Мария Бережная – Дом без номера (страница 27)
В детстве она была шкодливым белым котенком с коричневыми полосками. Да-да, в семье простого тигра родилась такая смешная штуковина! И спустя несколько лет бегала по тайге Тай – белая тигрица с коричневыми полосками и голубыми глазами, любопытная – страсть! Как почувствует, что рядом стоянка охотников или туристов, – обязательно выйдет, сунет нос куда-нибудь, всё послушает, всё обнюхает и уйдет довольная. Охотникам вроде бы только и нужно, что прибавить очередную диковину к своей коллекции трофеев. Но тайга хранила Хозяйку, и тигрица всегда умудрялась уходить в самый последний момент, хоть и подпускала к себе людей на расстояние вытянутой лапы. А те стрелять в нее почему-то не решались и потом говорили, что у нее очень человеческий взгляд.
«Почему меня боятся?» – удивлялась Тай и совсем по-человечески пожимала плечами.
И в самом деле – чего бояться огромную белую тигрицу? Особенно, когда она беззвучно подходит к сидящему у костра человеку, а потом шумно дышит ему в плечо.
Однажды Тай услышала странную музыку. И, разумеется, сразу побежала смотреть, кто же играет ночью на флейте, да еще и в тайге. Откуда она знала, что это флейта? Не знала, конечно, – просто пошла на звук, вот и всё.
– Привет! – сказал огненно-рыжий флейтист и отложил инструмент.
Тигрица удивленно наклонила голову и чихнула, что на ее языке, видимо, тоже значило «привет».
– Эге, ошибочка вышла! Подожди немного, а? Я доиграю – и потом всё решим, хорошо?
Хозяйка легла и стала слушать. Музыка рыжего человека действовала на нее странно. Тигрице казалось, что кто-то разминает ей все мышцы, а ветер расчесывает шерсть… Тай даже зажмурилась и подставила большую голову под теплые переливы музыки.
А когда открыла глаза, то долго разглядывала голые руки вместо привычных лохматых лап.
– Кто я? – спросила тигрица.
– Человек.
– Я же была… р-р-р?
Рыжий музыкант пожал плечами и улыбнулся.
– Понимаешь, у тайги должен быть Хозяин. Он рождается человеком, вся тайга подчиняется ему, а он умеет становиться тигром. А тут случилось наоборот – родилась ты, да еще сразу тигром! Вот я и дождался случая, чтобы превратить тебя в человека – сегодня как раз родился новый Хозяин.
Бывшая тигрица озадаченно потерла рукой подбородок.
– А почему я умею говорить? И знаю много странных вещей?
– Умница! – умилился рыжий. – Я дал тебе эти знания с помощью музыки.
– И что я теперь буду делать?
Рыжий вздохнул.
– Есть у меня один Дом на примете, где за тобой присмотрят. А ты поможешь им.
– Как? В чем?
– В борьбе со Злом, – торжественно заявил рыжий.
Пару секунд он сохранял серьезное выражение лица, но потом не выдержал пафосности фразы и весело рассмеялся.
Глава 31
История Слегка Безумной Шляпницы
Это случилось поздним осенним вечером в одном из баров Парижа. Конечно, где же еще можно встретить Слегка Безумную Шляпницу осенью, как не в Париже?
Она сама подсела ко мне и пару секунд молчала, разрешая беспардонно себя разглядывать. Я по натуре не наглец, но внешность Шляпницы располагала к тому, чтобы делать это именно жадно и беспардонно, впитывая сочные цвета, как губка, чтобы потом раскрашивать этими красками серые будни.
Волосы Шляпницы, собранные в замысловатую прическу, переливались всеми оттенками шоколада: от карамельно-ирисового до почти черного, горького. Длинное темно-вишневое платье из какой-то тяжелой материи не скрывало фигуру, а, скорее, давало простор для воображения. В руке незнакомка держала самую странную шляпку из всех, когда-либо виденных мною.
Наконец Слегка Безумная Шляпница решила, что хватит ее разглядывать, кинула шляпку на стол, улыбнулась и заговорила:
– Ах, если бы у меня был миллион!..
– Миллион чего, мадам?
– Неважно. Ну, не будьте же скучным! Просто миллион… Разве я бы делала тогда эти шляпки?
Я медленно кивал, делая вид, что соглашаюсь с ней. А на самом деле просто слушал.
– Если б у меня был миллион, я бы курила длинные тонкие сигареты и загадочно молчала при этом. Зачем говорить, когда есть миллион? А еще я бы пила кофе – черный, густой, крепкий кофе из маленьких фарфоровых чашечек. Возможно, я бы его и не любила, но когда есть миллион, нужно пить только такой!
