Мария Бережная – Дом без номера (страница 24)
А еще Хаим любит жизнь, и здесь, в его маленькой квартире, она светит ярче всего.
Свою квартиру Хаим гордо называет «Мексика!» – именно так, с восклицательным знаком на конце. Хаим никогда не бывал в этой стране, но мечтает о ней. Даже нет, не мечтает – он откладывает Мексику на совершенно особенное время. Именно так: «совершенно особенное»! И тоже с восклицательным знаком.
Просто Хаим любит яркие цвета. И часы.
Иногда он долго собирается и, громко шаркая ногами, спускается по лестнице, чтобы все слышали: старый Хаим пошел по делам, ему куда-то надо, где-то его очень ждут.
Но далеко от Дома он не отходит. Сначала Хаим проходит восемь кругов в одну сторону, а потом восемь кругов в другую. Потом добредает до книжного магазина, потом – до магазина с табаком и только после этого возвращается домой. В книжном он покупает свежие газеты, а в табачном – трубочный табак, который, кстати, давно нигде не производят. Эту марку невозможно было купить уже лет десять назад, но для Хаима она всегда есть. И еще в одном месте он покупает особенный молочный шоколад. Шоколад – это его тайна: сам старик его не ест, но покупает. Потому что нужно.
Некоторые жильцы Дома думают, что Хаим очень одинокий старик. Некоторые иногда по ошибке думают, что он еще и несчастный старик. А на самом деле он просто старик.
Он любит пить кофе, очень сильно разбавленный молоком, и, жмурясь от радости, смотреть, как солнце ползет сначала по оранжевой части стены, потом по желтой, потом – по синему пятну на фиолетовом фоне, а потом окончательно путается в цветах и сдается, уверяя, что такого оно еще не видело. Хаим любит удивлять. Солнце или гостей – это уж кто заглянет к нему в квартиру. Он даже подумывает перекрасить стенку в ванной в зеленый цвет. А потом – в малиновый и тоже пройтись по ней шкуркой. И ему не надоедает, нет.
Кстати, вы еще не видели балкон – тот самый балкон, где Хаим выложил пол разноцветной плиткой? Сам выложил! Каждая плиточка имеет свой оттенок голубого или синего. Почти год он ходил по разным магазинам, высматривая плитку с нужным цветом и рисунком, и покупал по одной штуке. Целый год у него было очень увлекательное занятие – искать плитку. Он хотел таким образом сделать на балконе море. А теперь он ищет соломенного страуса и двух деревянных жирафов. Страуса он поселит на кухне, жирафов определит на балкон. Если вы где-нибудь увидите такие фигурки, обязательно скажете старому Хаиму, ведь правда? И кстати, который час?
Сегодня к Хаиму пришла тетушка Софа и, улыбаясь, сказала:
– Ну хогошо, стагый дугак! Согласна я. Согласна и хотела бы тепегь знать, что ты будешь с этим делать! А?
Она воинственно вскинула подбородок, но глаза ее при этом счастливо сверкнули.
Хаим пододвинул тетушке свое самое любимое кресло и поцеловал руку.
– Самое время, дорогая! Завтра… Нет, сегодня! Сегодня мы полетим в Мексику!
Тетушка Софа покачала головой, но Хаим не позволил ей ничего сказать, а невозмутимо продолжил:
– Ты только представь себе: смотрят на нас удивленные люди, а мы, два старых перца, проводим свой медовый месяц в Мексике! И, кстати, я даже знаю, который час!
А потом он хитро улыбнулся и достал из тумбочки ее любимый молочный шоколад.
Глава 27
Доктор, который уже живет в Доме без номера
Иногда Доктору удается не просыпаться неделями. Ходить на работу, делать домашние дела и даже ездить к родственникам – и в то же время не просыпаться. Он улыбается, общается, и те, кто ни разу не видел Доктора в другом состоянии, считают его при этом совершенно нормальным.
И вот так он живет и живет во сне…
А потом в какой-то момент Доктор вздрагивает, оглядывается и замечает, что вокруг всё снова стало подозрительно ярким и невероятно прекрасным. Тогда он потягивается, улыбается и…
…иногда – бывает и такое – ему приходится огромным усилием воли гасить желание громко закричать. Согласитесь, когда человек вдруг ни с того ни с сего кричит на работе, это выглядит странно. Особенно, если дело происходит в морге – а наш Доктор работает именно там.
Но если он просыпается дома, то ему ничто не мешает встряхнуться, взлохматить шевелюру – и без того не образец порядка и аккуратной стрижки («Не то что у других мальчиков», – как говорила его мама) – и от души завопить:
– Я ПРОСНУЛСЯ!
