Мария Бережная – Дом без номера (страница 17)
– Есть. Крылья есть у каждого. Просто они спрятаны глубоко в душе и надо уметь их расправлять. Какого цвета твоя душа, такого же цвета будут твои крылья.
Беа хитро усмехнулась, повернулась к нему спиной, и внезапно мальчик увидел ее крылья – густого синего цвета. Словно снял темные очки вроде тех, что как-то раз взял поносить у папы.
– Ух!
– Просто раньше ты не умел их видеть. Не все умеют.
– И у меня тоже такие есть? А я смогу их выпустить из души, как ты?
– Не знаю. Это покажет время.
Время показало…
Мальчик рос. Он видел крылья у многих людей, но его собственные как-то не торопились появляться, и он просто подсматривал за другими.
Сначала ему попалась смешная девушка с растрепанными, забавно торчащими в разные стороны волосами. Собственно говоря, именно ее волосы и бросались в глаза первым делом. А потом уже он заметил ее спутника, который что-то ей рассказывал. Они стояли на балюстраде дворца в старинном парке, где любил гулять наш повзрослевший мальчик. Ее крылья были радужными и прозрачными, сложенные они походили на накидку; у него же – густого черного цвета и очень тяжелые, но не угрожающие, а, скорее, спокойные, просто приковывали взгляд, как все насыщенные цвета.
А однажды он увидел серые крылья, похожие на большие клочья пыли. Ему подумалось, что у хозяина этих крыльев, темноволосого молодого человека, что сидел на земле, прислонившись к бетонной опоре моста, наверняка что-то случилось. Так и оказалось: этот парень потерял память. Он теперь жил под мостом, и наш герой с тех пор стал часто заходить к нему в гости.
Сидя у окна в кафе во время сильного дождя, он увидел пожилую пару, которая прогуливалась с большим зонтом по набережной. У обоих крылья были яркого янтарного цвета. Люди держались очень близко друг к другу, и невозможно было понять, где кончаются ее крылья и начинаются его, словно у них на двоих один большой солнечный плащ.
– Вот это единство душ! – позавидовал он тогда.
А у его преподавателя математики, солидного джентльмена в сером костюме и с постоянно суровым взглядом сквозь толстые стекла очков, крылья оказались несерьезного голубого цвета с вкраплениями белого. Как небо с облаками.
Когда у него родилась сестра, мама вернулась из роддома с изумрудно-зелеными полупрозрачными крыльями. А отец уже больше года щеголял терракотовыми, на вид такими же тяжелыми, как у того парня из парка.
«Интересно, а те, кто носят эти крылья, сами знают о них?» – размышлял он.
С родителями проще – у них он просто спросил, не скрываясь. Оказалось, что они не знают, каким украшением наградила их душа.
Его приятель из-под моста был в курсе. Он пожал плечами – думал, будто у всех такие есть, просто владельцы о них забыли. А то, что окружающие в большинстве своем не замечают чужих крыльев, даже если наступят на них, он понял еще в детстве.
Как-то раз наш герой встретил двух девушек, выходящих из зала игровых автоматов, куда он и сам часто заглядывал. В одной, с полупрозрачными радужными крыльями, он узнал девушку из парка, а у другой серебряные крылья мерцали тоже радужной каймой.
– Хорошие подруги, очень близкие, – решил он.
Но окончательно тоска по крыльям поселилась в его сердце, когда он увидел девушку с жемчужно-белыми крыльями. Она прошла мимо, послышался мелодичный перезвон не то серебряных, не то хрустальных колокольчиков.
– И такое бывает? – остолбенев на мгновение, пробормотал он.
– Это звенят ее серьги, – буркнул стоявший рядом друг из-под моста.
В тот же вечер, у него дома, они напились.
Вернее, напился друг – то ли в тоске по утраченной памяти, то ли еще из-за чего-нибудь, он не захотел рассказать. А нашего героя хмель не брал ни в какую. Друг уже давно спал, а он всё курил у окна и вел молчаливый диалог со звездами, судьбой и парочкой духов, случайно подслушавших беседу.
– Не спится? – пробормотал друг сквозь сон.
– Ага. Крылья хочу. Еще с Индии, понимаешь?
– Конечно.
Друг, покачиваясь, встал с дивана, подошел к окну и резким движением оторвал занавеску. Встряхнул ее, подняв облако пыли, и повязал на шею нашему герою.
