Мария Черниговская – Это моя мечта. Книга 2 (страница 23)

– Ты, – он придвинулся ближе, голос понизился до шёпота.

Делли закатила глаза. Эш вдруг лёг ей на грудь, уткнувшись лицом в вырез майки. Она невольно запустила пальцы в его кудри, оттягивая русые завитки.

– Расскажи мне, – тихо попросила она.

Эш тяжело вздохнул, прижимаясь к ней сильнее, словно боялся, что она исчезнет.

– На самом деле… ничего такого страшного не было. У меня нормальные родители. В отличие от Рэнни. Его семья… ну, ты знаешь, наверное. Продавали его. Мои же всё делали постепенно: рекламы, нормальные фильмы, с семнадцати я уже снимался сам. А у него к тому времени был целый чемодан ролей.

Он замолчал, потом продолжил тише:

– Они постоянно нас сравнивали. Рэнни ненавидел своих родителей, поэтому всё детство и юность проводил у нас. Мои старались дать ему то, чего у него не было. Но я… я был их родным сыном. А всё равно чувствовал себя вторым. Отец учил его рыбачить, проводил с ним больше времени, чем со мной. Мама говорила: «Эш, посмотри, какой Рэнни милый в этом фильме», «Эш, какой Рэнни красивый, какое обаяние». В какой-то момент меня это начало бесить. Я бил грушу часами, выплёскивал всё туда. Мне было жалко Рэнни, правда жалко. Но я тоже был ребёнком. И быть вторым – это больно.

Он сел, глядя куда-то в пол.

– Потом мы выросли. А когда нас поставили в пару по истории театра… ты мне сразу понравилась. Такая застенчивая, милая. – Я сказал Рэнни: «Смотри какая милая» А он закатил глаза: «Да она такая же пустышка, как все». Я послушал его. Думал, пересплю и брошу, как всегда, делал. Но потом увидел тебя на серфе… Ты была… вся. Вся такая живая, свободная. Я влюбился по-настоящему. Впервые.

Эш сжал её ногу чуть сильнее.

– Я сразу сказал Рэнни. А он продолжал: «Пустая шлюха, ничего в ней особенного». А потом… вы с ним… Он забрал тебя. И я снова почувствовал себя на втором месте. Уязвимым. Потому что любил тебя. А ты была с ним. У меня сорвало крышу. Я не спал, не ел. Ты была единственным светом в моей жизни, Делл. Единственным, что не принадлежало ему.

Он повернулся к ней. В глазах Делли уже стояли слёзы.

– Прости меня за всё. Когда я разбил тебе нос… я думал, что сдохну от ненависти к себе. Это было случайно. Я никогда бы не ударил тебя нарочно.

Делли взяла его лицо в ладони.

– Эш… Я знаю. Всё в порядке.

Он уткнулся лбом в её лоб. Дыхание его дрожало.

– А татуировка… Я сделал её в четырнадцать, тайком от родителей. Рука, которая выкидывает человека из сердца. Хотел стать чёрствым. Чтобы мне стало всё равно – на родителей, на всех. Чтобы мог выкидывать людей и не вспоминать. Но ты… ты зацепилась своими маленькими ручками и осталась там.

Слёзы Делли упали на его руку. Горячие, тихие.

– Не плачь, малыш, – прошептал он. – Я люблю тебя.

– Эш…Я тоже тебя люблю.

Она мягко поцеловала его – медленно, нежно, поглаживая ладонью его щёку.

«Рэнни и вправду так говорил про меня… Ужас», – подумала Делли, и внутри что-то болезненно сжалось.

«Человек-маска. Она так ошиблась в нём».

Делли чуть отстранилась от поцелуя, губы ещё горели.

– Но, если твои родители так хорошо к нему относились… почему, когда мы хотели приехать к тебе в больницу, они не дали ему информацию, где ты лежишь?

Эш посмотрел ей прямо в глаза – долго, без улыбки. В его взгляде мелькнуло что-то старое, усталое.

– Потому что я не хотел его видеть. Сказал им прямо: не смейте говорить адрес. Он ведь не уточнил, что ты с ним приедешь.

Делли хмыкнула, уголком губ дрогнула усмешка.

– Вообще-то я его привезла. Не он меня.

Эш тихо рассмеялся – коротко, хрипло, и этот звук прошёл по её коже мурашками. Она снова потянулась к нему, притянула за шею, коснулась губами его губ – медленно, глубоко, словно пробуя на вкус всё, что они только что сказали друг другу. Пальцы скользнули под край его футболки, задрали ткань вверх. Эш послушно поднял руки, позволяя снять её с себя. Футболка упала на пол бесшумно. Она провела ладонями по его спине – медленно, кончиками пальцев, чувствуя каждый позвонок, каждую мышцу, тепло его кожи под своими руками. Эш наклонился ближе, дыхание обожгло её шею.

