Мария Берестова – Выбрать волю (страница 6)
Генерал пожал плечами:
– Глядишь, у младшего Руэндира что-то и выйдет, – из их людей именно он сейчас налаживал связи с анжельцами.
– Если только он сможет быть достаточно демократичным, – сжал губы князь.
Соратники хмуро переглянулись. Ни один из княжеских родов Ньона не мог похвастаться своей демократичностью, а Руэндиры – тем паче.
Глава четвёртая
Вечером того дня, как и всегда бывало, Эсна не спеша прогуливалась по саду – у городской усадьбы он был небольшой, но весьма уютный. Обычно ей нравилось фантазировать тут о каких-то совершенно невозможных вещах, но сегодня мысли её были полны тревоги – из-за странного поворота в её судьбе.
Эсна не любила политические интриги, но более прочего она ненавидела то, что женщина в этих интригах является не более, чем разменной монетой. Именно политической необходимостью был продиктован её первый брак – отец искал союза с Веймарами, талантливыми выходцами из Анджелии. Вот и теперь её снова закрутило в вихре чужого противостояния, и никому нет дела ни до её мнения, ни до её чувств.
С детства Эсна привыкла ощущать себя пешкой в чужой игре; она была просто не слишком ценной фигурой на поле Кьеринов, и отец двигал эту фигуру так, как полагал нужным для своей большой партии. Конечно, он любил её, по-своему берёг и, уж точно, сделал всё, чтобы в своей жизни она ни в чём не нуждалась, и Эсна посчитала бы самой чёрной неблагодарностью упрекать в чём бы то ни было отца…
Но как же она устала чувствовать себя фигурой, а не человеком.
Личные желания и потребности Эсны были скромны и ни в малейшей степени не амбициозны. Втайне она грезила о романтической любви – прекрасно зная, что среди ньонцев такое не в чести, поэтому едва ли мечтам такого рода когда-нибудь будет суждено воплотиться. Зная, что не получит того, что ей желанно, она хотела бы, во всяком случае, не состоять в браке по расчёту, – и последние четыре года чувствовала себя почти счастливой. В родительском доме ей жилось свободно, отец не препятствовал её немудрёным развлечениям – резьбе по дереву да прогулкам под парусом.
Да, последние четыре года Эсна чувствовала себя свободной и настоящей. Подстраиваться под отца было несложно и привычно, это не обременяло её, и она рада была бы прожить так долгие годы, но… но реальность снова ворвалась в её жизнь, напомнив о её месте в этой жизни.
И сдалось же владыке крутить его невнятные интриги! Нашёл способ тешить амбиции. А ей теперь отдуваться, выходить замуж.
Своего будущего супруга Эсна почти не знала, хоть тот и был близким другом отца, – в Ньоне благовоспитанные дамы могли беседовать только с членами своей семьи. И каково ей придётся в новом доме… да ещё и замужем…
Впору было тосковать и плакать, но она была из тех женщин, которые не нагнетают обстановку заранее. Будущее ещё не определено; кто знает, что её там ждёт, в этом будущем? В конце концов, хоть в маленькой степени, но оно в её руках: у неё есть все козыри для того, чтобы построить с новым мужем достаточно комфортные отношения.
Жалко, конечно, что ей не дано выбирать не то что супруга – даже права на одиночество… Но этого она изменить не в силах, нужно работать с тем, что есть.
Приободрив этими мыслями саму себя, она уже планировала было возвращаться в дом, как вдруг откуда-то со стороны стены услышала приглушённый возглас:
– Тссс, солнечная госпожа!
Эсна нахмурилась и оглянулась, прищуриваясь против солнца.
Из-за стены выглядывало весёлое веснушчатое лицо незнакомого паренька.
Убедившись, что его заметили, он приложил палец к губам, прося тишины, и продолжил:
– Умоляю, солнечная госпожа, не зовите стражу!
Эсна несколько возмущённо нахмурилась: подумать только, каков наглец! Однако любопытство, естественно, не позволило ей поступить самым разумным и очевидным образом – поднять тревогу. Она немного подошла ближе к стене, чтобы солнце перестало слепить ей глаза, и задрала голову.
– Мой господин просил вам передать, – продолжил тем временем паренёк, пошарил рукой где-то за стеной и, неожиданно перегнувшись в сад, продемонстрировал ей… ночную вазу из лазурита.
Чудом Эсна удержалась от того, чтобы возвести глаза к небу и высказать всё то, что она думает о слишком бесцеремонных ухажёрах.
