Мария Берестова – Сердца не покоряют силой (страница 13)

– Ну как? – с азартом выспросила она, выискивая на лице брата следы царапин и других признаков страшной битвы.

– Совершенно варварская традиция! – выразила своё мнение о ситуации Рэми, подхватила свои вещи и сбежала.

Лис оскорбилась до глубины души: ей обычай казался очень трогательным и романтичным, и в своих девичьих мечтах она неоднократно фантазировала о том волнительном моменте, когда и ей выпадет счастье испытать все прелести подобного действа.

Эртан пронзил сестру мрачным и многообещающим взглядом.

– Ой, – мгновенно сориентировалась Лис, – а мне уже пора! – заискивающе улыбнулась она и попятилась.

– Кыш, кыш! – выгнал её Эртан и решил заняться собственной головой.

А сапоги вечером всё же проверил.

Мало ли.

Глава одиннадцатая

День свадьбы стал для принцессы первым строго регламентированным за всё время прибывания её в Мариане. А мог и он остаться без регламента, если бы она не потребовала его столь настойчиво.

С раннего утра братья сбежали в ратушу, готовить всё, что нужно для обещанного праздника, а в столовой устроили то, что в листочке Рэми носило торжественное название «Семейный завтрак с девицами А-Ларрес». Он практически ничем не отличался от обычного завтрака – разве что на стол поставили несколько охапок цветов – и Рэми сперва не поняла, почему на него отвели целый час. Однако, придя к семи в столовую со своими дамами, она обнаружила только сонную и хмурую Лис; остальные девушки подтягивались ещё полчаса, ругаясь на столь ранний подъём.

Да, к составлению регламента явно приложил руку сам Эртан, прекрасно знающий характер своих сестёр!

К прибытию Венты и Бени Алиссия и мадам Леста уже ушли, чтобы выкроить себе лишнее время на сборы. Как всякие ниийки, они не понимали, как можно выделить на столь ответственное дело всего полчаса!

Рэми недовольно буркнула под нос что-то про опоздания – расслышала её только и без того злая за вчерашнее Лис – и позволила себе совершить ответную небрежность, углубившись в изучение регламента прямо за обеденным столом. Раз уж все в этом доме позволяют себе пренебрегать правилами этикета – почему бы не начать делать то же!

В целом, регламент был прозрачен и прост, и недоумение вызывал только седьмой пункт, про который Рэми хотела спросить ещё сразу, но забыла.

– А что это за брачная церемония? – громко поинтересовалась она, откладывая листок на стол.

Девушки несколько растерянно переглянулись. Сидящая рядом Лис тут же листочек подхватила, на миг улыбнулась сентиментально, но мягкая улыбка сразу сменилась куда как более жёсткой гримасой, и вредным тоном она ответила:

– О, всего лишь ещё одна наша варварская традиция!

Сёстры запереглядывались с ещё большим недоумением – за её язвительном тоном они уловили обиду, но не поняли, по какому поводу это представление, и почему их милые традиции стали вдруг варварскими.

– О! – деланно восхитилась принцесса. – И какая же на этот раз? – предусмотрительно решила уточнить она.

Мало ли, вдруг там придётся вдвоём с ралэсом пирог выпекать или через костёр прыгать, кто их разберёт.

– Как, вас не предупредили, ваше высочество? – с преувеличенным беспокойством удивилась Лис. – Какая небрежность! – она даже покачала головой, сетуя на всеобщий промах.

Рэми мило улыбнулась:

– Я надеюсь, вы просветите меня, сестрица, – любезно поощрила на развитие мысли она.

– Разумеется, дорогая! – даже приложила руку к сердцу Лис. – Понимаете ли, по нашим, безусловно, варварским обычаям… как это выразить приличнее для вашего деликатного уха? Так вот, чтобы не было никаких сомнений в законности совершаемого брака и в благонравности невесты… браки ралэсов принято закреплять при всём честном народе, на алтаре в большом зале ратуши.

Рэми вытаращилась на неё самым неприличным образом, и именно поэтому не заметила, что точно с таким же выражением смотрят на Лис и все остальные.

Та же, не смущаясь от общего внимания, деланно вздохнула и принялась аккуратно резать свой омлет, продолжая:

– Конечно, следовало предупредить вас раньше… наверно, Эртан решил сказать в последний момент, чтобы вы не так переживали. Но как девушка девушку, – заговорщицки наклонилась она к принцессе, – я прекрасно понимаю ваше возмущение. Право, вы так отважны! Я бы в жизни не решилась на подобное! – закончила она свою маленькую комедию под всеобщими недоумёнными взглядами.

Резко побледневшей Рэми было явно не до анализа поведения окружающих.

– Прошу прощения, – отложила она приборы, – я вас покину, мне пора переодеваться, – и поспешно ретировалась.

– Лииис? – с недоумением протянула Вин сразу, как принцесса вышла. – Это что сейчас было?

Та очаровательно улыбнулась:

– Если она правда считает нас настолько варварами, то и поделом ей! – язвительно заявила она.

