Мария Бессонова – Снова любить (страница 5)

— Супер. До пятницы.

— Ага, пока.

Ну вот. Снова общаться с курьером.

В порыве какого-то бессилия я неожиданно для себя самой пишу одному из найденных мной ранее парней. Первому попавшемуся. Андрею. Вроде как медик. Не придумываю ничего лучше, чем притвориться, что коллекционирую анекдоты про разные работы. И он почти сразу и без каких-либо уточнений весело скидывает мне видео, где перед сокурсниками рассказывает анекдот про мёртвого младенца.

Жесть.

Пишу в ответ что-то вроде благодарности и убегаю на основную страницу. Снова на страницу к бывшему.

Он хоть и не мог меня рассмешить, но хоть не сыпал чёрным юмором. Правда, я читала, что чёрный юмор — признак адекватности и высокого интеллекта, а вот с сарказмом всё куда хуже. Это уже признак социопатии.

И вот я снова открываю нашу переписку, в миллиардный раз перечитать наши сообщения, но вдруг телефон глючит, и касание срабатывает дважды. Первый раз заходит в диалог, а во второй, к моему ужасу, совершает звонок. За долю секунды моё сердце начинает бешено колотиться, руки трястись, и к щекам приливает вся кровь. Я жму «Отменить». Включаю авиарежим. Выключаю телефон. И для верности закидываю телефон под подушку.

— А-а-а, — из меня вырывается стон.

Я закрываю лицо руками и ухожу как можно дальше, чтобы успокоиться. На кухню. Где снова, как призрак, смотрю из окна на улицу.

8 Артём

После отпуска всегда трудно возвращаться на работу. Но этот день я, наверное, запомню на всю жизнь. По крайней мере, мне так кажется за неохотным завтраком, который проходит в тоскливой, холодной зимней темноте утра.

Всего через час — в семь утра — меня ждёт утренняя тренировка с моими маленькими дьяволами, но до этого ещё надо отвезти Настю до института, так как с таким лицом её точно… даже не знаю что, но что-то точно. Днём у меня две декабрьские клиентки в спортзале, потом надо успеть забрать Настю и вернуться в бассейн к своим маленьким монстрам. Хорошо хоть не надо ехать загород на склон и к Дашке с лыжами. Иначе к завтрашнему дню меня бы уже не было.

Подвозя Настю до института, мне всё кажется, что я сплю.

— Может, Глыбко сжалится и поставит автомат? — ноет Настя, пытаясь на ходу как можно лучше замазать синяки.

— Может, — киваю я.

— Не, этот не сжалится. Решит, что грим. Попасть бы к Лазаревой. Она сердобольная. Ай, — ахает она, когда мы подскакиваем на лежачем полицейском, и она заряжает себе кисточкой по синяку. — Из-за этой дурацкой рожи я все пробы пропущу!

Она захлопывает зеркальце и начинает пыхтеть. Мне уже кажется, что она вот-вот заплачет от досады, но она берёт себя в руки.

— Ничего. Я готова. Я готова. И Глыбко меня не пугает.

— Всё пройдёт хорошо, — говорю я в попытке поддержать, но мои усилия сводятся к нулю одним гигантским зевком.

— Не будет. Ты бы дал роль человеку-огру?

— Дал бы.

— Дал бы, — передразнивает она. — Если волосы распустить, лучше?

Я неопределённо мотаю головой. И Настя закатывает глаза. Я ещё несколько раз зеваю и чувствую, что мы каким-то образом успели поссориться, так как Настя уходит, не сказав мне ни слова и даже не ответив на пожелание удачи. Возможно, я всё-таки заснул и как лунатик наговорил ей кучу гадостей. А возможно, я вообще всё ещё сплю в своей тёплой, уютной кровати.

На утренней тренировке появляются все. Такого давно не было. А их, между прочим, четырнадцать. Ещё раз быстро пересчитываю головы в шапочках. Да, все. Шесть девочек, восемь мальчиков.

— Вы такой загорелый, Артем Сергеевич! — смеётся Яна.

