Мария Данилова – Сезон ветров. Книга первая. Книга первая. Академия магии (страница 5)

Пройдя по широкой дороге, выложенной щебенкой, которая вела к самому большому зданию, являющемуся скорей всего главным учебным корпусом, мы свернули влево, прямиком отправившись к женскому общежитию. Мужская половина, как я поняла, находилась справа от главного корпуса.

По общему виду общежитие не сильно отличалось от учебного корпуса – те же светлые стены, красная крыша, большие высокие окна. Вдоль дороги, которой мы шли, было высажено множество цветочных кустов и деревьев. Ветра почти не было, поэтому листья выглядели так, будто застыли на фотографии. Если бы не шум прибывающих машин и переговаривающихся студентов, можно было подумать, что мы с Уинсом оказались в райском уголке.

Мне определенно начинает нравиться эта Академия.

Когда мы дошли до женского корпуса, я поняла, что не ошиблась, когда подметила количество новеньких студентов. В общежитии уже находилось много девчонок: кто-то только заносил чемоданы и сумки, какая-то рыженькая девчушка с веснушками по всему лицу причитала над своим папой, который нес ее багаж из последних сил; а несколько девочек уже расположились в своих комнатах, поэтому знакомились между собой и осматривали новую обстановку.

Двойные двери были распахнуты настежь. Первое, что нас встретило, был большой просторный холл. Тепло-бежевые оттенки создавали уют. В помещении находилось несколько диванов и кресел, столики у стен с различными атрибутами вроде ваз с цветами, ламп и других мелочей.

В центре помещения на противоположной от входа стороне располагалась большая, мраморная лестница. Балкон второго этажа отсюда хорошо просматривался, можно было так же наблюдать за теми, кто прогуливался наверху. Две широкие арки на балконе справа и слева уводили к комнатам.

Через большие широкие окна в помещение попадал свет. Через арочный проем под лестницей можно было попасть в большой зал, который я не успела как следует разглядеть, ведь мы с Уинсом собирались отправиться наверх. Мне захотелось поскорее закончить с переездом и осмотреться.

– А теперь на четвертый этаж, – заключил Уинс и двинулся к лестнице, сам оглядывая женское общежитие.

Поскольку я так и встала, как вкопанная, в дверях, разглядывая все вокруг, изучая окружающую меня обстановку, я и не заметила, что Уинс делал то же самое. Да, действительно, для него это место было связано с множеством воспоминаний. Я здесь и дня не провела, но почему-то на все сто процентов была уверена, что мне здесь понравится.

Мне уже здесь нравилось!

И когда-нибудь и для меня Академия станет местом приятных и теплых воспоминаний.

– Все-таки как много поменялось здесь, – возможно даже не со мной говорил мой брат, скорее просто озвучивал свои мысли.

Но я ведь была наблюдательной, оттого не смогла не заметить один очень немаловажный факт.

– Скажи, – притормозив у лестницы, пропуская одну большую семью, спускавшуюся сейчас нам навстречу, заговорила с Уинсом я, – откуда ты так много знаешь именно о женском общежитии?

Уинс, кажется, только сейчас понял, что, по идее, об этом корпусе он знать не должен. Что ему оставалось? Он откровенно попался и от объяснений ему теперь не отвертеться!

И все же, попытавшись скрыть смущение в улыбке, Уинс почесал затылок и огляделся, как будто проверяя, что еще изменилось за то время, пока его здесь не было.

– Помнишь, я говорил тебе о наказаниях? – Спросил меня Уинс.

– Да, – подтвердила я.

– Так вот, я должен признаться… – он посмотрел на меня и хитро ухмыльнулся, – я не был лучшим учеником, когда учился здесь, и меня слишком часто наказывали за мое… – он сделал паузу, подбирая подходящее слово, – непослушание. Грядки так быстро не зарастали, поэтому вторым моим наказанием было мытье полов. И я мыл их в мужском общежитии, иногда в учебном корпусе. А когда заканчивались полы, приходилось мыть их здесь. Девушек наказывали реже.

Хм, это достаточно любопытный факт о моем брате, о котором он, конечно же, никогда не упоминал. Но это заставляло задуматься.

– В таком случае странно, что миссис Ливанталь улыбалась, вспомнив тебя, – хмыкнула я.

Уинс снова посмеялся, скрывая явное смущение. Его щеки слегка порозовели при упоминании о миссис Ливанталь.

– Я не был таким уж плохим, – заметил он, когда мы поднялись наверх и завернули в арку справа. Коридор был длинным. – В конце концов, эти полы именно благодаря мне столь долгое время оставались зеркально чистыми. Сейчас уже не то.

Уинс как будто, и правда, капельку гордился этим фактом.

– Что же ты такое делал, за что тебя так часто наказывали? – Поинтересовалась я, пока мы шли вперед.

Коридор, по которому мы двигались, был очень просторным, под сводчатым потолком были развешаны небольшие светильники. Справа и слева от нас располагались двери, ведущие в комнаты. Некоторые из них были распахнуты настежь, поэтому можно было увидеть, что находилось внутри.