И жильцы Дома без номера улыбаются. Доктор проснулся! Это действительно хорошая новость. Особенно радуется его дочь – пятилетняя Катя по прозвищу Кит Кат.
На самом деле его, конечно, зовут не Доктор. Он Кшиштоф Забровежский, патологоанатом. Сами понимаете, с такой профессией действительно захочешь проспать хотя бы часть рабочего времени.
Но в Доме все зовут его «Доктор». Кит Кат спросила как-то раз:
– А почему?
– Это уважительнее звучит.
– Гораздо увлажнительнее! – согласился ребенок.
На том и порешили.
Доктор лечит весь дом, а когда не лечит, то консультирует по всем существующим и несуществующим болезням, даже если ничем не болеешь, но просто очень хочется пожаловаться.
А еще никто не знает, есть ли у него жена. Он появился на пороге Дома в один прекрасный день вместе с еще совсем маленькой дочкой, и они остались здесь жить.
Конечно, Доктор засыпает не буквально – не ходит с закрытыми глазами и не храпит. Просто время от времени перестает следить за течением жизни. Устает. Болеет. Словом, у него притупляются все чувства. Говорят, это последствия давней травмы. Возможно.
Когда Доктор погружается в сон, то перестает замечать, какое яркое небо над головой. Ему не хочется играть с дочкой в геометрические магнитики. Нет, он не раздражается и не злится – всё так же покупает еду, делает свою работу, готовит завтраки для Кит Кат, помогает друзьям. Улыбается, даже смеется. Но при этом кажется, что его окутывает невидимый сонный кокон, сквозь который к окружающим людям не может пробиться тепло его души.
Этим теплом Доктор легко делится с пациентами, друзьями и семьей, когда просыпается. Он прикосновением руки снимает головные боли и останавливает приступы кашля, а ласковой улыбкой убивает на корню любую панику. Мими шутит, что если б Доктор всё время пребывал в состоянии бодрствования, то все его «пациенты» в морге ожили бы.
Итак, Доктор в очередной раз проснулся. Не успел он сварить первую чашечку кофе, чтобы поздравить самого себя с пробуждением, как в дверь к нему поскреблись.
– Можно?
В комнату робко заглянула беременная Хлоя, у которой не хватило терпения ждать, пока Доктор позавтракает.
Его квартира – копия студии Клик-Клака: просторное помещение, где комната начинается сразу от входной двери, только ванная и туалет отделены. Еще Доктор поставил небольшую ширму, отгородив уголок для дочери, на этом все переделки закончились. Поэтому Хлоя, сделав пару шагов от двери, сразу оказалась на «кухне».
– Конечно, милая моя! Погоди, ты же вроде не была такой беременной?
– Была, была!
После небольшой консультации по поводу суставов и связанных с ними болей, Доктор усадил Хлою пить кофе, специально для нее сильно-сильно разбавленный молоком, и обсуждать детей. Как же без этого-то?
– Знаешь, на самом деле я всё равно боюсь. Вроде у меня уже есть две дочки, а вот каким будет этот ребенок? Кто он будет?
– Она! – с улыбкой поправил ее Доктор.
– Девочка? Ну и хорошо.
– Ну, кто она будет – понятно: либо Алина, либо Карина, в крайнем случае – Марина, но тогда она окажется невероятно рассудительной и слегка занудной, ясное дело. И очень-очень взрослой. Сказать по правде, я тоже иногда побаиваюсь моей Кит Кат. Особенно, когда она пользуется косметикой.
Хлоя удивленно посмотрела на Доктора.
– Катя пользуется косметикой?
– А то!
В этот момент из-за ширмы вышла счастливая девочка, на лице которой красовались огромные сине-зеленые усы.
– Боже…
– Что ты, это просто гуашь! – воскликнул Доктор и, достав из кармана брюк пачку влажных салфеток, вытер чаду лицо и руки.
– А это что? – спросила Хлоя, показывая на саму ширму, на которой явно детской рукой было нарисовано странное рыже-зеленое создание, всё в пупырышках и перьях.
– Автопортрет двумя ладошками! – с гордостью объяснил отец девочки.
– Да-а-а… – протянула Хлоя, провожая взглядом Кит Кат. – Значит, мы не будем бояться?
– Не будем!
Когда Доктор просыпается, он даже шепотом умудряется говорить так, что после каждого его предложения стоит восклицательный знак.
Хлоины близняшки утверждают, что когда Кшиштоф Забровежский спит – он Доктор, а когда просыпается – Кшись. И ему, наверное, просто неинтересно всё время быть кем-то одним. Весь дом соглашается с девочками, но продолжает звать Кшиштофа Доктором – им хватает путаницы с именами близняшек.