Мария Боталова – Академия Невест. Книга 2 (СИ) (страница 110)
— Подойдите, вы как раз вовремя, — произнесла Шалаира.
Аинесса, облаченная в пышное белое платье с россыпью сапфиров по подолу, с
любопытством осматривалась по сторонам. В дальних концах зала клубилась
тьма, рыскали тени на полу. Я их видела, а вот девушка — наверное, нет.
Магические огни таинственно мерцали, кажется, даже пульсировали, сразу
целым роем перелетая с места на место. Это было бы красиво, если бы зал не
пропитывала зловещая атмосфера. Трудно описать словами, трудно объяснить.
Нечто зловещее ощущалось буквально кожей. А может, дело в моем восприятии.
В конце концов, меня сюда никто не звал. И я очень боялась, как бы шиаги не
заметили постороннюю на их церемонии.
Осторожно, стараясь не шуметь, двинулась вслед за женихом и невестой. И чем
ближе мы подходили, тем яснее ощущалась магия. Странно, она как будто здесь
и в то же время не совсем. Как будто спряталась, затаилась до поры до времени!
Заклинания сокрытия в тенях — это, конечно, не невидимость. Меня не только
не видно, меня и не слышно, и невозможно почувствовать. Если все выполнено
правильно, если магия, приложенная к заклинанию, не в разы слабее той, что у
тех, кто меня окружает. Если не учуют тени, некоторые из которых гораздо более
чувствительны к магии, чем сами шиаги. И если все выполнено без ошибок. Как
же много этих «если»! Зато попытка всего лишь одна.
Собственноручно наложенное заклинание доверия не внушало. Еще эти тени
вокруг… Конечно, я нервничала! И старалась двигаться как можно осторожней.
Шиаги расступились, открывая взору… алтарную плиту! Самую настоящую
плиту, вполне подходящую для кровавого жертвоприношения, но никак не для
свадьбы. Аинесса удивленно взглянула на своего жениха, но спросить не
решилась. Видимо, в присутствии незнакомых шиагов все-таки вспомнила, о чем
нас учили на занятиях: говорить, только когда тебя спрашивают.
Алтарную плиту, на некотором отдалении от ее углов, окружали высокие, но
узкие каменные постаменты с черными кристаллами. Четыре штуки, по
количеству углов. От кристаллов веяло магией, правда, чуть отдаленно. Зловещая
атмосфера — да, присутствовала. Здесь хватит одного вида этой плиты с
ритуальными кристаллами, чтобы почувствовать себя жутко. А вот сильной
магии не ощущалось.
Зато всплеск магии возник откуда-то сбоку. Из вихря черного дымка вышагнул
Раэлш.
— Ты не торопишься, — заметила Шалаира.
— Могли бы все провести без меня, — Раэлш выглядел не слишком довольным.
— Ты наследник, — возразила Шалаира. — Ты должен присутствовать. Всегда.
Ох, надо было видеть изумленно вытянувшееся лицо Аинессы! Глаза широко
распахнуты, рот приоткрыт. И где только позабыла манеры?
Ну да, о том, что Раэлш — наследник Повелителя, никто в академии не знал. А
где, кстати, сам Повелитель? Кто-то из незнакомых шиагов? Но в них я не
чувствую какой-то особенной, пугающей силы.
Раэлш прошел совсем рядом, я испуганно шарахнулась в сторону. Выдохнула,
переводя дыхание. Кажется, обошлось. Не заметил.
Тем временем наследник встал рядом с алтарной плитой, в ожидании перевел
взгляд на жениха с невестой. Щеки Аинессы странно порозовели. А глазки-то как
заблестели! Но поздно уже, поздно. Даже блондинка-сирена не решится охмурять
наследника Повелителя прямо перед свадебной церемонией с другим женихом.
— Я пришел. Можем начинать, — хмыкнул Раэлш, не обращая внимания на
девушку.
Князь посмотрел на Аинессу, повелел:
— Ложись на плиту.
— Но… зачем? — не выдержала она.
По лицу шиага скользнула тень недовольства. Все же ответил:
— Затем, что такова традиция. Свадебная церемония шиагов отличается от
свадебной церемонии людей.
Аинесса приподняла подол платья, чтобы не путаться в нем, и легла на алтарную
плиту, преданно, без малейших сомнений глядя на своего жениха. Тот
приблизился к ней, взял девушку за руку. Она неуверенно улыбнулась.
Я осторожно приблизилась, чтобы не упустить ни единой детали. Странно
зашевелились на полу живые тени. Они, конечно, не весь пол собой застилали,
идти по ним не пришлось. Иначе меня бы точно заметили. Но их было много.
Скользили по всему залу, стелясь по полу, колыхались, перетекали, меняясь
местами и словно вырисовывая затейливые, только им ведомые узоры.
Беспрерывное движение завораживало, навевало мысли о своем обособленном