Мария Чурсина – Чужие сны (страница 8)

Почти отчаявшись, она завернула в тёмный отросток коридора, который вёл к подсобке. Постояла там, ожидая то ли чуда, то ли нового приступа слёз. Ано не пришёл — ну конечно, наверняка решил, что незачем тащить с собой такую обузу.

Диана вернулась на свой пост, выпила горячей воды, чтобы унять дрожь, и снова уселась за журнал. Громоподобно тикал будильник с поцарапанным циферблатом. Она поняла вдруг, что стало легче — больше не требовалось решать, и предательство не повисло тяжёлым грузом на шее.

Она ведь в самом деле собиралась бежать с магом — от одной мысли мурашки побежали по хребту. И она бы убежала, потому что слишком устала недоедать и недосыпать, и ей очень хотелось просто не слышать взрывов. Но уйдя, она бы никогда не смогла простить себе этой слабости.

Диана задремала, положив голову на скрещенные руки, а когда проснулась, перед ней стоял Ано.

— Прости, что опоздал. Патрули. Никак не мог пробраться к тебе.

В коридоре было тихо и темно, горела только настольная лампа. Диана поднялась, часто моргая спросонья. Он света лампы или ещё от чего, но лицо Ано сегодня было бледнее обычного, и его волосы как будто бы стали светлее.

— Так что ты решила?

— Я не пойду с тобой, — тихо сказала Диана, уставившись на будильник, стрелки которого упрямо приближались к единице. — Уходи.

В полумраке снова казалось, что он улыбается, но голос стал глуше.

— Хорошо. Я не хотел говорить тебе, но придётся, как вижу. Когда я впервые увидел тебя, я сразу понял, что ты не человек. Ты маг, ты знаешь об этом? Возможно, сейчас это незаметно, но со временем тебе станет тяжело жить среди людей.

Он протянул ей руку, и Диана уставилась на узкую бледную ладонь, такую нежную, будто он никогда не держал в руках ни оружия, ни даже кухонного ножа. Она вдруг разозлилась на него: за эту ухоженную руку, за белый ворот рубашки, выглядывающий из-под пальто. За то, что он был точно уверен — она с ним пойдёт.

— Ерунда. Я знаю своих родителей, они не маги.

— Значит, они что-то скрыли от тебя, — произнёс Ано. Это была не улыбка — просто рисунок его губ, но Диане теперь казалось, что он насмехается. — Это не такая уж редкость. Кровь магов и людей давно смешалась, хотя некоторые предпочитают этого не замечать, устраивают глупые войны. Тебе будет сложно жить среди людей.

— Уходи, или я сообщу, куда надо, — сказала Диана, чувствуя, как становится тяжело дышать.

Она потянулась к телефону, да так и замерла с протянутой рукой, не решаясь совершить обещанное. Ано постоял ещё секунду или две. Мигнула старая лампа. Где-то в коридорах прошуршали шаги.

— Знаешь, — сказал Ано, протягивая руку к её щеке, — я ведь решил бежать, когда увидел тебя. Если ты откажешься, я вернусь к своим, хотя очень не хочу этого. Скоро наши войска будут здесь. Беги отсюда, беги на запад. Людям нас не победить. И я не хочу, чтобы ты пострадала.

Она не поняла толком, как вдруг оказалось, что обнимает его, а потом — дверь подсобки открылась, хотя тётка Капа наверняка запирала и её.

Безразлично — прошла минута или вечность. Когда всё закончилось, Ано сказал:

— Я уйду, если ты так решила.

Диана думала, что никогда больше его не увидит. И встретила снова спустя всего несколько дней.

Глава 3. Кричите громче

Маша сбросила куртку и кроссовки в прихожей и закрылась в комнате, только в последний момент рассмотрев, что в углу кровати сидит Сабрина.

— Ох, ты здесь? Я думала, ты ушла с этим врачом.

— Ушла, — меланхолично пожала плечами Сабрина. — И что мне, до вечера с ним гулять? Я просто увела его, чтобы не мешал вам.

Маша бросила блокнот и ручку на постель и зашагала по комнате. Из окна — даже закрытого и заклеенного на зиму — дышало холодом. Она развернулась и пошла обратно, тяжело впечатывая шаги в пол.

— Утром Судья была на кладбище. Можем ли с уверенностью сказать, что это она жгла костёр? Конечно нет.

Сабрина молча ждала. Она знала: с Машей такое случалось, и не торопилась встревать с расспросами. Увлекательные беседы с самой собой — неотъемлемая часть рабочего процесса.

— Первое моё серьёзное дело, и уже просто руки опускаются, — выдохнула Маша. Если бы её сейчас видела Судья, она была бы просто обязана покраснеть со стыда. — Я вообще никогда не думала, что мне попадётся настолько пропащее занятие. Было ли убийство? Где состав дела? Врачи в городе твердили, что все смертельные случаи — результат какой-то инфекции. И даже диагноз какой-то придумали. — Она судорожно покопалась в блокноте, но, видимо, так ничего и не нашла. — Все остальные делают вид, что ничего не происходит, хотя ежу понятно, что происходит и даже очень.