Вента – самая тихая и самая младшая из них – с недоумением сказала:

– Не могу поверить, что она приняла этот бред за чистую монету!

Рассудительная Вин покачала головой:

– Если она и в самом деле поверила в эту чушь, то это жестоко, Лис. Ты испортила ей день её свадьбы.

Лис дерзко подняла голову и зло сверкнула глазами:

– А она моему брату всю жизнь испортила!

– Лис, – продолжила увещевать Вин, – одно дело – злой язык, другое…

– Что – другое? – не приняла аргумента та. – У меня тоже злой язык, вот! – и даже высунула обсуждаемый орган.

– Неужели она вправду поверила! – огорчённо всплеснула руками Вента, которая всё не могла принять мысль, что будущая жена брата представляет их настолько дикими и жестокими.

Возможно, она не изумлялась бы так остро, если бы знала, что в Ниии ещё сотню лет назад консуммация королевского брака проходила пусть и за занавесками балдахина, но в тесно набитой придворными комнате. Когда-то прадед Рэми с криками и скандалами всё же отстоял право королей на уединение в столь деликатный момент, и традиция была плотно похоронена, но хорошо знавшей историю принцессе не показалось странным, что у их более диких соседей сходный обычай осуществляется в более варварской форме.

Так что да, и без того нерадостный для Рэми день её свадьбы превратился в сущий кошмар, а жаждущая мести Лис сполна отплатила за все колкие фразы, сказанные неосторожной принцессой.

В защиту Лис можно отметить, что она сама не ожидала, что гостья поверить в такой несусветный бред, и хотела просто высмеять её странные мнения об их стране, показать всю несостоятельность её обвинений. Мол, она считает обряд мытья волос невесты варварским! Тоже мне! Вот тебе, сходу придумаю по-настоящему варварский обычай, сравни и сделай выводы!

Кто ж знал, что она примет это всерьёз!

А Лис была не из тех, кто отступает, да и возмутило её до глубины души, что принцесса вот так взяла и поверила. Так ей и надо, высокомерной заразе. Пусть понервничает, от неё не убудет.

Конечно, будь у неё время подумать, Лис бы раскаялась и постаралась бы исправить свои слова; но принцесса так резко ушла, не догонять же!

Так что каждый остался при своём. Рэми – с самыми кошмарными представлениями о грозящей ей брачной церемонии. Лис – с удовлетворённым чувством мести и червячком грызущей душу совести, которая утверждала, что месть перешла допустимые рамки.

В храме никому не показалось странным, что невеста чрезвычайно бледна – в тесную церквушку набилось много народу, да ещё свечи, да ещё кадило с фимиамом. Кому угодно поплохеет, сам Эртан и то чувствовал себя на грани обморока, так что странное состояние невесты его не удивило.

То, что позднее за обедом новобрачная почти ничего не ела, тоже не вызвало каких-то вопросов – волнение юной жены было вполне уместно и объяснимо.

Вот то, что она не захотела танцевать, показалось странным многим. В конце концов, бал-то устраивали как раз для того, чтобы угодить ей! Бени вон полвечера пытала Алиссию, какие танцы нравятся принцессе, чтобы организовать всё наилучшим образом. И сама-то Алиссия отплясывала весьма лихо – вон как с одним знакомым нам усачом кружится! Да и мадам Леста не отставала, несмотря на возраст, она успешно кокетничала с марианскими кавалерами.

Как Эртан ни старался, выманить Рэми на танец ему не удалось. Пока, где-то через час после начала, она вдруг не подняла на него измученные глаза и не попросила показать ей какое-нибудь тихое место, где она могла бы немного отдохнуть.

Сказать, что Эртан встревожился, – значит сильно преуменьшить. Принцесса с самого своего приезда не баловала его просьбами, а уж так жалобно не выглядела никогда. Пошептавшись с Рассэлом, он аккуратно вывел Рэми в коридоры ратуши и завёл её в какую-то гостиную, где усадил в кресло, к пущей тревоге заметив, что она ещё и дрожит.

– Ты заболела? – встревожено спросил он. – Позвать лекаря?

– Н-нет, не надо, – запнувшись спрятала глаза Рэми, пытаясь взять себя в руки.

Эртан почувствовал себя озадаченным.

– Давай уйдём домой сейчас? – предложил он, подумав, что она устала и перенервничала, как и положено новобрачной.

Она посмотрела на него удивлённо:

– А как же… церемония? – и побледнела ещё больше.

Сути её терзаний Эртан не понял.

– Да рогр с ней, – беззаботно махнул он рукой. – Обойдутся!

В глазах Рэми читалось самое искреннее изумление:

– А  что… так можно? – не веря своему счастью, переспросила она.

Глубина её удивления и сила надежды, вложенной в этот простой вопрос, показались Эртану совсем несоразмерными событию. Даже для двинутой на правилах принцессы отмена одного из пунктов регламента не должна была казаться таким уж странным явлением. В конце концов, она явно плохо себя чувствует. Разве в Ниии это не становится поводом сократить регламент мероприятия? Сочла же она возможным для себя не танцевать, например?