Мария Черниговская – Это моя мечта. Книга 2 (страница 5)

К ним подошёл Говард Миллер – крепкий мужчина лет пятидесяти, в тёмном пиджаке и простой футболке. У него были внимательные глаза человека, который умеет видеть потенциал и так же легко – вычёркивать лишнее. Он говорил спокойно, без лишнего нажима, но так, что его слушали.

– Завтра начинаем съёмки. Сбор с семи утра, – сказал он, оглядывая актёров. –

Рэнни, тебе нужно немного подстричь волосы. Сделаем шторку. Ничего радикального.

Рэнни коротко кивнул и поднялся.

– Понял.

Через час он уже сидел перед зеркалом. Волосы стали короче, аккуратнее, чужими. Киру тоже постригли – ей сделали лёгкий каскад, почти незаметный, подчёркивающий форму лица.

Но Рэнни этого не замечал.

Все его мысли были о Делли.

«Интересно, как она познакомилась с командой? Как прошла её первая репетиция? Испугалась ли она? Улыбалась ли?»

Он с горечью подумал о том, что расторг свои съёмки. Он должен был быть там. Играть с ней. Смотреть на неё не через воспоминания, а через камеру.

«Я должен был – и всё равно ушёл».

Рэнни провёл ладонями по лицу, задержав их на секунду, будто пытаясь стереть усталость и сожаление.

В этот момент чья-то рука легла ему на плечо.

Кира.

– Хочешь выпить? – спросила она мягко, с тем самым британским акцентом, который резал слух своей правильностью.

ДЕЛЛИ

Делли лежала, глядя в потолок. Белый, пустой, равнодушный.

«Интересно, чем он сейчас занят…» – подумала она, и от этой мысли слёзы сами потекли по вискам, впитываясь в подушку.

Ей было невыносимо одиноко в этой кровати. Одной. Со всеми своими мыслями, страхами, воспоминаниями. Она набрала Ники. В Мадриде сейчас было девять утра – наверняка та уже не спала и готовилась к съёмкам. Гудки тянулись один за другим. Ответа не было. Делли позвонила ещё раз. И ещё. В итоге – семь раз подряд.

Ничего.

Она написала сообщение: Ники, позвони, как будешь свободна.

Делли села на край кровати, вытерла слёзы ладонью и, немного подумав, написала Грейс:

Делли:ты тут?

Ответ пришёл сразу:

Грейс:да.

Делли тут же набрала её.

– Привет, Делл. Как ты? – спросила Грейс.

И этого оказалось достаточно.

– Мне так плохо, Грейс… – всхлипнула Делли.

– Делл, перестань, – резко сказала Грейс. – Пошло всё к чёрту. Не надо плакать.

– Я не могу, – прошептала Делли. – Я так устала. Так устала…

Грейс тяжело вздохнула.

– Делл, запомни одну вещь, – сказала она уже тише. – Иногда жизнь ломает тебе сердце не потому, что ты слабая, а потому что ты слишком долго держалась за то, что давно перестало тебя беречь.

Делли закрыла глаза.

– Тебе надо отпустить всё это дерьмо и жить дальше, – продолжила Грейс. – Наоборот, хорошо, что он ушёл. Ты ведь сама говорила, что тебе нужно время.

– Да, но… – начала Делли. – Я так к нему привязалась…

– Это уже неважно, – перебила Грейс. – Пошёл он нахрен, Делл. Поняла?

– Да, – сразу ответила Делли.

– Люблю тебя, – сказала Грейс.

– И я тебя люблю.

– Ну давай. Рассказывай. Как всё прошло?

И Делли начала говорить. Про знакомство с командой. Про Эйслин и Эрика. Про новую стрижку, к которой она всё ещё не могла привыкнуть. Про то, что завтра увидит фотографии – и ей одновременно страшно и любопытно. Пока она говорила, боль внутри не исчезла. Но она стала чуть тише.

Делли так и не уснула. Она сидела на диване, поджав ноги, и читала «Великого Гэтсби». Буквы плыли перед глазами, но она всё равно держалась за текст, словно за якорь.

«И так мы плывём, словно лодки против течения, непрерывно возвращаясь в прошлое».

Делли глубоко вздохнула. Эта строка ударила слишком точно – прямо в то место, где ещё болело. Она закрыла книгу, медленно, бережно, и встала. Положила её на стол, провела пальцами по обложке, будто прощаясь не с историей, а с частью себя.

– Я буду жить, – сказала она вслух, и собственный голос прозвучал неожиданно твёрдо.

Она выпрямилась, словно собирая себя по частям.

Глава 4.

ДЕЛЛИ

Павильон гудел – свет, камеры, кабели под ногами, люди с рациями, запах кофе и лака для волос. Сердце билось слишком быстро, ладони были холодными, а внутри всё сжималось от волнения.

«Это правда происходит со мной», – повторяла она себе, пока ассистент поправлял свет.

– Делли, готова? – спросил режиссёр, не поднимая глаз от монитора.

– Да… да, готова, – ответила она чуть тише, чем хотела, и тут же откашлялась.

Эйслин подошла ближе и улыбнулась ей ободряюще.

– Дыши, – шепнула она. – Ты справишься.

Сцена была камерной. Эмма сидела на краю кровати, сжимая телефон, и должна была сказать всего пару фраз – тихо, себе под нос. Но именно это пугало сильнее всего.

– Камера… мотор…

Делли на секунду закрыла глаза.

«Эмма – это не я. Это её боль, не моя».

– Поехали.

– Я просто… я не знаю, как дальше жить, – сказала она, и голос дрогнул ровно так, как нужно.

– Стоп. Отлично, – кивнул режиссёр. – Ещё дубль, но чуть тише. Как будто боишься, что тебя услышат.

Второй дубль вышел ещё лучше. Когда прозвучало «снято», Делли только тогда поняла, что всё это время не дышала.

На перерыве она вышла на улицу, присела на ящик с оборудованием и сделала глоток воды. Руки всё ещё слегка тряслись.

– Неплохо для первого дня, – раздался голос рядом.