Мария Бессонова – Снова любить (страница 12)

Она смотрит как коршун, и я сдаюсь.

— Ладно, давай по-быстрому. Я — ласты, трубки, лопатки, ты — доски, колобашки и… что найдёшь.

— Ок.

Пока Катя спокойно собирает свою половину вещей, я как сумасшедший ношусь по всему бортику в поисках разбросанных предметов.

— Я опять опоздаю, — говорю я через 10 минут, когда мы пересекаемся у стойки с инвентарём.

— Ладно. Беги-беги, я всё доуберу. Совсем чуть-чуть осталось.

— Да? Спасибо! И скажи Егорке, чтобы в понедельник был вовремя!

Убегаю. На ходу переодеваю промокшие носки на сухие и вылетаю с курткой в холл. Но тут меня останавливает мужчина. Только спустя долгих тридцать секунд я вспоминаю, что это отец Лики.

— Простите, Артем Сергеевич, а Лика скоро?

— Лика? Я их давно отпустил, — удивляюсь я.

— Я уже полтора часа её жду. Не выходила.

— Может, она всё-таки ушла?

Качает головой.

Ну блин. Надеюсь, эти дьяволицы её не убили.

— Я пойду поищу. Может, с девчонками заболтались.

Снова снимаю носки и возвращаюсь на бортик.

— Что-то забыл? — кричит Катя с другого конца.

Иду в её сторону, чтобы проверить сушилку. Ярко-розового Ликиного купальника нет. Также как и её полотенца с рыбками. А вещи остальных вроде на месте.

— Можешь проверить женскую раздевалку?

— А что такое?

— Просто глянь, Лика там?

— Хорошо.

Проходим к двери в женскую раздевалку.

Катя заходит.

— Лик, ты тут? — кричит она.

Тишина, только вода в душе льётся. Катя оборачивается и кивает мне.

— Она одета? — спрашиваю я.

— В купальнике, — говорит Катя, выходя обратно. — Мне остаться?

— Нет, я сам. Спасибо.

Катя уходит обратно доубираться, пока не пришли субботние бабушки на аквааэробику и поздние группы.

— Лик, ты одета? Я сейчас зайду.

Аккуратно приоткрываю дверь и захожу.

— Лик, ты чего? Тебя там папа ждёт.

Она плачет.

— Лика…

Ноль реакции.

— Из-за тебя нам придётся оплачивать огромный счёт за перерасход воды, — пытаюсь пошутить я.

Но она начинает рыдать.

Подхожу и выключаю душ, чтобы присесть рядом на корточках.

— Ну, что случилось?

Она качает головой.

— Яна?

Кивает.

— И остальные, — выдавливает она.

— Я поговорю с ними, — пытаясь успокоить, говорю я.

Качает головой и поднимает свои несчастные глаза.

— Я больше не хочу плавать!

— Нет. Хочешь. Ты большая молодец. И не вздумай бросать то, что тебе нравится, из-за этих девочек.

— Они со мной не разговаривают. И постоянно обзываются. То «карлик», то «валик», то «нолик»…

— Они тебе завидуют. Ведь ты только перешла и уже всех обгоняешь.

— Я не хочу…

Кажется, она сама не знает, чего не хочет.

— Я слышал, что ты на прошлой неделе специально проиграла Арине последний старт.

Она немного испугана.

— Я подумала, что они… но они стали обзывать меня жирным тормозом. «Бубликом».

Как можно обзывать жирной эту малышку…

— А в лагере мы все вместе срезали, и Екатерина Евгеньевна нас поймала. Она спросила меня, и я соврала, что мы проплыли всё. Так они начали называть меня «жуликом».

Она снова начинает рыдать, а я наконец нахожу логику в их кличках.

— Ты сегодня проплыла отлично. Через две недели старт, и я думаю, ты можешь выполнить КМС, если постараешься.

Она трясёт головой.

— Нет. Не могу.

— Можешь. И снова поедешь на Россию.

Она немного улыбается сквозь слёзы.

— В Москву поедем. Ты, я и кто-нибудь из мальчишек.

Она утирает слёзы.