Мария Данилова – Ревизор на минном поле (страница 4)
А тут еще несчастье приключилось! Пала лошадь! Пришлось брать кредит через кредитное товарищество. Вся зарплата отца шла на погашение кредита. Отец стал часто выпивать и приходить домой пьяным. Так прошло несколько лет. Из обуви были лапти, которые я сам и плел. Рубашки, нательное белье и брюки носил из самотканой льняной ткани. Было тяжело и обидно. Надежды на отца не было никакой. Однажды отцу предложили бросить работу в кредитном товариществе и вплотную заняться сельским хозяйством, но он не согласился. Тогда я решил бросить сельское хозяйство и уехать на заработки в город. На это не было денег, а отец не дал, потому что работать бы стало некому.
Наступил момент созыва общего собрания членов кредитного товарищества, надо было посылать повестки, а писать было некому. Была зима. Отец предложил мне в свободное время приходить в контору и писать повестки с уплатой 5 копеек за повестку. Я охотно согласился с условием, чтобы деньги получу лично. Отец не возражал. Так я заработал 10 рублей.
Однажды на базаре я случайно услышал разговор двух мужиков, один из которых был заведующим случного пункта. По его словам, случному пункту нужна была вывеска, а он никак не мог найти художника. Я подошел и предложил свои услуги. Заведующий посмотрел на меня, улыбнулся и сказал.
– Эх ты, лапотник, какой из тебя художник! Наверно, писать еще не умеешь, не только рисовать!
– Нет, дяденька! Вы не смотрите на мои лапти, а лучше скажите, в каком виде и какого размера надо писать вывеску!
– Ну, ладно! Пойдем в контору, расскажу, как надо оформить, только с условием: если хорошо напишешь, с рисунками лошадей и на масляной краске, так и быть, уплачу тебе 10 рублей, если плохо – ничего не получишь!
– Договорились! Только весь материал будет ваш.
Обещание я выполнил, рисовать умел, поэтому вывеска понравилась заведующему. И вот мой новый заработок в 10 рублей.
Часть
II
. Взрослая жизнь
Глава 1. Паспорт
На момент прихода к власти большевиков в России действовало принятое в 1894 году «Положение о видах на жительство», которое являлось основой всей паспортной системы Российской империи. Оно появилось в результате многолетней работы паспортной комиссии под председательством статс-секретаря Дмитрия Сольского, которая начала свою деятельность через восемь лет после реформы 1861 года. «Положение» корректировалось «Уставом о паспортах», принятым в 1903 году, и именным высочайшим указом от 5 октября 1906 года, но основные его положения оставались неизменными.
В соответствии с указанными постановлениями, лица, проживавшие по месту постоянного жительства, не обязаны были иметь паспортов. Было достаточно того, что они приписаны к месту, службе или обществу. Получение паспорта было необходимым лишь при отъезде далее чем на 50 верст и дольше чем на 6 месяцев. Женщинам паспорт мог быть выдан лишь с разрешения мужа или отца. Только с 1914 года женщинам стали выдавать паспорта без разрешения мужчин.
Менять постоянное место жительства могли все категории населения, кроме податных сословий. С 1906 года и они получили такую возможность. Ограничения касались также еврейского населения (проживание в «черте оседлости»), цыган, а также лиц, судимых и находящихся под надзором полиции. При необходимости паспорта выдавались даже тем, кто отбыл наказание, но с некоторыми условиями: только с разрешения полиции. При этом делались отметки о судимости и ограничивались места проживания. С 1903 года на основе «Устава о паспортах» гражданам России выдавались «виды на жительство». С 5 октября 1906 года официальный документ, удостоверяющий личность граждан в России, стал называться «паспортной книжкой».
«Паспорт – особый документ для удостоверения личности и права его предъявителя на отлучку из места постоянного жительства. Паспортная система была важнейшим орудием полицейского воздействия и податной политики в т.н. “полицейском государстве”. Паспортная система действовала и в дореволюционной России. Особо тягостная для трудовых масс, паспортная система стеснительна и для гражданского оборота буржуазного государства, которое упраздняет или ослабляет ее. Советское право не знает паспортной системы».
Но пройдет всего два года и паспортная система будет введена. На самом деле, эта статья о паспорте вышла с явным опозданием. Переломными оказались 1928-1929 годы. В это время было покончено с нэпом и объявлен курс на индустриализацию и сплошную коллективизацию. Страна оказалась ввергнутой в жестокий продовольственный кризис. Начался голод. Огромные массы сельских жителей искали спасения от голодной смерти в городах. Остановить это перемещение могло только новое закрепощение сельского населения. Оно и было введено в 1932 году в виде советской паспортной системы. Разумеется, ее введение не было продиктовано исключительно тем, что в ситуации голода 1931-1932 годов власть стремилась отрезать сельское население от городов. Переход к плановой экономике предполагал наличие налаженной системы учета и контроля рабочей силы. Ну и конечно паспортизация стала важнейшим инструментом «чистки» населения крупных городов и шире – «режимных зон».
