринужденный вид. – Это как интуиция: я просто знала это и все.

– Для того чтобы простить такое предательство, нужно что-то большее, чем интуиция, – все мрачнел Кай.

– Может быть, – не стала спорить я. – Знаешь, Кай, после того, что случилось со мной два года назад, я поняла одну вещь: во всем есть что-то хорошее. И знаешь, ведь хорошее у каждого свое, а значит, что бы ни происходило, что бы ни случилось, каждый найдет в этом свою искру света.

– Я знаю, что тебе пришлось нелегко. Во многом ты ошибался, но во многом ты был прав. Если бы было так просто понять и осознать, что ошибки совершать не надо, все бы давно стали мудрейшими и умнейшими. Но все мы, понимая и зная, к чему приведет тот или иной шаг, просто делаем этот выбор почти сознательно. Потому что таковы наши желания. Пусть будет не так, будет обидно, страшно, одиноко, но зато мы это пережили. Мы успели это сделать сейчас, потому что завтра… А кто может точно сказать, что завтра действительно наступит?

Кай вздохнул, а потом взял меня за руку и сжал мою ладонь.

– Прости меня, Рори, – извинился Кай. – Но ты права. Я хотел этого. Сам.

Щеки его порозовели, он сделал тяжелый вздох, я понимала, что это признание далось ему трудно.

– И теперь ты знаешь, – беззаботно улыбнулась я. – И, несмотря ни на что, это нас только еще больше сплотило.

Кай слабо улыбнулся, но пока еще был не готов радоваться.

– Я знаю, нет в этом мире ничего вечного, – сжав мою ладонь сильнее, заметил мой друг, – но я хочу, чтобы ты знала: я останусь твоим другом несмотря ни на что. Пусть я даже стану когда-нибудь Принцем тьмы и поведу армии и легионы Тьмы, обращусь в страшного демона, скорее всего и подружусь с Люцифером, – я улыбнулась, Кай хмыкнул, он возвращался в норму. – Но я всегда буду тебе другом. – Он помолчал, а потом улыбнулся и добавил: – даже если не наступит завтра.