Решив, что это намек, я заказал нам кофе по-турецки, но Слегка Безумная Шляпница только рассмеялась:
– Что вы! Я ж совсем не об этом! Если б у меня был миллион, я бы гуляла по улицам Марселя, Парижа… Монако! Нет, в Монако я бы не поехала…
– Мадам, но вы уже в Париже!
– Конечно. Но согласитесь, просто быть в Париже и быть в Париже с миллионом – это большая разница!
Я засмеялся, и Слегка Безумная Шляпница тоже. По-другому ее называть невозможно. Я мысленно видел, как она делает свои шляпки и сама же их носит, как напевает во время работы и разглядывает каждую свою шляпку, будто любимое дитя.
– Жаль, что у вас нет миллиона, мадам!
– Действительно, жаль. Мой муж Генри говорит, что деньги должны «вращаться». Куда вращаться и как? Вокруг Солнца по орбите? Знаете, что такое орбита? Я теперь тоже знаю. Генри говорит, что пока не может просто взять и вытащить… забрать… О! Изъять! Изъять из оборота такую сумму и дать мне. Но к Новому году он обещал. И тогда у меня будет миллион…
Она почти ложится на стол и, подпирая голову руками, заглядывает мне в душу глазами кофейного цвета. Два огромных, глубоких кофейных озера с оттенком вишни и корицы.
– Но знаете что? Тогда он мне будет уже не нужен. Ах! Если бы у меня
Она вздыхает и уходит. Я еще долго буду вспоминать мою Слегка Безумную Шляпницу. Ведь она же права! Зачем нужен миллион потом, когда хочется его прямо сейчас?
Но подождите, не расходитесь!
Вы знаете, что после финальных титров еще много интересного? Там создатели фильмов обычно прячут самое вкусное, конфетку для терпеливого зрителя. И вы, вы… и еще вы – тоже получите свою конфетку от меня за то, что досидели до конца моего рассказа о Шляпнице!
Я встретил ее еще раз через год в аэропорту Барселоны. Она сидела в кафе – не женщина, а легкий бриз, размытая пастель с картин Моне. Светлые волосы с рыжиной, зеленые с солнечными зайчиками глаза, белая кожа и персиковый сарафан. Это действительно была она, хотя даже голос в этот раз звучал по-другому: в нем слышались размытая акварель, и флейта, и еще сливочный латте. Вот по этой нотке латте я ее и узнал. А еще по тому, что напротив нее с отрытым ртом застыл очередной болван и зачарованно слушал ее слова. И, конечно же, по шляпке – светло-бежевой, украшенной огромными живыми маками.
– Знаете… Нет, вы не знаете, вы даже не представляете! Ах, если бы у меня был самолет! Правда, не смейтесь, настоящий самолет! Я б ни от кого не зависела, и мой дом всегда бы путешествовал со мной… Вот о чем я мечтаю – о доме, который, когда я захочу, поднимет меня в воздух. Я буду завтракать в облаках! Вы завтракали в облаках? Я тоже пока нет. Но буду обязательно! Недавно я хотела миллион, и он у меня появился, но теперь я хочу самолет. Ах, если бы только!..
Глава 32
Чем еще занимается Варцлав, когда уходит из Дома
Однажды, отдыхая в Карпатах и гуляя по горам, я увидела странного человека. На самом деле здесь только странные люди и попадаются, но этот, как мне показалось, побил все рекорды. А может, дело в том, что сама я с детства была удручающе нормальной.
Парень, на первый взгляд, ничем особенным не выделялся. Только глаза у него оказались рыжие. Не карие и не желтые, а именно рыжие.
А еще он ставил на вершине очередной взгорки – маленького холма – большую деревянную стрелку, указывающую на юг.
– Что вы делаете? – спросила я, подходя ближе.
Он улыбнулся, откинул со лба чересчур длинную челку и посмотрел на меня сверху вниз.
– Как хорошо, что вы пришли! Подайте мне вон ту веревку, пожалуйста!
Он махнул рукой и, когда я передала ему клубок, продолжил свое занятие.
– Так что же вы делаете? – повторила я свой вопрос.
Парень спрыгнул с холмика, отряхнулся и обезоруживающе улыбнулся.
– Это указатель для птиц, летящих на юг. Природные навигаторы, чувство направления и прочее – хорошо. Но вдруг у какой-нибудь птицы всё это откажет и она потеряется? А тут стрелка есть!
И он опять махнул рукой, словно указывая, куда лететь заблудившимся птицам. Я рассмеялась.