Сами комнаты были небольшими, но каждая рассчитана всего лишь на одного человека. Думаю, при большом желании можно было разместить еще одну кровать. Но, по-видимому, Академия могла себе позволить заселять новых студентов в отдельные комнаты, что не могло не радовать, ведь я всегда мечтала жить одна.

В данном случае это практически своя квартира! Очень скромно – кровать, письменный стол, кресло, комод и шкаф для вещей. Но очень уютно и мило. В конце концов – что еще нужно для жизни?

– Я не буду тебе подавать плохой пример, – покачал головой Уинс, решив не делиться подробностями своего, как он выразился, «непослушания».

Но я не собиралась так просто сдаваться.

– Может быть, если ты расскажешь мне, что делал не так, ты как раз наоборот, поможешь мне избежать неотвратимого наказания, – заметила я.

Уинс снова рассмеялся.

– Хитрая какая, – сквозь смех говорил он. – Не буду я тебе ничего рассказывать. Единственное, что я скажу тебе, это самое главное: соблюдай правила и не нарушай их, и не будет никакого наказания.

– Но, Уинс… – начала приставать я.

– Отстань, Рори, не скажу! – Уперся он.

– Лучше расскажи, а то ведь я пойду выпытывать все у Лилиан.

– Эй! – Уинс резко остановился. – Не надо, ладно?

– Тогда расскажи сам, – предложила альтернативу я.

– Может быть, потом как-нибудь, – поморщился он. – На каникулы вернешься домой, и я тебе расскажу.

– Каникулы в конце декабря, – загробным тоном констатировала я.

– Вот и хорошо, – хитро улыбнулся Уинс.

– Надеешься, что к тому времени я уже все забуду?

– Поверь мне, Рори, к тому моменту в твоей жизни столько всего произойдет, что ты даже не захочешь домой на праздники, – пообещал Уинс.

– С чего это ты так уверен?

– С того, что я учился здесь, – ухмыльнулся Уинс, и мы наконец-то дошли до очередной широкой лестницы слева и стали подниматься выше.

В отличие от главной лестницы в холле эта была довольно узкой, но я сейчас рисовала у себя в голове карту здания, чтобы запомнить, как попала к себе в комнату, и как потом вернуться.

– Так ты мне рассказал про плюсы или минусы этой Академии?

Уинс снова улыбнулся. Каждый раз его эта улыбка была такой искренней и светлой, что заражала меня каким-то невероятным позитивом. Каждая новая секунда пребывания в этом месте заряжала меня хорошим настроением. Снова это прекрасное предвкушение чего-то хорошего посетило меня.

– Плюсы и минусы, да? – Он задумался на мгновение, вроде бы отвечая мне, но было видно, что в своих мыслях он очень далеко. – Несомненный плюс в том, что тебе здесь будет хорошо и спокойно. Это я уже говорил, да. Но опыта тебе здесь… хватать не будет. Это придет потом, когда ты начнешь жить самостоятельно.

– Да ладно, – отмахнулась я, – опыт он на то и опыт, что получаешь его только когда перестаешь учиться.

– Позитивный у тебя настрой, – заметил Уинс.

– У тебя получается меня им заряжать, – улыбнулась я, а глаза Уинса заискрились радостью. – Однако должна сказать, я немного запуталась. С одной стороны, это место для тебя нечто прекрасное. Но с тем же восторгом ты рассказываешь мне о мытье полов и прополке грядок. Что именно в этих процессах ты можешь назвать прекрасным?

Уинс снова ушел в свои мысли и вздохнул.

– Я скажу тебе одно, Рори: моим духовным наставником здесь был профессор Шан. И он самый великий человек из всех, кого я когда-либо знал.

– Профессор Шан, – запомнила я. – Ладно.

Мы, наконец-то, добрались до четвертого этажа и стали теперь искать мою комнату номер сорок два. К счастью, трудностей это не вызывало, около каждой двери сбоку висела табличка с номером.

– Ты встретишься с ним очень скоро, – пообещал Уинс. – Думаю, тебе он очень понравится.

– Ты так говоришь, словно он мог мне не понравиться, – заметила я.

– Мне не понравился, – признался Уинс и загадочно улыбнулся.

– Да что ты?

Раньше Уинс не часто рассказывал о своей учебе в Академии. Как правило, у него было о чем подумать во время каникул, а также попрактиковаться. Хоть мы и общались, но все же не так часто, как хотелось бы.

Когда он возвращался домой, он только и делал, что активно практиковался, усиленно оттачивая свое мастерство, редко упоминая о том, что встречалось ему в Академии, как будто это было совсем не важно. А теперь оказывается, что это было лучшее время в его жизни, а я этого и не знала.

Мы нашли мою комнату и Уинс занес мой чемодан внутрь. Кровать слева, письменный стол у окна, большой шкаф в углу и комод. Дверь справа вела в ванную комнату и сейчас была распахнута настежь.