– Вот твои крылья! И дай мне спокойно поспать – без твоих мысленных стенаний!
– Нашелся телепат на мою голову! – фыркнул он, пожал плечами и вышел из комнаты.
Импровизированные крылья волочились за ним пыльным покрывалом. И снова, как в детстве, он забрался на крышу – только уже другого, трехэтажного дома и с другой целью. Раскинул руки, глубоко вздохнул и сделал шаг вниз… на козырек второго этажа, где у него было своеобразное «гнездо». Там наш герой поерзал, устраиваясь поудобнее, с удовольствием потянулся до хруста в костях, разминая сначала руки, потом ноги, выгнул спину, как сытый кот, растянул крылья до предела…
КРЫЛЬЯ?!
Он вскочил на ноги и попытался заглянуть себе за спину, смешно подпрыгивая. Крылья! Белые, как у той девушки с колокольчиками!
Шальная мысль, вежливо постучавшись, появилась в голове и тут же заняла всё пространство.
– А почему бы и нет?
И, распахнув крылья, он шагнул – на этот раз с крыши…
Его друг как раз выглянул в окно, чтобы стряхнуть пепел с сигареты, и ехидно поинтересовался, глядя на то, как он, чертыхаясь, выбирается из кустов:
– Что, слава Икара не дает тебе покоя? Низковато летаешь!
– А на них вообще летать-то можно? Или это просто так – деталь одежды?
– Можно, только с большей высоты. Да и от дождя хорошо защищают.
Как только Голос договорил, картинка сразу пропала.
Я открыла глаза, потянулась и мысленно поблагодарила наваждение за хорошую сказку. Крылья так крылья, почему бы и нет?
Иногда их может подарить просто хороший друг. Даже если его об этом не просить.
Глава 20
История Оловянного солдатика на новый лад
Они вместе уже несколько десятков лет. Правда, когда они только встретились, их звали по-другому. И выглядели они тоже по-другому.
Она в то время носила пошлые эстрадные платья с дурацкими блестками и танцевала в кабаре.
А он был солдатом. Только вернулся из армии, и друзья посоветовали ему сходить развлечься.
Под Рождество, когда одиночество особенно сильно давило на сердце, он выбрал относительно недорогое заведение, где играла веселая музыка, и вошел. Как раз начинался ее номер.
Она изображала балерину, танцующую у озера под неуместно веселую песенку. Ужасный номер – пародия на «Лебединое озеро».
Он не видел ни короткого платья, ни пудры, которая толстым слоем покрывала ее лицо и плечи – пот начинал течь уже через несколько минут, проведенных на сцене (софиты жарили невыносимо).
Он видел ее усталые глаза, натянутую улыбку и танец. Танец, который она вела, несмотря ни на что.
Их роман был обречен с самого начала: хозяин кабаре тоже любил ее. Точнее, не любил – желал, как самую неприступную из всех «птичек». Она всегда ускользала из его рук в самый последний момент. Ускользала к своему стойкому солдату.
Они гуляли по улицам, покупали жареные каштаны, и он дул на каждый, чтобы его – его! – балерина не обожглась.
Он обожал ее молча, когда она танцевала.
Он обожал ее молча, когда по утрам, в маленькой квартирке, она готовила завтрак.
Он обожал ее молча по ночам, когда вся она принадлежала только ему, а не тем, кто бывал вечерами в кабаре.
Он всё делал молча, потому что был немым от рождения. А она говорила, что в этом есть особый шик: сразу видно – мужчина не разменивается на слова, просто делает, и всё.
Но рано или поздно должна наступить развязка. А то бы они так и гуляли вечно по парижским бульварам и ночевали в его маленькой квартирке.
Зрители замечали, что ее танцы стали еще прекраснее – появилась страсть, игра, энергия. И хозяин кабаре всё чаще выходил в зал именно на ее выступления. И как-то раз, уже под утро, когда она собиралась уходить, закрылся с ней в гримерке. Никто не знает, что тогда произошло, но кабаре загорелось и сгорело до самого фундамента. На пепелище нашли изорванное платье балерины и куртку от военной формы с оловянными пуговицами.
А наши герои пропали.
В далеком прошлом один писатель-сказочник увидел эту историю во сне. Он не знал, что такое «кабаре», он видел только Балерину и стойкого Оловянного солдатика. И пожар, который поглотил их обоих.