Мария Бородина – Заземление (страница 32)

– И как ты докатилась до такой жизни? – изрёк Нери, глядя на ручейки, сбегающие с навеса.

– Докатилась? – фыркнула Венена, продолжая жадно поедать суп. – Наоборот: я превзошла свои лимиты!

Мимо повозки, громко ухнув, пролетел филин. Сделав опасный крюк над землёй, он набрал высоту и скрылся в мощном навесе крон. Нери от неожиданности вжался в повозку. Не к добру…

– Давай откровенно, – произнёс Нери полушёпотом. – Я уже понял, что ты помогаешь врагам. Ты хотя бы понимаешь, что это неправильно?

Удовлетворение разлилось за грудиной, как терпкое вино, которое подавали за ужином в доме Бессамори. Он сказал это! Выплеснул наружу то, что волновало и расстраивало долгие дни. Удивительное чувство облегчения. Словно наболевший нарыв, наконец, вскрылся, выпустив гной.

– К совести взываешь? – Венена, кажется, нисколько не разозлилась. Она лишь продолжала задумчиво поглядывать в глубину горшочка, словно высматривая на жирной поверхности супа картины будущего. – Многие пытались. И отчего это имеет для тебя такую важность?

– Я не могу пока сказать, – признался Нери, – но поверь, я не предам тебя.

Не поднимая головы, Венена стрельнула пристальным взглядом в лицо Нери.

– Мы точно с тобой не встречались раньше?

– Ты дорога мне, – отрезал Нери, предвосхитив неудобный вопрос.

– Ты когда-нибудь нуждался? – Венена заискивающе приподняла бровь.

Нери задрал лицо в небо, но взгляд встретил лишь непромокаемую ткань навеса. Гулкая барабанная дробь дождя навевала грусть. Конечно! Конечно, ему приходилось терпеть бедность! Бывали времена, когда даже соевые суррогаты лишь по праздникам доставались. Сейчас работа у матери получше, но она по-прежнему не вылезает из кредитов и блокирует номера коллекторов на мультикоммуникаторе. И, возможно, даже волнуется за Нери, когда он утром уходит в университет.

– Мать по уши в креди… в долгах, – оборвал Нери, вспомнив легенду, – была, то есть. Мы и убежали с Третьего Холма из-за того, что нас могли убить.

Венена невесело хохотнула. Звонкий голос жемчужинами рассыпался по сырой траве.

– Это всё не то, – она махнула рукой. – А по-настоящему нуждался? Ты голодал когда-нибудь?

– Было дело, – соврал Нери. – Но это не заставило меня совершать аморальные поступки и пойти на обман.

Венена опустила руки, изо всех сил хлопнув по лавке. Суп в горшочке, зажатом между коленями, едва не расплескался. Повозку качнуло вперёд. Очередная порция капель просыпалась на ноги.

– Ты не голодал, раз говоришь так! – впервые Венена повысила голос.

– Голодал! – Нери тоже начал входить в азарт. Переспорить упрямицу в стратегически важном вопросе – милое дело.

– Ты когда-нибудь ел крыс, Нери?! Просто ответь!

Дождь забарабанил по навесу с особой ожесточённостью. Нери представил себе копошащихся пушистых зверьков со смоляными бусинками глаз, крошечными коготками на лапках и голыми хвостами. К горлу подступила тошнота, и он неосознанно прикрыл рот ладонью.

– Нет… – прошептал он.

Венена легко покачала головой. Улыбка заиграла на её губах, и Нери понял, что точка кипения пройдена. Они похожи. Они слишком похожи. Но, увы, не в вопросах личных убеждений.

– Когда постоянный голод и нужда становятся твоими спутниками, ты забываешь о морали, – с неожиданным спокойствием выдала Венена. – Если ты летишь на камни, тебе не до остальных. На этом пути в никуда рано или поздно наступает момент, когда ты должен переступить через себя, чтобы выжить. И я смогла.

– Да как ты можешь такое говорить вообще?! Любую проблему можно решить честным путём!

– Ты просто не видел настоящих трудностей.

– И это – самоцель для тебя?! – воскликнул Нери. – Сравняться с пафосными бессердечными толстосумами?!

– Я повидала много людей, – бесстрастно отозвалась Венена, – и, знаешь, богатые куда приятнее и добросердечнее бедняков. Когда тебе нечего есть, вся жизнь превращается в борьбу. В бесконечную драку за ресурсы. Ты не можешь думать ни о чём больше. Это истощает душу, превращая человека в агрессивного и озлобленного монстра.

– Агрессивен и озлоблен тот, кто прибирает всё к рукам!

– Такому ничего и не дастся, уж поверь, – хмыкнула Венена. – Богатство будет ускользать между пальцами. У Покровителей свои законы, познать которые мы не в силах.

– Неужели ты и на панель смогла бы выйти? – сорвался с губ Нери хриплый полушёпот.

– Тело – это всего лишь тело, – заметила Венена. – Грузчики на рынке тоже зарабатывают телом, но их почему-то не осуждают. Главное не продавать душу. Не изменять тому, что у тебя в сердце.