— Да, прям загар в нашем стиле, — подхватывает Максим, рисуя на лице их обычные летние следы от трубки, шапочки и очков.

— Да-да, смешно, — говорю я. — Рассказывайте, как ваши сборы?

Они наперебой сообщают, что Екатерина Евгеньевна их замучила, что плавали они одни ускорения и только основным стилем.

— Ладно, не надо тут придумывать. Тренировки составлял для вас я. Так что не обманете. Давайте сейчас простенькую разминку — 800. По двести упражнения каждым стилем.

— А дальше? Ускорения? — устало интересуется Никита.

— Нет. Дальше лесенка. А вечером поговорим про соревнования, — немного медлю, оглядывая всех, и строже добавляю: — И про ваше поведение в лагере. Всё, прыгайте.

Они как можно медленней, потягиваясь и переговариваясь, лезут в холодную воду. Арина, как обычно, переспрашивает у девочек задание, Егор убегает за очками в раздевалку, Максим сталкивает Никиту в воду, и тот начинает брызгаться. Рита и Вика, которые ещё не успели залезть в бассейн, начинают верещать.

— Так, всё. Быстро! — прикрикиваю я.

И наконец разминка начинается. И вот что хочу сказать: ничто так не будит, как четырнадцать детей возрастом от 11 до 15 лет в воде. Да, они умеют плавать, но у них нет мозгов. Я много раз замечал, как мальчишки «тянут» друг друга или девчонок за ноги так, что те от неожиданности могут захлебнуться. А уж если кто-то вдруг и правда захлёбывался, то сердце останавливалось. Поэтому я безостановочно за ними слежу, хоть и делаю вид, что уткнулся в телефон. Раньше у меня было по четыре группы, но такой стресс не стоил тех денег, которые мне платили. Поэтому я остался только у этих балбесов. Четырнадцать (уже моих) детей. Они все разные, все интересные, все способные довести до инсульта. И я всех их люблю. Даже Яну, которая издевается над Ликой. Мне кажется, в глубине души она хорошая.

— Артем Сергеевич! — кричит Арина. — А всего сколько? 600?

— 800, — отвечаю я.

Даже Арину, у которой память, как у рыбки…

После разминки они плывут лесенку. Это, когда сначала сто метров, потом двести, за ними триста и четыреста. А дальше в обратную сторону. Никто не халтурит, не срезает, так что все вовремя расходятся собираться в школу.

— Не опаздывать! — командую я напоследок.

— До вечера, Артем Сергеевич! — прощаются ребята.

— До свидания, — последней говорит Лика.

— Лик, погоди.

Девочка останавливается. Маленькая, с мокрыми волосами, следами от очков и закутанная в полотенце, она выглядит немного испуганной. Лика перешла в мою группу всего полгода назад и сразу попала под огонь Яны и её свиты. Возможно, потому что она младше их всех, а может, потому что она очень хорошо плавает, и они чувствуют угрозу.

— Всё в порядке? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает она, глядя в пол и растягивая в руках шапочку.

— На сборах проблем не было?

— Нет.

— Тяжело не было?

— Нет.

— Девочки не доставали?

Качает головой. Точно врёт. Нужно будет расспросить Катю.

— А жила с кем?

— С Асей и Лизой.

— Ну хорошо. Ладно, беги. До вечера.

— До свидания.

Она уходит, и я отправляюсь в тренерскую пить кофе. Здесь уже спит на диване Дима, тренер малышни. И переодевается Руслан, «надсмотрщик за бабульками», как мы его называем.

— Ты сегодня до закрытия? — спрашивает Руслан.

— Как обычно, до половины десятого. А что?

— Хочу свалить пораньше. Закроешь всё?

Я до одиннадцати торчать тут не хочу, так что пинаю диван.

— Димас, сегодня ты закрываешь.

— Не-е-е, — мычит он. — Я до шести.

— Да-а-а. Ты живёшь через дорогу, так что закроешь.

— Ну, блин. Ладно.