– Понимаете ли, солнечная госпожа, – с забавными ужимками продолжил разъяснять паренёк, – ваш отец категорически отказался принимать эту прелесть в качестве официального подарка от жениха – видите ли, неприлично! Так что пришлось мне… – он перегнулся ещё сильнее, пытаясь передать ей вазу.
Опасаясь, что в своём усердии парень полетит вверх тормашками, Эсна с некоторым раздражением приняла неожиданный дар – тяжёлая оказалась штука, хоть и красивая, – и обнаружила, что к вазе прилагается записка.
Хмыкнув, она опустила тяжесть на землю и с любопытством развернула листок.
Эсна хмыкнула ещё раз, ковырнув ногтем Большую государственную печать. Нахмурилась. Поглядела вверх, обнаружила отсутствие головы.
– Вы уже ушли? – тихо уточнила она.
Паренёк тут же возник над стеной снова и с улыбкой представился:
– Просто Дерек, солнечная госпожа моя.
– Дерек, – улыбнулась в ответ Эсна, – ты мог бы подождать моего ответа, чтобы передать его твоему господину?
– С радостью, солнечная госпожа! – козырнул тут. – У нас тут целый отряд под прикрытием починки мостовой, можем хоть до вечера ждать, никто и не заметит!
Из-за стены, в самом деле, доносились характерные звуки дробления камня.
Кивнув, Эсна подхватила вазу – нет, всё-таки тяжёлая ужасно! – попыталась неловко прикрыть её рукавами своего нарядного одеяния и поспешила домой, избегая лишних встреч и глаз.
Благополучно добравшись к себе, она припрятала подарок – и что теперь с ним прикажете делать! – и шустро настрочила ответную записку.
Дерек оказался на месте, и вскоре записка обосновалась на столе владыки.
Значилось в ней следующее:
Перечитавший записку уже раз пять Грэхард выглядел более чем хмуро, постукивая пальцами по краю стола.
Стоявший рядом Дерек – которому тоже было дозволено ознакомиться с ответом прекрасной дамы – только добавил масла в огонь:
– Справедливой упрёк, мой повелитель. Если ты хотел произвести на неё впечатление, нужно было лезть на стену самому.
Ответом ему был мрачный убийственный взгляд.
– Мой статус не позволяет мне… – начал было он, но был бесцеремонно перебит:
– Она женщина, Грэхард! Плевать она хотела на твой статус.
В раздражении владыка хотел было смять докучную записку, и даже потянулся уже – но не решился.
Когда смотришь на записки такого рода влюблёнными глазами – они становятся бесценными артефактами.
– По крайне мере, она ответила, – с неподражаемым оптимизмом отвлёк его от мрачных размышлений Дерек. – А это значит что, господин мой? – получив в ответ ещё один тяжёлый хмурый взгляд, сам и ответил на этот вопрос: – А это значит, что общение с тобой ей нравится!
Немного похмурившись, Грэхард признал справедливость этой мысли.
– Давай же! – подтолкнул его к стулу Дерек. – Пиши ответ, твой неудержимый голубь готов к полёту! – и для верности помахал руками как крыльями, чтобы ни у кого не осталось сомнений, кто именно тут голубь.
В отличии от абсолютного большинства ньонцев, Дерек одному пафосному званию предпочитал десятки самых разнообразных и подходящих к текущей ситуации. Возможно, это из-за того, что по происхождению он был даркийцем, и местные обычаи так и не стали для него родными.
Записку владыка охотно написал, и неудержимый голубь вихрем полетел к знакомой стене – вот только Эсна уже удалилась в дом, и вручить ей письмо так и не получилось.
Глава пятая
На другой день Эсну ждало самое страшное свидание – с будущим супругом. Хорошенький повод поволноваться! С утра бедняжка перебрала три или четыре наряда, пытаясь сообразить, какой будет удачнее. Ей хотелось сразу показать князю Руэндиру, какова она есть, что она за человек, что её волнует и тревожит.
Три часа стараний привели к вполне удовлетворительному результату. Эсна выбрала богатое платье цвета морской волны – оно символизировало и её интерес к морю, и имело целью польстить роду занятий будущего мужа, показать, что они единомышленники. Достаточно скромный фасон – знак того, что она не кокетка, и следить за модой не есть смысл её жизни; но при этом широкие рукава с большими разрезами позволяли при должной сноровке изящно продемонстрировать нежную тыльную сторону рук – чтобы отметить, что в сфере супружеских отношений она уже вполне искушена.
Украшения тоже были подобраны с умом: аквамарин – камень Кьеринов, демонстрирует её верность родной семье, а вот форма серёг и подвески – полумесяц – отсылает к гербу Руэндиров. Такое сочетание говорит о глубоком союзе между родами и о её готовности этот союз поддерживать.