Слова Венены пронзили грудь Нери острым кинжалом. Учащённый пульс разливался под кожей тёплыми волнами. Мог ли он подумать, что у его сестры, для которой он был личным санитаром, такие жизненные принципы?! «Судьба уберегла тебя, Венена, отобрав рассудок, – подумал он, глядя в задумчивые глаза девушки. – Уберегла от тюрьмы, от обвинений, от грязных помыслов. Ты никогда не выжила бы в Иммортеле. Там не дали бы покоя такой, как ты». И до чего Нери было досадно, что нельзя произносить это вслух! Нет, он не хотел ранить Венену. Просто понять и принять… Страшная и удивительная истина заключалась в том, что он любил свою сестру и умалишённым растением, и аморальной мошенницей. Любил и хотел беречь. Должно быть, он полюбил бы Венену и проституткой.

– Дай угадаю: ты был обо мне лучшего мнения? – прервала его рассуждения Венена.

– Наверное, у меня просто недостаточно мудрости, чтобы принимать людей такими, какие они есть, без осуждения.

– Просто пойми, – она прикусила губу, – когда все выходы отрезаны, а летать ты так и не научился, остаётся рыть себе подкоп, срывая ногти. Ты не знаешь, каково это, когда тебе даже в долг не дают, потому что очевидно – не отдашь. Когда моя мама ушла к Покровителям…

– Расскажи лучше, какой она была! – перебил Нери, не желая узнавать грязные факты из жизни Венены.

– Кто?

– Мама, – Нери выдохнул в дождь крутящиеся колечки пара.

Венена на мгновение застыла, словно получив оплеуху. В голубоватой лунной мгле она походила на статую, выточенную из камня, и лишь клубы пара, срывающиеся с её губ, рушили иллюзию. «Неужели я снова задел её за живое?» – подумал Нери, желая этого меньше всего на свете. Опостылые мгновения тянулись, как жвачка, обвивая сердце витками колючей проволоки. Нери начинало казаться, что он не просто зацепил Венену, а ударил наотмашь.

– Я сказал что-то не то? – робко проронил он.

– Мама? – выйдя из ступора, Венена улыбнулась. Глаза загорелись наигранным оживлением. – Самой доброй, любящей и заботливой. Работала, не покладая рук. Мама отдала за меня жизнь, и я обязана ей своей собственной.

– Ты очень любила её? – вопрос был риторическим и отдавал детской глупостью, но Нери вынужден был его задать, чтобы избавиться от гнёта неловкого молчания.

– Конечно, – Венена снова улыбнулась. В её лице снова мелькнуло что-то, заставившее Нери усомниться в искренности слов. – Мне плохо без неё. Хоть уже семь годовых циклов минуло. Она была единственным человеком, которому я нужна.

– Не единственным, – возразил Нери.

И это была правда.

Живое удивление расширило глаза Венены. Ветер с рокотом прокатился под повозкой, заколыхав волосы у висков.

– Что, снова?! – она вскочила, едва не расплескав суп. – Ты читаешь мои мысли! Как и тогда?! Почему, Почтенные Покровители?! Я лишь подумала, что никому не нужна, и тут твоя фраза на подхвате!

– Ты сказала это вслух, – возразил Нери.

– Не может быть!

– Тебе нужно лучше высыпаться, Венена, – отметил Нери, в глубине души изумляясь открытию. Не в первый раз он читал мысли Венены. – Совсем о себе не заботишься.

– Довольно загадок! – Венена дёрнула головой. – Откуда ты явился? Откуда тебе известны вещи, о которых знаю лишь я?

– Интуиция, – промямлил Нери. Он ожидал, что такой ответ может довести Венену до бешенства, но правда всё ещё была под запретом. – Не более того.

Венена всплеснула руками и застонала. Ураган завыл в кронах деревьев, вторя ей. Пламя лунного света, набрав яркость, подпалило пожухшую траву. Казалось, что на многие метры впереди повозки развернулось огненное поле.

– Папа не на Фате! Папа не вернётся! Кто ты, Нери?! – она закрыла лицо ладонями. Прерывистое дыхание толчками срывалось с губ, тая испариной. – Зачем тебе я?! Ты несёшь мою смерть чьим-то посланием? Если так, то позволь откупиться!

– Глупая, – Нери стукнул себя по лбу, понимая, что дал ей почву для сомнений. – Прекрати говорить ерунду, прошу!

– Я спрячу тебя так хорошо, что заказчик никогда не отыщет, только оставь мне жизнь!

Нери оторвался от скамейки, заставив повозку со скрипом качнуться, и метнулся к Венене. Она, вздрогнув от неожиданности, попыталась спрыгнуть на землю, но, пошатнувшись, оставила затею. Усталость, леденящее Межсезонье и голод сработали против неё. Теряя равновесие, Венена наклонилась вперёд. Нери, не ожидая от себя столь смелого жеста, обхватил её, притянул к себе и стиснул в объятиях. Напряжённые руки упёрлись в грудь, отчаянно пытаясь оттолкнуть, но он был сильнее. Он сомкнул объятия ещё крепче, и Венена перестала елозить. Только тогда Нери рискнул ослабить хватку. Рука переползла в густые волосы Венены и легла на затылок, настойчиво склоняя её голову к плечу. Горячий, влажный всхлип коснулся шеи.