В 1928 году, как только мне исполнилось 18 лет, я пошел в сельский совет и получил паспорт. Сразу после этого я собрался и ушел пешком до железнодорожного вокзала, хотя куда ехать я не знал. Прислушался к разговорам и понял, что большинство собирается на Урал, на новостройки заводов и решил ехать туда же. Больше билетов пассажиры брали до города Пермь. Поэтому я тоже взял билет в Пермь. Тем более, что там работал в пекарне Кузьма, из нашей деревни, а он был меня на два года старше. Иногда я с ним переписывался и знал адрес квартиры. По прибытии я разыскал Кузьму, он меня хорошо принял, но посоветовал ехать в Лысьву, потому что в Перми сейчас много безработных. В Лысьве же, по слухам, расширяли завод и на строительство требовались разнорабочие.
Глава 2. Индустриализация и землянки
До Лысьвы ехать было недалеко. По приезду я сразу пошел на биржу труда, но очередь безработных была большая, а принимали на учет только членов профсоюза и имеющих стаж работы по найму не менее 6 месяцев. У меня не было ни того, ни другого, поэтому меня не взяли. Ситуация была печальная. Знакомых нет, деньги на исходе, квартиры, где можно временно остановиться, тоже нет. Продукты питания в магазинах выдавались только по продовольственным карточкам. На рынке, кроме картошки, ничего не было. Как быть, что делать, я не знал.
Форсированная индустриализация, начатая в конце 20-х, привела к резкому падению сельхозпроизводства и вызвала кризис продовольственного снабжения. Сказалась ликвидация частной торговли. Вывозили зерно, завозили – машины. Дефицит и инфляция были вызваны эмиссией для поддержания высоких заплат в промышленности. Из-за продовольственного кризиса с зимы 1928-29 годов в городах СССР по карточкам стали распределять хлеб, а затем и иные продовольственные и промышленные товары. Нормы снабжения Москвы и Ленинграда в 1929-30 годах на рабочих были по 400 грамм хлеба, а на остальных по 400 г. На детей продукты не распределялись. Три дня я ходил по городу, искал работу, но ничего не было. Три ночи провел под мостом.
Хотелось есть…
Решил уйти на окраину города, где люди жили в землянках. Повезло! В одной землянке увидел свет и постучал в дверь. Меня впустили. Землянка состояла из двух комнат, чистых и уютных. Хозяин встретил вежливо и спросил, что мне надо.
– Нельзя ли у вас переночевать?
Сначала хозяин стал подробно расспрашивать, кто я такой, как попал в Лысьву.
– А, земляк! Я тоже из Вятской губернии! Давай раздевайся и проходи в комнату. – Мы с семьей ужинаем, садись за стол.
Хозяина звали Петром Ивановичем. Он был симпатичный и круглолицый, среднего роста, глаза голубые, волосы светлые, нос прямой. Голос мягкий и обаятельный. Жена Петра Ивановича – милая, вежливая и гостеприимная женщина. Теплый прием хозяина как-то сразу меня раскрепостил. Я без принуждения разговаривал и сразу полюбил эту семью. Петр Иванович с интересом расспрашивал о деревенской жизни в Вятской губернии. После ужина мне предложили спать на койке, постелили матрас, чистую простынь и байковое одеяло. Перед сном хозяин сказал:
– Николай, завтра утром пойдешь со мной на завод, зайдем в строительную контору и попросишься работать в нашу бригаду плотником.
– Но меня же не пустят на завод без пропуска? – возразил я.
– У меня два. Один пропуск дам тебе, пропуска жетонные без указания фамилии и номера. Когда зайдем в строительную контору, там спросят как ты попал на завод. Скажешь, что у твоего товарища сегодня выходной, а пропуск он дал тебе.
Утром Петр Иванович меня разбудил, накормил завтраком и мы отправились на завод. Он показал мне строительную компанию и пошел работать на объект. Я зашел в контору, направился в кабинет начальника отдела строительства и обратился с просьбой устроить на работу. Начальник сразу спросил, как я сюда попал, а я ответил, как меня научил Петр Иванович.
– А паспорт у тебя есть?
– Есть!
– Кем ты можешь работать? – спросил начальник.
– Плотником.
– А косяки ставить можешь?
– Нет.
– Тогда какой же из тебя плотник, если не умеешь ставить косяки?! Можем устроить тебя разнорабочим, а там видно будет. Если согласен, отведу тебя к бригадиру.