Мария Берестова – В поисках солнца (страница 35)

Райтэн уже всерьёз подумывал плюнуть на всё и отложить визит до завтрашнего дня, но всё же решил сперва постучать.

Стучал он в своей манере, весьма настойчиво, и эта настойчивость была вознаграждена: с тяжёлым грохотом дверь отперли и наружу высунулся недовольный профессор с раздражённым:

– Да кого это там!.. – моментально перешедшим в недоуменное: – Айт? – после чего он скосил глаза на приколотый к лацкану халата вверх ногами хронометр и возвестил: – У тебя восемьдесят пять секунд!

За его спиной уже вовсю шёл опыт.

– Несрочно, встретиться поговорить, – лаконично изложил цель визита Райтэн.

Профессор замер ненадолго, собираясь с мыслями и сверяясь со своим графиком, и предложил:

– Завтра в полдень в «Тропе познания»?

Это пафосное название носил местный университетский трактир, в котором предпочитал обедать преподавательский состав.

Райтэн согласно кивнул, профессор вернулся к своему опыту, и на следующий день встреча успешно состоялась. Трактир выглядел довольно прилично – в первую очередь потому, что преподаватели таскались сюда с разного рода документами и бумагами, поэтому содержать столы приходилось в полной чистоте. Местечко это даже можно было бы назвать уютным, если бы не общий для всех строений Кармидерского университета недостаток – здесь было катастрофически тесно.

С трудом отыскав свободный уголок, Райтэн принялся тихо и лаконично делиться своей идеей: провести научные исследования каменного угля как топлива и вынести авторитетное университетское суждение на этот счёт.

– Дельно, дельно! – кивал профессор. – У меня, думается, есть подходящий дипломник, – прижмурился он, решая, кого бы послать на столь почётное дело. – Но это тогда не раньше осени, сам понимаешь, – развёл он руками.

Райтэн досадливо поморщился – он не любил отсрочки такого рода – но согласился, и перешёл ко второму пункту повестки дня: ему хотелось обсудить, что друг думает по поводу обучения Кайтэнь.

Своими тревогами он поделился не в пример эмоциональнее, чем деловым вопросом. Профессор в ответ подёргал себя за короткую аккуратную бороду – на его взгляд, она придавала ему солидности, а то для своего почётного звания он был довольно-таки молод, – и отметил:

– Госпожа Тогнар очень старательна. Как я понял, для неё имеет принципиальную важность возможность получить образование.

Уныло кивнув, Райтэн приложился к кружке с пивом. Он не знал, что было бы для Тэнь хуже: отказаться от мечты – или продолжать обучение делу, которое вызывает у неё столько болезненных эмоций?

Ненадолго углубившись в дегустацию пива и вынеся вердикт:

– Горьковато сегодня! – профессор уточнил: – А что, для неё принципиально именно медицинское направление?

Несколько растерявшийся Райтэн рассеянно покрутил в воздухе рукой. По правде говоря, он слишком плохо знал сестру, чтобы высказать что-то дельное на этот счёт.

– Она ведь может перейти, например, к нам на кафедру, – между тем, развивал свою мысль профессор. – Стать, положим, парфюмером. Мы предполагаем, что студентки из числа леди заинтересуются именно этой сферой, – поделился он, постепенно входя в азарт. – Ведь дамы так тонко разбираются в нюансах запахов!

С некоторым сомнением Райтэн переспросил у приятеля:

– Ты думаешь, она справится? Это ведь… смена специализации, или как там у вас?..

Пожав плечами, профессор захрустел ржаной гренкой, запил её пивом и лишь потом, собравшись с мыслями, ответил:

– Полагаю, она и медицину осваивала с нуля, так что большой разницы быть не должно. Справится. С её упорством – так точно. – И с улыбкой добавил: – Ваше это фамильное упорство сразу видно.

Райтэн досадливо отмахнулся, как делал всегда, когда речь заходила о его фамильных чертах. Мысли его потекли в новом направлении и, вскоре распрощавшись, он бодро отправился к сестре: делиться свежей идеей.

Та была обескуражена.

– Перейти к химикам? – удивлённо переспросила она. – Но почему профессор Линар полагает, что я потяну?

Надо сказать, что опыт обучения здорово подточил её веру в себя. Это два года назад, поступая, она думала, что со всем справится шутя. Теперь же ей, напротив, казалось, что она справиться не сможет ни с чем, потому что не так уж она и умна и не так уж хороша в плане учёбы.

Нахмурившись, Райтэн вступил на непривычный ему путь поддерживающего старшего брата:

– Он заметил твоё усердие в учёбе и считает, что ты справишься.

Тэнь покраснела. Помолчав, отметила:

– Но мне совсем неинтересна парфюмерия…

– А! – досадливо отмахнулся от неё брат. – Там решишь, у них же куча направлений. Вон, может, будешь полезные ископаемые исследовать? – и, тщательно копируя манеру Дерека – чего Тэнь, разумеется, не знала, поскольку никогда не видела его в этом амплуа – предложил: – Как насчёт каменного угля, мэм?

