Мария Чершинцева – Психоанализ: на любителя. Вводный курс в историю и теорию психоанализа (страница 7)

То или другое – в сон входит то содержание, которое вытесняется по самым разным причинам, главная из которых: это неприятно. Зачем оно возвращается? Чтобы сновидение проделало свою работу – по психизации, репарации, принятию того, что изгоняется из сознания и создает бессознательное напряжение. Как? Может быть, сновидение должно быть назидательным и педагогичным, чтобы объяснить вам, что можно вытеснять, а что нельзя? Вовсе нет. Фрейд говорит, что сновидение – это исполнение желания. Всегда, за некоторыми исключениями (о них мы поговорим в связи с травмой и процессом психической дезорганизации). Даже если сюжет максимально замысловат. В двух примерах выше все просто: в первом случае запретное желание сексуального слияния подается под соусом выгоды от слияния компаний и четких правил, понятной последовательности действий, законности, обоюдного желания сторон, что исключает все возможные тревоги и страхи в этом процессе. Во втором случае неприятная и тревожащая рабочая ситуация оборачивается удовольствием и страстью, а также доверием между партнерами в любовном акте. Желание здесь – слиться так же приятно и гармонично, как это бывает в постели.

На простых примерах все вроде бы понятно, но наши сны могут быть намного сложнее и запутаннее, конечно. Интересно, что, анализируя свои сны в психоаналитическом ключе, можно найти и понять свой способ символизировать, то есть в каком-то смысле составить свой собственный «сонник»! В целом работа сновидения довольно творческая и мало чем отличается от написания книги или работы над сценарием. В частности, одним из методов сновидения является «драматизация», то есть создание какого-то сюжета сна из вашего (обычно – бессюжетного) внутреннего конфликта. Другим методом будет «смещение» – когда вместо реального человека, источника ваших переживаний, вы увидите во сне… начальника, подругу, случайного встречного. Еще один метод – «сгущение», как в «Женитьбе» Гоголя: «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколь-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазаровича, да, пожалуй, прибавить к этому еще дородности Ивана Павловича…» – и получается персонаж, о котором можно говорить несколько сеансов с аналитиком, чтобы распутать этот образный клубок. Подробнее обо всем этом вы можете узнать в «Толковании сновидений» – эту книгу Фрейд писал так, чтобы ее мог прочесть любой интересующийся психоанализом.

«Королевская дорога к бессознательному» – но к какому?

Как известно, именно в «Толковании сновидений» Фрейд назвал сон «королевской дорогой к бессознательному»[49]. По сравнению с оговорками, описками, ослышками и ошибочными действиями сновидение обладает куда большим размахом и свободой для проявления бессознательных желаний и фантазий. Ближе к сновидению стоят свободные ассоциации на сеансе психоанализа, но они в большей степени ограничены цензурой, поэтому свободными ассоциациями приходится «идти в обход». Да, и в сновидениях есть психическая цензура, своего рода таможня, но есть и работа сновидения, чтобы творчески, по-королевски пройти через нее зеленым коридором. Мы не выдумываем сновидения сознательно, они скорее случаются с нами. Мы говорим «я видел во сне», а не «я придумал». Может быть, именно это свойство сновидений (признание авторства, но и отчуждение его одновременно) и позволило древним воспринимать сон как нечто привнесенное извне. Но и древние понимали, что во сне совершают какое-то таинственное путешествие. Понимаем ли мы его как путешествие в далекие миры или по направлению к не менее таинственному бессознательному – это все вопрос нашей картины мира и «языка», на котором мы говорим (мифологический, мистический, научный, художественный, психоаналитический… – их много). Можем ли мы сказать, что и боги, и демоны – обитатели бессознательного? Таково было убеждение Фрейда, подкрепленное шекспировским «Ад пуст, все бесы здесь»[50].

Фрейда считают оппонентом Карла Густава Юнга в вопросе о бессознательном, поскольку Юнг говорил о «коллективном бессознательном» и больше склонялся к мистическому толкованию тех или иных феноменов, а Фрейд был в этом смысле скептичен. Да, Фрейду как ученому был присущ скепсис, позволяющий беспристрастно анализировать психические феномены, однако исторически Фрейд и Юнг вместе работали над анализом бессознательных содержаний, и именно Фрейду принадлежит идея о «филогенетическом наследии», которое каждый из нас несет как память поколений. В «Лекциях по введению в психоанализ» Фрейд пишет: «Мы поставлены перед фактом, что сновидец располагает символическими способами выражения, которые он не знает и не может узнать в бодрствовании. Это столь же поразительно, как если бы вы обнаружили, что ваша служанка понимает санскрит, хотя вам известно, что она родилась в богемской деревне и никогда его не учила»[51]. Фрейд делал предположения, объясняя такое наследование «способов символического выражения» (а проще говоря, совпадение значений сюжетов и символов в сновидениях разных людей, представителей разных культур) всеобщностью языковой символики и гипотезой о том, что все языки так или иначе формируются похожим путем, а возможно, у них есть и «общий предок». Однако однозначно ясного ответа на этот вопрос он не нашел, лишь констатировав, что индивидуальное бессознательное не может быть оторвано от родительских бессознательных, семьи, поколений, культуры и человеческого вида в целом.

Фрейду также принадлежат слова: «Там, где было Оно, должно стать Я»[52]. Однако важно верно понимать, что он мог иметь в виду, ведь Оно (бессознательное) хоть и влияет на нашу жизнь, однако остается до конца не познанным и недосягаемым. Древние предостерегали от попытки выведать священное знание, не будучи к этому готовым, – за такое можно было расплатиться рассудком. Если перевести это на современный язык, штурм бессознательного как психической инстанции может быть опасен для психического здоровья того, кто самонадеян, но не готов к встрече с самым архаическим пластом нашей психики. Завершая вышеуказанными словами лекцию о разделении, расщеплении Я (о многоликости Я, о связанных с ним других инстанциях психики и о патологических расколах Я), Фрейд говорит о культурной работе, подобной осушению Зейдерзее – залива в Нидерландах, часть которого как раз в этот период (1932) было решено осушить из-за частых наводнений, уносивших жизни людей. Завоевание территорий бессознательного (насколько это возможно и представимо) оправдано тогда, когда мы имеем дело с причиняющим страдания симптомом – то есть тогда, когда содержание бессознательного зашло (!) на не принадлежащие ему территории. В остальных случаях мы остаемся скорее «туристами», не нарушающими порядки той местности, по которой путешествуем, лишь расширяя свой кругозор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.