Мария Боталова – Темный отбор 2. Невеста дракона (СИ) (страница 20)
– Возвращаемся.
Эллу он не бросил, но тоже оставил – бережно опустил на потоке магии. Не совсем на пол. К счастью, небольшую подушку, спасающую девушку от холодного каменного пола, оставил.
– Альхеорш, постой! Куда возвращаемся? Зачем?
– Возвращаемся к твоей комнате. Повторим весь путь от покоев до арки. Ты покажешь, где видела мельтешение.
– Чем это теперь поможет?
– А ты представь, Кристина. Мертвый попытался прорваться в наш мир еще рядом с твоей комнатой. Затем преследовал, шел по пятам. Прорвался, когда мы остановились на некоторое время. Как думаешь, в каком состоянии находится пространство, где он пытался прорваться?
– Ты думаешь, там остались следы? И я смогу их заметить?
– Это мы как раз проверим.
Проверили. Увы, никаких следов не осталось. Или я просто не могла их увидеть. Даже если пространство истончилось, пока в него не ломились, а оно не рябило, я ничего не видела.
– Не расстраивайся, – сказал Альхеорш. – Я не заметил даже того, что видела ты.
– Но мы не знаем, истощено пространство или нет. Сможет в него прорваться мертвый или нет.
– Родители обновят защиту. А я… пожалуй, отправлю к ним в замок охрану. На всякий случай.
Возвращение во дворец задержалось, но все-таки состоялось. Альхеорш снова подхватил сумки и бессознательную Эллу, после чего мы уже беспрепятственно добрались до арки портала. Когда перенеслись во дворец, Альхеорш воспользовался магией, чтобы сделать нас невидимыми для посторонних. Это в начале отбора, когда Грашель нес Эллу, окружающие были потрясены. Но то Грашель, всего лишь какой-то гахард. Теперь Эллу и мои сумки заодно нес его темнейшество, а это уже выходит за рамки любого понимания.
Надолго у меня Альхеорш не задержался. Доставил Эллу в ее комнату, сумки – в мою. И ушел по делам. Правда, я толком ничего не успела, как в дверь уже постучали. Убедившись в личности гостя, впустила его. Карайт не спешил заговаривать и некоторое время просто смотрел. Очень внимательно, изучающе.
– Все в порядке, Кристина? – наконец спросил он.
– Нет. Все совсем не в порядке. Когда мы возвращались, на нас напал мертвый!
Я не успела испугаться из-за нападения. Сначала не понимала, что происходит, когда мертвый только пытался прорваться. Потом и вовсе действовала быстрее, чем думала. Может, рефлекс вырабатывается?
Но я рассказала, радостно ухватившись за эту возможность. Уж лучше рассказать о нападении, тем более тема на самом деле важная, чем отвечать на вопросы о совместном с Альхеоршем времяпрепровождении. Это казалось чем-то очень личным, что должно остаться только между мной и Альхеоршем.
– Что ты чувствовала? Сколько раз? В какие моменты?
Карайт выпытывал малейшие подробности. Я пересказывала, стараясь ничего не упустить.
– Значит, Альхеорш ничего не заметил, а ты заметила, – заключил Карайт.
– Выходит, что так.
– Ты не просто можешь упокаивать мертвых или подчинять. Ты чувствуешь истончение пространства в местах, где оно вот-вот прорвется, – продолжал Карайт.
– Кто-нибудь так может? – спросила я, уже догадываясь, каким будет ответ.
– Нет, Кристина. Никто. Ты такая одна.
Звучит не очень вдохновляюще.
– И чем это мне грозит?
– Пока не знаю. Нужно будет проверить границы твоей силы.
– О каких границах ты говоришь?
– В данном случае о твоей чувствительности. Скажем, если ты закроешь глаза и прислушаешься к ощущениям, сможешь почувствовать, как в другой части мира очередной мертвый прорывается к нам?
– Это вряд ли.
– Уверена? – Карайт прищурился.
– Уверена! – отрезала я.
Одно дело – увидеть, если совсем рядом что-то рябит. И совсем другое – превратиться в магический эхолокатор.
– Хорошо. Допустим, – Карайт не стал спорить. Прошелся по комнате, снова повернулся ко мне. – Тогда зайдем с другой стороны. И начнем с теории появления в нашем мире мертвых. Как ты знаешь, грань между мирами истончается. Истончается она, по сути, из-за всей темной магии сразу и в особенности той магии, которая в большом количестве была использована неким Элрашем нэард Асарах. Такой магии, как он использовал, отныне в нашем мире нет, однако ты обладаешь ее аналогом или же некоторой частью, насколько большой, пока неизвестно. Теперь же… мертвые каким-то образом тебя чувствуют. И стремятся к тебе.