– Я ничего не смыслю в каменном угле, ты же знаешь! – в отчаянии всплеснула она руками и чуть не расплакалась от огорчения.

Осознав, что дипломатия снова ему не удалась, Райтэн внёс, как ему думалось, конструктивное предложение:

– Давай я приглашу Фарсэна на обед, и вы просто обсудите твои перспективы.

Тэнь покраснела совсем уж заметно, но скорее от гнева, чем от смущения. С совершенно райтэновскими интонациями они непривычно холодным для неё тоном отпарировала:

– Я не нуждаюсь в протекции!

Немного поморгав и решив внутри себя, что видеть собственные выступления в исполнении сестры как в зеркале – весьма неприятное дело – Райтэн, впервые осознав, насколько тяжело иной раз с ним приходится, возразил:

– Какая протекция! Он профессор с кафедры химии и мой друг. Почему он не может проконсультировать тебя по поводу переквалификации? – через губы принялся бросаться он учёными словечками.

Негодование Тэнь опало; она совсем покраснела, теперь уж от неловкости за то, что устраивает всякие сцены.

– Это точно будет удобно?.. – робко уточнила она, сдаваясь.

– Вполне! – закатил глаза Райтэн, правда, с внутренним недовольством представляя, как снова будет отлавливать неуловимого химика по всему университету. А ведь нужно ещё и с тётушкой договориться!..

Второе, как оказалось, было проще. Госпожа Тогнар была вполне довольна инициативой непутёвого племянника, который в кои-то веки надумал налаживать связи так, как это положено в приличном обществе.

– А то знаю я вас, вам бы всё по тавернам шляться! – выражала она своё довольство ворчанием, мысленно рисуя в голове самый торжественный приём.

К сожалению, Райтэн о её идеях не догадывался, поэтому пресечь инициативу вовремя не имел возможности, и тётушка от всей широты своей души разошлась на славу, подготовив торжественный обед с тремя переменами блюд и даже переодев повара в лакея.

Профессор Линар, который, как свойственно многим талантливым педагогам и учёным, был бессребреником и питался обыкновенно в университетской столовой или на крайняк в таверне, чувствовал себя более чем неловко. Один богатейший набор столовых приборов – на все перемены! – мог ввести в трепет человека, даже знакомого с этикетом, что уж говорить о простом химике, который про высший свет и в книжках не читал.

Тётушка талантливо растягивала самый что ни на есть приличный разговор о погоде, охотно подхваченный Райтэном – чисто для тренировки, ибо если в чём Райтэн и признавал превосходство всех своих старших родственников, так это в умении вкладывать в разговоры подобного плана скрытые смыслы. Тэнь, возможно, смогла бы поддержать эту беседу, но была так смущена самим фактом, что из-за её проблем к ним пришёл целый настоящий профессор, отложивший свои дела и планы, что сидела, уткнув взгляд в собственную тарелку и не вникая в то, о чём говорят. Что касается профессора, то он, конечно, как всякий анжелец умел и любил поговорить о погоде, но уровень Тогнаров оказался для него недосягаем – второй смысл он потерял уже на пятой реплике, а третьего и вовсе не понял. Да и необходимость отыскать нужную вилку среди ряда похожих тоже немало его смущала.

После первой перемены погодная тема ушла в совсем уж абстрактные бредни – можно было предположить, что Райтэн и тётушка обсуждают, в какой степени необходимо поддерживать традиции, – и Тэнь, наконец, подняла взгляд от тарелки и обнаружила, что у их гостя возникли затруднения с выбором столовых приборов. Это обстоятельство ещё более усугубило её смущение – не могла же она сделать замечание Самому Профессору! – и она вздохнула совсем уж отчаянно, что привлекло внимание Райтэна, который вдруг обнаружил, что те участники трапезы, ради которых всё и затевалось, молчат.

– …и, когда солнце жарит настолько сильно, – ловко перевёл он собственную фразу, – краска на фасаде выцветает совсем уж быстро. Не правда ль, Сэн? – привлёк он друга.

– Разумеется, – радостно кивнул он, осознав, что понимает смысл разговора. – Часть солнечного спектра разрушительно сказывается на красящих пигментах, поскольку содержит слишком много энергии.

– Вы про ультрафиолет? – широко раскрыла глаза Тэнь, которая краем уха слыхала, что у света есть спектр, недоступный человеческому глазу, и была в высшей степени очарована эта идеей.

– Вы слышали про ультрафиолет? – недоверчиво моргнул профессор. – Да, некоторые исследователи называют эту часть спектра именно так!..

Теперь уж Райтэн и тётушка оказались за рамками завязавшегося разговора: про ультрафиолет они знать ничего не знали. Зато профессор и Тэнь вошли в раж: первый даже позабыл про свои затруднения и вооружился подвернувшимся под руку столовым прибором, не гадая, подходит он к блюду или нет, а вторая аж перегнулась через стол, в попытках лихорадочно донести до собеседника свои соображения.