Мария Бершадская – Большая маленькая девочка. Книга 2 (страница 9)

– Ещё тёплые… Я бы такую ТОЧНО съел! Мишка, думаешь – возьмёт?

– Может, объясните, в чём дело? – разозлилась я.

– Смотри сама, – буркнул Глеб.

Тропинка, ведущая к старым домам, спускалась с горки – невысокой, как раз для малышей или тех, кто только учится кататься на лыжах. Внизу, уткнувшись головой в клетчатую сумку, спала собака – серая, как пыль под кроватью. На вторую сумку намело сугроб.

– Она уже три дня тут лежит, – вздохнул Кит. – Мы и сосиски таскали, и колбасу. Не берёт.

– Я знаю, она раньше вон в том зелёном доме жила, – Хвостик ввинтился между Мишкой и мной и затараторил, глотая слова. – А потом все оттуда уехали. Мы кататься пришли – а она тут. Я звал – а она не слушается.

– Никуда она не пойдёт, – вздохнул Кит. – Она сумку охраняет.

– А зачем её охранять? – удивилась я.

– Набросали туда какой-нибудь ерунды, а собаке сказали стеречь. Вот она и рычит на всех. И еду у чужого не возьмёт, и не уйдёт никуда, – голос у Глеба стал хриплым от злости. – Её бросили, а она – все правила соблюдает. Жи-ши пиши с буквой «ы»…

Я много раз видела Глеба в школе, но мы никогда не разговаривали. Он вообще не стоял на месте – всегда прыгал, размахивал руками, выскакивал из-за угла. Его рыжие волосы торчали в разные стороны – как будто у него на голове горел маленький костёр. И вот теперь Глеб сидел на корточках, совсем непохожий на себя – тихий, какой-то потухший.

Кит бросил вниз половину котлеты. Она приземлилась прямо на сумку, но собака так и не открыла глаз. Вокруг неё было полно еды – замёрзшей, засыпанной снегом, нетронутой.

Я представила, как она стережёт никому не нужную сумку, как на её тёплую серую спину падает снег, и все, кто играет в парке, расходятся по домам, а она остаётся, и небо над ней становится чёрным… Во рту стало горько – как будто я откусила большущий кусок лука.

– Мишка, это же… убийство какое-то! Мы что, будем просто стоять и смотреть?!

– Можешь просто сидеть, – разозлился Мишка. – Откуда я знаю, как её отсюда выманить. Я что, дрессировщик?!

– Если бы хозяйку найти… – вздохнул Хвостик.

Никто не обращал на него внимания. И только я поняла, какую важную вещь он сказал.

– Точно! Мы сумку достанем. А по вещам, как по уликам, вычислим, кто хозяин!!!

Мишка, Глеб и Кит одновременно повернулись и уставились на меня. А Костик-Хвостик так запрокинул голову, что чуть не свалился в сугроб.

– Это ты здорово придумала, – кивнул Глеб. – Если постараться, мы сумку лыжной палкой подцепим. Нужно только придумать этот… отвлекающий манёвр.

– Я буду манёвром! – обрадовался Костик-Хвостик. Наконец-то и для него появилось дело. – Послушайте! У меня даже свисток есть – вот. Я его на два «киндера» выменял!

– Ещё минута – и у меня голова лопнет, – простонал Глеб.

Костик свистел. Собака лаяла. Она даже встала и теперь пыталась цапнуть зубами красные варежки на верёвочке, привязанные к лыжной палке. Наверное, думала, что кто-то очень хитрый и шумный пытается украсть клетчатую сумку. Она так сердито её защищала, что совсем не обращала внимания на то, что происходит у неё за спиной.

А у неё за спиной Кит, Глеб, Мишка и я добывали улики.

– Главное, не трусь и делай всё быстро, – сказал мне Мишка.

Ну да. Это как на контрольной по устному счёту – когда нужно успеть сложить все цифры и записать правильный ответ. Как только Маргарита Романовна говорит: «Дети, будьте внимательны и не волнуйтесь», я сразу начинаю волноваться и что-нибудь забываю.

Сейчас нужно было сложить меня с лыжной палкой и прибавить ко мне Кита, Глеба и Мишку.

Я легла на живот и стала сползать с горки, помогая себе локтями и коленками. Мишка плюхнулся в снег и схватил меня за ноги. Теперь я и Мишку тянула вниз. А чтобы мы не скатились, Кит и Глеб крепко держали его за ботинки.