– Зачем? – я села в кресло. Не то чтобы ноги перестали держать, но… слишком все это волнующе!
– Зачем? Хороший вопрос. – Карайт вперил в меня внимательный взгляд. – Опять же, порассуждаем. Если мертвые чувствуют твою магию, значит, она просачивается в их мир. Хотя бы ее отголоски.
Это звучит нехорошо. Очень нехорошо!
– Почему их может манить эта магия… Вернемся к истории. Именно такая или похожая магия однажды открыла врата, пошатнувшие равновесие и впустившие в наш мир большое количество мертвых. Сейчас эти врата запечатаны. И все же… – вампир многозначительно замолчал.
– Они хотят, чтобы я открыла для них врата?!
– Я не позволю.
В комнату, просочившись сквозь дверь, вошел Альхеорш. Я вздрогнула. Карайт не вздрагивал, только сузил глаза, повернувшись к демону.
– Много слышал?
Ух ты! Карайт его не почувствовал? Точно не почувствовал! Потому что иначе не стал бы говорить о вратах и как-то дал понять, что наш разговор не такой уж конфиденциальный, как кажется.
– Не очень, к сожалению. Но о вратах слышал. Уже некоторое время я догадывался, что Кристина знает больше, чем показывает. Но откуда она могла узнать? Подозрение пало на тебя, Карайт, – демон усмехнулся.
– Что же теперь? – вампир повел бровью. – Казнишь меня за раскрытие секретной информации?
– Зачем казнить? – наигранно удивился Альхеорш. – Ты хорошо выполняешь обязанности надзорного. Я бы даже сказал, слишком хорошо. Ты мешаешь, раздражаешь, вмешиваешься, куда не нужно, и я бы с удовольствием избавился от тебя. Однако… ты на стороне Кристины. А это сейчас самое главное.
Слова Альхеорша почему-то меня напугали. Потому что… создавалось впечатление, будто мне угрожает нешуточная опасность.
– Полагаешь, они начнут охоту? – спросил Карайт.
– Полагаю, да, – мрачно согласился Альхеорш.
В комнате повисло напряженное молчание. Наконец я не выдержала:
– Мне кто-нибудь объяснит, что происходит?! Кто такие они? И почему они должны начать охоту?!
Два тяжелых взгляда скрестились на мне.
– Они – это мертвые, – сказал Карайт.
– Считаешь, Кристине нужно это знать?
– Альхеорш, пожалуйста! – воскликнула я.
Карайт молчал. Альхеорш смотрел задумчиво и явно не хотел рассказывать. Но все же ответил:
– Очевидно, мертвые чувствуют, что ты можешь открыть врата. Это – именно то, что им нужно. Им нужна ты.
– Но они же… ты говорил, что они не слишком сообразительные.
– В нашем мире – да. Они подвержены вспышкам ярости. Жажда уничтожать все вокруг часто преобладает над разумом. Но в мире мертвых они все понимают. Понимают и хотят прорваться к нам, вернуться в наш мир.
– Почему? Там так плохо, что ли?
До меня вдруг дошло. Это на Земле мы понятия не имеем, что происходит после смерти. А здесь, получается, знают? Никакой тайны, все известно заранее и предрешено? И явно ничего хорошего, если мертвые стремятся в этот мир.
– Все не так просто, Кристина. – Альхеорш вздохнул. – Мир мертвых, о котором мы говорим, это еще не конец. После смерти душа чаще всего отправляется в мир мертвых. Иногда она может задерживаться здесь. По той или иной причине.
– Как Нэя?
– Да, как Нэя, – демон поморщился от упоминания призрачной девушки. – Миром мертвых мы называем некую прослойку, которая очень тесно соприкасается с нашим миром. Некоторые души проходят еще дальше. Куда – мы не знаем. Другие задерживаются в мире мертвых. Вот они-то рвутся назад. Были некоторые исследования в этом направлении. Если верить исследователям, в мире мертвых души страдают. Потому что там огонь. И те редкие записи, которые еще остались со времен сотворения врат, тоже свидетельствуют о нестерпимом, жарком огне по ту сторону. К тому же, интересно, что мертвые, которые возвращаются, всегда агрессивны, жаждут крови и разрушений. Мы не знаем, связано ли это как-то с тем, что они испытывают в мире мертвых.