— Если нет состава, то закрывай и поехали в город, в чём проблема? — зевнула Сабрина, прекрасно понимая, что никуда Маша не поедет. Даже если её потащить за шиворот. Она отчего-то вбила себе в голову, что её первое серьёзное дело должно оказаться самым громким, и, конечно же, она обязана с блеском его раскрыть.

Маша опустилась на край кровати, но тут же снова вскочила.

— У меня только бред каких-то сумасшедших в качестве показаний.

— У тебя всю жизнь так будет, это такая работа, — вздохнула Сабрина, опять же, не надеясь, что её услышат. Таков был почти священный ритуал.

Маша схватилась за голову.

— Как я буду перед начальством отчитываться?

— Я бы на твоём месте не волновалась, — улыбнулась Сабрина, прикрывая глаза. Руки её были спокойно сложены на груди, голова — откинута на поставленную торчком подушку. Она собиралась вернуть себе положенную порцию сна, но условия не позволяли.

— У меня — ни экспертизы, ни баз данных. Я даже до ребят дозвониться не могу, чтобы спросить про руны на стенах этого сумасшедшего, — пожаловалась Маша и уже основательно осела на кровать.

Сабрина ждала, потому что знала — скоро это кончится. Ещё недолго осталось.

— И ещё это. Я говорю Судье, что, мол, с демоном будем делать. А она мне: не твоё дело. И вот что теперь? Кого от кого спасать?

В окно снова застучал дождь, он поливал разбитую дорогу, превращая её в грязное месиво. Сабрина задумчиво смотрела на старую яблоню за окном — на её ветках уселись галки. Краем глаза она видела, как Маша ковыряет грязное пятно на джинсах.

Вскоре ей это занятие надоело, и Маша вынула из кармана телефон. Уныло пискнули кнопки. Судя по выражению её лица, связи так и не было.

— Пойду, поищу, где ловит. Может, всё-таки до ребят дозвонюсь. Нужно всё-таки выяснить, кто такая эта Судья, — вздохнула она.

Их госпиталь переводили глубже в тыл, хотя Диане всегда казалось, что дальше отступать некуда. Раненых увезли ещё затемно, она — одна из немногих — осталась в опустевшем здании, чтобы собрать документы. Машина за ними должна была приехать к обеду, но задерживалась, а чуть позже в небе зажглись красные и жёлтые огни.

— Паршиво. Наверняка же подбили машину, — пробормотала тётка Капа и быстро захромала вниз по лестнице, на ходу звеня ключами.

Диана задержалась на улице, разглядывая далёкие пока что вспышки. Город словно вымер весь. Ничего не осталось от соседних домов.

К вечеру стало ясно, что за ними никто не приедет. Вспышки стали ближе, и теперь даже через закрытые окна слышалось змеиное шипение искр, осыпающихся на асфальт, а чуть позже к ним добавилось гудение самолётов.

Потом пришли они. Диана видела их через мутное стекло процедурной. Их было десять, вряд ли больше. Все в одинаковых тёмных одеждах, в двухцветных плащах, как будто рассечённых пополам. В полном молчании они разошлись, создав на разбитой дороге правильную девятилучевую звезду. Один замер в центре.

Диана наблюдала за всем этим не в силах шевельнуться, хотя разум её вопил, что нужно бежать, бежать, пока хватит сил. Сердце бешено колотилось.

В бледном закатном небе появились чёрные кресты самолётов. Они кружили, как птицы-падальщики, над разрушенным городом, но ближе к госпиталю не подлетали, словно их отделяла невидимая стена.

Диана оторвалась от окна. Взмокшие ладони скользнули по подоконнику. Она ещё видела, как тот маг, который стоял в центре девятилучевой звезды, обернулся и посмотрел прямо на неё. Она узнала Ано.

Потом Диана бежала. Не разбирая толком, куда бежит, она заблудилась в коридорах, по которым раньше могла пройти с закрытыми глазами. Она тыкалась в запертые двери, проклиная тётку Капу за то, что даже сейчас, покидая этот дом насовсем, та не смогла пренебречь своими принципами.

Грохнули первые взрывы, сотрясшие стены госпиталя. Застонал каждый камень, вздрагивали оконные стёкла — самолёты прорвались через невидимую стену и теперь были как раз над ними.

Она не могла видеть, что там происходит. Стены заходили ходуном, с потолка посыпалась белая крошка. Диана вырвалась и что было сил рванула к лестнице вниз. Она надеялась, что эта лестница ведёт в убежище, но ошиблась. Лестница закончилась огрызком полуподвального коридора с запертой дверью морга в самом его конце.

Тяжёлая металлическая дверь не поддавалась. Диана забилась в угол, не отрывая взгляда от лестницы. Пыль стояла в воздухе, не давая рассмотреть, что творится этажом выше. Вскоре свет померк везде.

Всю ночь шёл бой. От гула и грохота она почти оглохла. От пыли почти не могла дышать.

Утром Диана выбралась из подвала. Глазам стало больно от тусклого света. Она оказалась единственной выжившей — настоящее убежище было разрушено, как и весь госпиталь, только тот отросток коридора, в котором пряталась она, каким-то чудом уцелел. По развалинам кирпичных стен ползал красный рассвет. Кое-где догорали унылые трясущиеся огоньки.