Мария Бородина – Заземление (страница 23)

Шале, пассивно уставившись на утонувший в сумерках город, перемешивал кофе. Как объяснить отцу, что Ро по-настоящему его любит и примет любым?! Даже отверженным, опозоренным и лишённым былых привилегий! Шале искренне пытался доказать ему это, но в итоге лишь психанул. Для отца битьё головой о стенку не имело ровным счётом никакого значения. Он плохо разбирался в людях и их мотивах. И в причинно-следственных связях – тоже.

Впрочем, это не мешало ему всегда считать себя правым. И требовать беспрекословного подчинения. Даже если его аксиомы не имели ничего общего со здравым смыслом.

– Добрый день, – знакомый голос всплыл в мареве тишины, выводя Шале из раздумий.

Кто-то присел напротив и поставил тарелку на стол. Знакомый запах жареных пончиков с шоколадным топпингом окончательно вытащил Шале из оцепенения. Подняв глаза, он не без удивления заметил, что теперь за столиком с ним сидит староста потока. Гандива 2, диссоциация его побери!

– А что, столиков свободных больше нет? – с пренебрежением фыркнул Золотой Дракон. Не то, чтобы подобное соседство пришлось ему не по душе, но происходящее по меньшей мере удивляло.

– Что-то имеешь против? – Гандива, казалось, совершенно не обиделся. Разве что густой багрянец опалил его выпирающие скулы. По каменному лицу старосты сложно было проследить наличие тех или иных эмоций в принципе.

– Да нет, – Шале, глядя на раскрасневшиеся щёки Гандивы, неожиданно захотелось загладить вину. – Просто странно, что ты сел рядом. Мы ведь не общались никогда с тобой.

– Теперь придётся. Тут всё равно никого кроме нас нет, – Гандива окинул зал холодным аквамариновым взглядом. – Эта пустота отталкивает. Поэтому, если не возражаешь…

– Да разве я выгоняю тебя, – буркнул Шале, принимаясь за бутерброд. Имитация лосося была настолько отменной, что на миг показалось, будто он вкушает трапезу с новогоднего стола.

– Спасибо, – краска снова залила лицо Гандивы, но Шале по-прежнему не мог понять, что им движет: смущение или подавленная ярость.

Кофе оказался пресным и ненаваристым. Шале закашлялся, допивая последние глотки. Нос снова разбудоражил аппетитный запах шоколадной глазури. Пончики на тарелке Гандивы выглядели, как безупречные лакированные муляжи.

Неожиданно вспомнилась недавняя лекция по физике. И глупая, но такая искренняя месть Нери. Где он сейчас, хотелось бы знать… Шале застыл в раздумьях, не отводя глаз от бликов света, играющих на шоколадных потёках.

– Точно такой же пончик Нери растёр по моему рюкзаку, – констатировал Гандива, перехватив взгляд Шале. – Глупо. Прямо как ребёнок неразумный.

– Он был очень возмущён твоим поведением, – пробормотал Шале, бултыхая пластиковой палочкой в пустом стакане.

– А что я сделал такого? – староста нахмурился. Морщинка пролегла тонким изломом вертикально по его лбу.

Шале разве что не взбесился от этих слов. Горячий поток вторгся в вены, обжигая каждую клеточку тела. Как можно быть настолько непроницательным?! Неужели Гандива не понимает, что сотворил откровенную подлость?!

– А ты типа не понял?! – выкрикнул он, в раздражении сметая крошки на пол.

– Он учиться должен, а не металлолом пинать, – спокойно заметил Гандива. – Первые два курса, когда мы были друзьями, у Нери были совершенно другие приоритеты. Мне, старосте потока, неприятно видеть, как перспективная особь дергадирует на глазах.

– Нери не деградирует, – Шале стало обидно за нового товарища. – Может быть, он наоборот развивается в нужном направлении? А тебе обидно, что ты отстаёшь!

– Ну да, конечно. Развивается в нужном направлении и пропускает занятия, – едва заметная ухмылка пробежала по губам Гандивы. Но раздражённый блеск в глубине его зрачков дал Шале знак, что слова достигли цели. – Это верный путь назад.

– Да если бы у него были такие связи, как у тебя, он бы…

– Я уточнял: в списке заболевших его нет, – перебил Гандива. – Значит, это прогул.

– Уверен, у него есть на это причины, – отметил Шале.

Гандива невозмутимо отпил кофе. Коричневый след остался в уголке рта. Словно чувствуя дискомфорт, он достал из кармана салфетку и тщательно утёр губы. Шале передёрнуло от этой наигранной педантичности.

– Об уважительных причинах предупреждают, – Гандива по-прежнему был непреклонен.

– Может, ему и набирать тебе не хочется после такого?! – Шале с яростью запихал остатки бутерброда в рот и принялся энергично жевать. Докладывать Гандиве о разговоре с деканами и ФСО совершенно не хотелось.

– Мог бы оповестить деканат, – Гандива пожал плечами. – Но деканы не захотели говорить со мной на эту тему.

– Значит, причина конфиденциальна, – тут же нашёлся Шале. – Не лезь в чужие дела. Хотя бы раз.