Глава 13.

РЭННИ

Рэнни спал как убитый – тяжёлым, беспокойным сном человека, который весь день выкладывался на съёмочной площадке до последней капли. Кира лежала рядом, обнажённая, простыня сползла до бёдер, кожа её блестела в полумраке от пота и лунного света, пробивавшегося сквозь жалюзи.

«Жалел ли, что снова оказался с ней в одной постели? Жалел».

Каждый раз жалел. Но боль разъедала его изнутри, как ржавчина, и нужно было куда-то выплёскивать это дерьмо – злость, ревность, пустоту. Особенно после того звонка от Эйслин.

Эш забрал Делли.

У него не было ни капли сомнения: она простила. Она всегда прощала. Всегда любила.

«На что я, вообще надеялся? Эша она любит по-настоящему».

То, что когда-то Делли была его фанаткой – теперь это ничего не значит. Ни черта. Она всегда будет выбирать этого гребаного вруна.

Телефон зазвонил – резко, настойчиво. Рэнни потянулся к тумбочке, не открывая глаз, пальцы нащупали холодный корпус.

– Да?

– Рэнни, привет, – голос Луиса был спокойным, деловым. – Откопал кое-что. Девчонка была на показе последний раз в Мадриде – Balenciaga, весенне-летняя коллекция. Потом они уехали на Ибицу. К одному чертовски богатому типу, зовут его Алехандро Вега. Богатый испанский инвестор, яхты, виллы, всё как полагается.

Рэнни распахнул глаза, уставился в потолок. Сердце стукнуло сильнее.

– Стой… Но разве её не ищут?

Луис тихо посмеялся – коротко, без веселья.

– Нет, не ищут. Я пробил через знакомых. Была заявка в полицию, но мать сама её отменила через пару дней. Девка сейчас на острове этого хера, купается в роскоши, шампанское, частные вечеринки. Её потрахают, отпустят – всё по договору. Контракт, NDA, бабки. Стандартная схема.

Рэнни сел на кровати. Во рту пересохло. Он смотрел в стену.

«Какого хрена вообще происходит с людьми, которые идут на эту хрень?» – подумал он, и внутри что-то оборвалось.

– Ну так и что? – спросил Луис. – Мне её вытащить или как?

Рэнни сжал телефон так, что костяшки побелели.

– Да. Нужно вытащить. Оборви ей все крылья. Не знаю как, но сделай. Эта сучка даже не понимает, что натворила.

Луис затянулся сигаретой – Рэнни услышал, как щелкнула зажигалка, как дым выдохнули в трубку.

– Ты уверен?

– Да.

– Ты знаешь мой счёт. Конец связи.

Рэнни опустил телефон на колени.

«Мог ли он подумать, что почти сестра для Делли – Ники – так поступит?»

Исчезнет, будет купаться в роскоши, пока Делли наверняка в ужасном состоянии, в смятении, в слезах. Но мать Ники, видимо, подкупила сама дочурка. О таких вещах не говорят вслух. Это важная часть договора – молчание, исчезновение, деньги. Видимо, мамашка устроила взбучку, и Ники пришлось выйти на связь, чтобы хоть как-то оправдаться.

– Не могу поверить, – пробормотал он, протирая лицо ладонями, будто пытался стереть всё это с себя.

Сзади Кира коснулась его спины – мягко, сонно. Её пальцы скользнули по его плечу. Его будто обожгло. Он резко встал, простыня упала. Сейчас она была ему противна – её лицо, её руки, запах её духов, смешанный с его потом. Всё.

Он ушёл в ванную, захлопнул дверь. Включил свет – слишком яркий, режущий. Открыл галерею на телефоне. Прокрутил вниз. Там было видео: Делли на катере. Ветер уносит её длинные волосы. Она с безмятежными лицом и закрытыми глазами. Рэнни прислонился лбом к холодному зеркалу. Глаза жгло. Он смотрел на экран, пока видео не закончилось, и тогда запустил заново. Снова и снова.

ДЕЛЛИ

Делли снился сон. Она была на катере. Ей семнадцать. Океан тянулся до самого горизонта – ровный, спокойный, бесконечный. Карл сидел рядом. У него уже немного отросли волосы на голове, тело стало чуть полнее – таким она помнила его.

Делли свесила ноги с борта и смотрела, как вода расступается под катером. Карл улыбнулся и сел ближе.

– Красиво, правда, Делли-Мелли? – сказал он. – Мы здесь вдвоём. В океане.