Мария Берестова – В поисках солнца (страница 38)

Дерек растерянно заморгал.

– Эм. – Глубокомысленно не то согласился, не то не согласился он.

– Не то чтобы в Анджелии часто встречались марианцы, – осторожно отметил Райтэн, опасаясь найти в друге ещё какие-нибудь неожиданные радикальные взгляды. – Но в случае с Илмартом твоя позиция и впрямь весьма прискорбна. – И тихо добавил: – К тому же, мне будет трудно найти другого картографа, который согласится скакать с нами по лесам и болотам. Но, – неожиданно выехал он на оптимистичную ноту, – возможно, мы справимся и сами? – и гордо потряс только недавно замаранным листком с планом. – Велика затея, карты рисовать!

Дерек смерил листок скептическим взглядом. На толковую карту эти каракули не были похожи никоим образом.

Вздохнув, он уронил руки на стол и мрачно уточнил:

– А Илмарт твой, что ли, согласится?

Райтэн неопределённо помотал в воздухе рукой и отметил:

– Ну, он довольно азартен в плане карт, должен клюнуть!

Дерек вздохнул ещё тяжелее.

– Кстати! – просиял Райтэн, вспомнив обстоятельство, которое, как ему показалось, может сыграть на руку. – Ты себе не представляешь, как остро он ненавидит Мариан!

Ответом ему был заинтересованный взгляд.

Почуяв, что вступил на верный путь, Райтэн вскочил и принялся в красках эмоционально клясться, что нет на свете человека, который ненавидел бы Мариан так глубоко и страстно, как Илмарт А-Ранси.

– Хорошо, хорошо! – наконец, поднял руки Дерек, сдаваясь. – Убедил. Едем втроём, – и, захватив давно опустевшие чашки, понёс их на кухню.

Посмотрев ему вслед несколько озадаченно, Райтэн буркнул себе под нос:

– Нет, видимо, не нацист. Просто марианофоб.

В любом случае, сделанное неприятное открытие об этой стороне взглядов Дерека несколько выбило его из колеи – поскольку он, решительно, не понимал, как можно судить о человеке исключительно по какому-то формальному признаку.

2. Почему Илмарт А-Ранси ненавидит Дерека?

У Илмарта А-Ранси было четыре страсти. Две более ранние имели отрицательный оттенок: он истово ненавидел свою родину и столь же истово ненавидел рутинную работу. Две более поздние можно было бы охарактеризовать как скорее положительные, хотя слово это подходило весьма условно: он обожал картографию и не менее пылко обожал дочку главы жандармерии Брейлина.

Именно последняя страсть подвигла его на то, чтобы случайная подработка в чужом городе превратилась в профессию и попытку построить карьеру. Характер Илмарта не очень-то подходил для службы, хотя у него за плечами и был внушительный боевой опыт – а вы попробуйте-ка найти марианца без такого опыта! – и ещё меньше его характер подходил для построения карьеры.

Сам с собой Илмарт постановил, что, ежели дослужится до майора, то сможет с чистой совестью свататься.

То соображение, что на гражданской службе дослужиться до такого почётного звания можно лишь спустя годы – а за эти годы Лэнь вполне может выйти замуж за кого-то другого – ему в голову не пришло. Он-то исходил из своего бурного марианского опыта, а там-то, в условиях непрекращающейся гражданской войны всех со всеми, наложенной на сопротивление ньонским и ниийским захватчикам… в общем, в Мариане майором становился тот, кто выжил.

Так что изъян в своём гениальном плане Илмарт заметил только тогда, когда объект его страстных воздыханий начал оказывать знаки внимания другому мужчине.

В Мариане в такой ситуации соперника попросту убивали, но Илмарт категорически не желал иметь что бы то ни было общего со своими соотечественниками, поэтому просто бесился и втихомолку сжимал кулаки.

Сам Дерек знать не знал, что умудрился обзавестись тайным врагом – и тем более об этом не знал Райтэн, который недолюбливал жандармов и держался от них подальше. Для Илмарта он делал исключение единственно потому, что и Этрэн, и отец высоко ценили его талант картографа, поэтому Райтэн не раз выступал связующим звеном в деле заказа новых карт. Так что на дом к Илмарту он заявился вполне уверенно, как завсегдатай, и тут же ввёл потенциального партнёра в курс дела.

– Карта северных земель? – заинтересовался тот, почесал свою недлинную, но густую рыжую бороду и закопался в какой-то ящик в шкафу.

Там обнаружилось бесчисленное множество свёрнутых карт, но северных анжельских земель, действительно, не нашлось.

– Хм, – в глазах Илмарта загорелся тот самый азарт, на который рассчитывал Райтэн.

Впрочем, азарт этот почти сразу сменился разочарованным прищуром, после чего последовало логичное возражение:

– Я не смогу покинуть службу на несколько месяцев.