Гандива энергично взмахнул редкими ресницами и закатил глаза, словно собираясь молиться, как в допереломные времена. Казалось, что он вот-вот вылезет из скафандра раскрасневшейся кожи. Шале в недоумении повёл плечом: вроде, ничего обидного не сказал, а на тебе! Будто электрочайник в розетку воткнул, или варочную конфорку включил под наполненной кастрюлей.

– Нери – не чужой мне, – с неожиданной искренностью произнёс староста, посмотрев Шале в лицо. Непонятная ностальгия оттенила его прищур. – Мы многое прошли вместе. Не думай, что за один день ты узнал о нём больше, чем знаю я: подобные вещи просто так не вырвать с корнем. Но… я действительно не ожидал от Нери того, что он делает в последнее время. Нарушение мораториев, публичные провинности, мелкое хулиганство, порча чужого имущества, прогулы. А ведь хороший парень.

– Не делай преждевременных выводов, – Шале сжал губы, ожидая как минимум подзатыльника с тяжёлой руки Гандивы. – Ты сейчас так категорично обвинил его во всех смертных грехах! Тебе бы инквизитором, да в средневековье. Небось, состояние бы себе нажил, подводя под пытки стратегически важных лиц.

Гандива неожиданно рассмеялся: видимо, шутка пришлась ему по вкусу.

– В любом случае, Нери для меня – раскрытая книга, – фыркнул он. – Он только в социализаторе так нарывался.

– Социализатор?! Слушай, главнюк, гони в следующий раз более правдиво, – Шале разъярённо махнул рукой. – Насчёт Нери мне ещё верится, но ты… Прости за откровенность, но за тебя бы непременно вступился твой дядя!

– Тем не менее, я провёл там две смены, – Гандива блеснул зубами. Странно, но более чем прозрачный намёк на поддержку с верхов его ничуть не разозлил: он словно пропустил его мимо ушей. – Для сравнения: Нери – всего одну. Это, кстати, не самое ужасное место в Иммортеле.

– Тебя отлично социализировали, – буркнул Шале, выкидывая биоразлагаемую тарелку с бутербродными крошками в дезинтегратор. Устройство, загудев, смяло бумажный диск и проглотило его. Пахнуло палёным картоном. – С этим не поспоришь…

– Глядя на твою реакцию, мне кажется, что нет, – Гандива пожал плечом и откусил пончик. Развод шоколадной глазури отпечатался на губах, и он тут же слизал его кончиком языка.

В этот момент Шале искренне ненавидел старосту, но отнюдь не за наигранную спесь и стремление выглядеть весомым. Пончик – вот причина. И шоколадная глазурь на золотистом тесте: свежая, чуть заветренная от сухого воздуха столовой. Если бы Гандива рискнул закатить глаза от удовольствия, он не погнушался бы его ударить.

– При чём тут моя реакция? – фыркнул Шале. – Как хочу, так и реагирую. Если тебя это задевает – твои проблемы.

– Меня в данный момент задевает только спинка соседнего стула. Будешь пончик? – Гандива неожиданно придвинул к Шале свою тарелку.

– Мораторий! Ты специально это делаешь?!

– Ах, да, – Гандива поджал губы. – Прости. Я правда забыл.

Какое-то время, Шале молча жевал хрустящие наггетсы, обмакивая лакомые кусочки в соус из вяленых томатов. У него были причины сомневаться в искренности слов Гандивы. Но некоторые вещи заставили взглянуть на старосту потока под другим углом. Они никогда не знал такого Гандиву. Раньше Шале видел лишь блатного и не слишком одарённого спесивца с завышенным чувством собственной важности. Да, Гандива был неуклюж в своей инертности, абсурден от отсутствия чувства юмора и жесток. Но одинок. Возможно, оттого, что всё падает ему на тарелку без каких-либо усилий. Даже в онлайн-играх не любят читтеров.

Староста одинок. Он очень хочет понимания, несмотря на то, что не прилагает никаких усилий для достижения этой цели. А Нери, должно быть, немного понимал его. Но, тем не менее, не замечал самого главного. Того, что счастье и самоутверждение для Гандивы не в статусах, которыми его заклеймили, возможно, против его воли.

Проглотив последний пончик, Гандива бросил тарелку в дезинтегратор.

– Ты идёшь на семинар по технике безопасности? – непринуждённо поинтересовался он.

– Ты мне? – Шале застёгивал рюкзак в надежде, что староста с его навязчивостью испарится прежде, чем он закончит. Молния жалобно взвыла под натиском пальцев, не желая сходиться над втиснутым в узкое пространство тренировочным костюмом. Шале никогда не оставлял сменную одежду в раздевалке, опасаясь, что его брэндовые вещи могут выкрасть.

– Ты видишь здесь кого-нибудь ещё? – Гандива нахмурился. – Идёшь?

– А куда мне ещё деваться? – Шале ничего не оставалось, как подчиниться.

Забросив недоеденный наггетс в дезинтегратор мусора, Шале поспешил следом за Гандивой. Он намеренно старался держаться чуть позади, дабы любопытствующие не поняли, что они идут вместе.