Лыжной палкой я подцепила клетчатую сумку за ручку, и Кит с Глебом, пыхтя, РЕШИЛИ этот длиннющий пример: сумка + лыжная палка + я + Мишка = мы добыли улики, ура!

Пятясь, они вытянули нас, как связку охотничьих колбасок, и упали на снег.

И тут, не сговариваясь, мы заорали:

– Хвостик, выброси свисто-о-о-о-ок!!!

– Это не улики, а мусор какой-то! – мрачно сказал Мишка.

Куча бумажек, флакончики с засохшим лаком, старые тюбики помады, коробки от краски для волос, какая-то сиреневая тряпка…

– Да уж. – Глеб вытащил журнал с голубоглазой красавицей на обложке, прочитал название и хмыкнул. – «Жизнь звёзд». Мы чё, будем хозяйку по звёздам искать, как эти самые… гороскопы?

– Не гороскопы, а астронавты. То есть… тьфу… астролóги, – солидно сказал Кит. Он был похож на профессора – серьёзного, с аккуратным кругленьким животом. Только синий от холода нос портил впечатление.

– А может, это очень ВАЖНЫЙ мусор, – обиделась я. – Никакие детективы так сразу не говорят! Нужно внимательно всё посмотреть.

Глеб дышал на замёрзшие пальцы.

У Костика-Хвостика из носа текло.

– Ладно, – сказал Мишка, – пошли ко мне. Там разберёмся.

Мы вытряхнули сумку на ковёр в Мишкиной комнате.

– Нужно смотреть очень внимательно, – сказала я. – Тут без дедукции не обойтись.

Глеб и Кит уставились на Мишку, как иностранцы на переводчика.

– А, – махнул он рукой, – она этот сериал про Шерлока все каникулы смотрит!

– Это где Крамбер… Камбер…

– Бэтч, – кивнул Мишка.

– Ну и о чём тебе это говорит? – Глеб щёлкнул по флакончику с розовым лаком.

Я задумалась.

– Вот, смотри… Таких флакончиков – четыре. И все одинаковые. Значит, хозяйка собаки – женщина, которая красит ногти ярко-розовым лаком. И ещё она плохо его завинчивает – лак ещё не кончился, просто засох, и она уже покупает следующий, точно такой же.

– Наверное, у неё длинные ногти, – задумчиво сказал Мишка.

– А ещё помада. – Я открыла тюбик. – Тоже ярко-розовая. И в других тюбиках остался почти такой же цвет. У нас уже есть две улики – мы знаем, какого цвета у неё губы и ногти!

– И волосы. – Кит вытащил коробку с улыбающейся блондинкой и прочитал: – Ледяной блонд.

– И что? Будем искать тётку с ледяными волосами и розовыми ногтями? – недоверчиво спросил Глеб. – Думаешь, она такая одна в городе?

Кит задумчиво перебирал валяющиеся на ковре бумажки.

– Это всё проездные. На трамвай. Значит, она с этими ногтями, губами и волосами ездит в трамвае каждый день. На работу, наверное.

– А по дороге читает журналы «Мир звёзд». Вон их тут сколько – целая куча.

– Смотри, какая одежда, – засмеялся Костик-Хвостик, вытягивая сиреневую тряпку. – Её, наверное, собака жевала.

И точно – тряпка оказалась фартуком. Весь подол был в дырочках от собачьих зубов.

– Где-то я такие фартуки видел, – нахмурился Глеб. – Смотри, у него ещё подсолнух на кармашке нарисован.

– Трамвай… Подсолнух… Фартук, – забормотал Мишка, глядя стеклянными глазами куда-то в окно. – Точно!!!!!! Если ехать на пятом трамвае – после музыкальной школы остановка. Универмаг «Подсолнух».

– Мишка, ты – гений! – заорала я. – Значит, она работает в этом универмаге!!!

Мишка пошевелил бровями и добавил – так, между делом, чтобы уже окончательно добить меня своей дедукцией:

– Там у продавщиц не фартуки, а халатики – жёлтые, тоже с цветком на кармане. Я в этом «Подсолнухе» футбольный мяч покупал. Так долго выбирал, что проголодался… А на первом и втором этажах кафешки есть…

– Тоже мне важная информация, – фыркнул Кит.

– Между прочим, у тех, кто в этих кафешках работает, такие же фартуки – сиреневые… как черничное мороженое.

Я думала, Мишка сейчас покажет Киту язык. Но он даже не повернулся в его сторону.