Можно, конечно, было взять продолжительный отпуск, но Илмарт справедливо полагал, что это отодвинет желанный миг получения очередного звания. Две «положительных» страсти вступили в противоборство, и любовь к женщине победила любимое дело. «Картой больше, картой меньше! – подумал он. – А Инилэнь – единственная и неповторимая!»

Райтэн, не знавший о тонкостях в выстроении приоритетов собеседника, подумал, что дело лишь в формальных трудностях, и легкомысленно отмахнулся:

– Да не переживай, Деркэн договорится! Дадут тебе любой отпуск.

Фраза эта произвела эффект, прямо противоположный ожидаемому. Сложив могучие руки на груди, Илмарт сквозь зубы процедил:

– Вот уж без помощи Анодара я точно обойдусь!

Почувствовав себя в крайней степени обескураженным, Райтэн чуть не переспросил язвительно: «Ньонофоб, что ли?» – но припомнил, что друг его носит анжельское имя, говорит по-анжельски и обладает анжельским паспортом, поэтому едва ли кому может быть известно его ньонское происхождение.

«Все демоны Ледяной пустыни! – возмутился внутри себя Райтэн. – Почему в столь простом деле обнаруживаются столь нелепые сложности?»

Дальнейшие попытки переубедить Илмарта ни к чему не привели, к большой досаде Райтэна. Естественно, досадой этой он тем же днём поспешил поделиться с Дереком, в своей обычной резкой манере начав прямо с дела:

– И что вы успели не поделить?

Ответа на этот вопрос не нашлось. Сам Дерек мог бы объяснить, почему он не хочет иметь дел с Илмартом – тот был, подумать только, марианцем! – но предположить, почему Илмарт не хочет иметь дел с ним, с Дереком, было в высшей степени невозможно. Не то чтобы они хоть раз пересекались сверх этикетного минимума.

Тут с Дереком случилась серьёзная когнитивная ошибка. Он настолько привык, что всегда и всем нравится, что, обнаружив человека, который по каким-то причинам испытывает к нему антипатию, тут же решил, что в этом есть его собственная вина. Что это он когда-то что-то сказал или сделал, и из-за этого Илмарт на него обижен или разгневан.

Весь вечер Дерек трепетно перебирал в голове все свои встречи с марианцем, выискивая, чем же мог разозлить того. Кто ищет столь тщательно – тот, разумеется, находит. Кандидатами в причины неприязни были выбраны три случая: однажды Дерек спешил и не остановился поздороваться, в другой раз умудрился перепутать звания и назвать капитана майором (эта причина казалась самой веской, ведь известно, как остро служивые люди воспринимают нарушения субординации!), и как-то ещё случилось неудачно пошутить про рыжеволосых – вроде не при Илмарте, но ведь мог узнать и принять на свой счёт!

Изрядно себя накрутив, снова и снова вспоминая эти три случая, Дерек решил, что кругом виноват и сильно обидел почти незнакомого человека (пусть и марианца). Поэтому на другой день, вызнав адрес, отправился извиняться.

Илмарт такого явления в своей скромной офицерской квартире не ожидал и встретил гостя более чем холодно:

– Анодар? – смерил он визитёра недовольным взглядом. – Чему обязан?

Дерек не смутился и в своей привычно-обаятельной манере принялся изъяснять, что крайне огорчён, что райтэновское дело с картами не сложилось из-за того, что он, Дерек, умудрился как-то оскорбить совершенно незнакомого человека, в чём он искренне кается и…

Естественно, Илмарт этот дружелюбный поток не дослушал, прервав его ледяным:

– Помилуйте! Мир не вертится вокруг вас! – после чего захлопнул дверь прямо перед носом докучливого гостя.

Дерек растерянно поморгал. Дипломатическая миссия, очевидно, полностью провалилась, и надежда порадовать Райтэна добрыми вестями – тоже. К досаде примешалась обида – мало того, что марианец, так ещё и столь нелюбезный! К обиде добавилось недовольство собой: Дереку подумалось, что привычная искренне-мальчишечья манера ему уже и не по возрасту, и не по статусу, вот и даёт столь досадные сбои.

Именно последнее соображение повергло его в пучину размышлений и самокритики: он определённо чувствовал, что ему крайне не подходит то, как он сам себя ведёт, но, однако ж, он совершенно не знал, что и как изменить, чтобы это стало ему подходить.

Мысли подобного толка вылились в череду тягостных вздохов, которые, в конце концов, были замечены Райтэном.

– Да что с тобой сегодня?! – с досадой вопросил он, чувствуя, что в последнее время всё идёт не так, как ему планировалось.

С кислой миной Дерек поведал о своём дипломатическом провале, умолчав притом о самокритичных выводах – уж очень нелепыми они ему казались.

Райтэн возвёл глаза к потолку и резюмировал:

– Просто у большинства людей в голове замешана демонова каша! – и презрительно отмахнулся: – Найду другого картографа, просто требуется время.