Мария Берестова – Не названа цена (страница 17)

Ей пришлось щуриться и вчитываться, но новая подписка оказалась точной копией прежней — содержащей лишь приписку с перечнем допущенных к информации лиц. Не найдя подвоха, Илия подозрительно покосилась на безмятежного Леона и подписала.

Тот, кивнув, принял документ и передал ей две подготовленные бумаги.

— Я хочу получить ваши полные аналитические выкладки по этому делу, Илия, — выдал он задачу. — Не по магическому поиску, а именно по вашим версиям и предположениям, как вести это следствие, — на лице Илии отразилось глубокое удивление, и она, кажется, даже хотела что-то возразить, но почти сразу передумала. — Список лиц, имеющих доступ к информации о перевозке, я уже составил, они допрошены, — он передвинул ей и протоколы допросов и заключил: — Работайте.

Совершенно ошеломлённая Илия принялась машинально листать переданные ей документы, даже не пытаясь их читать. Она совершенно не понимала, как подойти к предложенной ей задаче.

— Вы не сможете ознакомиться с деталями, если не будете их читать, — спокойно прокомментировал её пустое перелистывание Леон.

Бросив на него полный укора взгляд, она пояснила:

— Я… не совсем понимаю, что мне делать.

Сложив ладони перед собой домиком, он задал вопрос:

— А что вы делаете первым, когда начинаете строить ваши схемы по поисковым цепочкам?

Она принялась отвечать сперва машинально:

— Анализирую информацию и выстраиваю её в единую… — тут до неё дошло, и, просияв всем лицом, она радостно улыбнулась ему и, пылко поблагодарив, зарылась в документы.

Кусая губы, Леон постарался скрыть понимающую улыбку.

Илия, меж тем, принялась за новую для себя схему.

Сперва она действительно взялась за принцип «ищи, кому выгодно» — потому что слышала, что это важный вопрос, который зачастую помогает выйти на преступника. Свойства артефакта, конечно, оказались универсальными, но! Можно ведь было поискать людей, которые недавно словили очень сильные откаты, или людей, которые ловили откаты часто, или людей, которые исследуют откаты и их свойства (тем более, что почти все таковые служили в резиденции, а значит, могли найти доступ к информации там!), или людей, особенно богатых и влиятельных, которые могли подкупить или прошантажировать даже самых высоких чиновников.

Наконец, фантазия её на этом поле иссякла, и она стала думать, как ещё преступники могли узнать о секретной информации. Она подумала, что мог быть человек, не задействованный в перевозке официально, но по каким-то причинам знавший о ней. Случайно услышанный разговор, попавший в руки документ, нарочное наблюдение и сбор разрозненных фактов в единый вывод…

Версия про длительное наблюдение показалась ей интересной, и она записала ещё и то, что грабители могли и не знать о точной дате, а просто сторожили путь в лабораторию в надежде украсть однажды что-то стоящее.

А ещё они могли наблюдать не за лабораторией, а за управлением! И, увидев усиленный отряд, отправиться за ним — в надежде, что под такой охраной везут что-то по-настоящему ценное.

На этом она решила остановиться, потому что мозг начал подкидывать ей идеи совершенно абсурдные: скажем, что преступники вообще хотели украсть что-то другое, но нечаянно перепутали и украли артефакт; или что кража артефакта вообще была только предлогом, а на самом деле хотели убить одного из боевиков.

Кашлянув, она привлекла внимание Леона.

Он поднял на неё заинтересованный взгляд. Ободрившись тем вниманием, которое было написано на его лице, она принялась объяснять ему своё видение ситуации и свои версии.

Он одобрительно кивал, иногда задавал уточняющие вопросы, несколько раз отметил, что она очень толково подумала о том или ином — это так её воодушевило, что она вывалила на него и версию с «на самом деле, они просто хотели убить того охранника» и «это подстава с целью дискредитировать управление». Даже и к этим версиям Леон отнёсся весьма серьёзно и попросил их записать.

Когда поток её идей закончился, он попросил её определиться с приоритетным направлением работы.

Илия задумалась. По правде сказать, большинство собственных предположений казалось ей маловероятным и нелепым. Она покусала перо, пытаясь собраться с мыслями и решить, что из рассмотренного ею самое вероятное.

— Мне кажется, — наконец, решилась она, — надо убедиться, что протечка информации не произошла на стороне резиденции. Ведь артефакт создавался по заказу магов, магами и для магов. Могли пойти слухи, или кто-то мог подслушать информацию…

Леон одобрительно кивнул.

— Резиденция провела внутреннее расследование, — отметил он. — Его результаты…

Тут он нахмурился и жестом попросил у неё обратно папку с документами; полистав её, он нахмурился пуще, тихо выругался себе под нос — кажется, в адрес секретарей резиденции, — вернул ей папку, мученически вздохнул, встал, подошёл к одному из своих шкафов, там порылся, достал какой-то документ и, наконец, вернулся.

— Образец формы на запрос копии результатов внутреннего расследования резиденции архимага, — передал он ей этот документ. — Заполняйте.

Илия аж рот приоткрыла от удивления. Она сама будет запрашивать копии документов? Прям по-настоящему? Ничего себе!

Леон вернулся к своей работе, а Илия принялась деловито переписывать с образца свой запрос.

Проблема у неё возникла только в самом конце — она не знала, как его подписывать. В образце стояло «следователь такой-то», но Илия не была следователем. Получается, нужно было писать от имени Леона, что ли?

Она решила уточнить у него и этот вопрос.

— Пишите «стажёр Следственного управления Илия», а я ниже заверю, — ответил он почти машинально, не отвлекаясь от своих бумаг.

Сердце Илии ёкнуло от радости и воодушевления. Это звучало так официально! Далёкие звёзды, она в самом деле подписывает самый настоящий запрос на самые настоящие документы как самый настоящий стажёр!

Внимательно прочитав написанный ею документ и убедившись, что всё в порядке, Леон завизировал его своей подписью и вернул Илии со словами:

— Отнесите в третий кабинет, по лестнице направо.

Всё ещё сияя воодушевлением, Илия сбегала в третий кабинет и вернулась к изучению дела.

Глава тринадцатая

Госпожа Юлания, глава Следственного управления, внешне совсем не ассоциировалась со своей высокой должностью. Она была полной улыбчивой женщиной лет сорока, с мягкими чертами лица и пушистыми волосами, которая, к тому же, предпочитала носить платья с мелким принтом.

Такую уютную тётушку обычно представляешь матерью большого семейства, постоянно занятую хозяйством. Однако ни мужа, ни детей у госпожи Юлании не было, а вот по хозяйству она действительно носилась как заведённая — правда, таковым был не домашний очаг, а целое управление.

Сотрудники любили её за тёплое человеческое отношение к ним и уважали — за профессионализм. Она не только была грамотным администратором — она ещё и разбиралась в самой специфике работы и зачастую могла дать толковый совет и направить расследование в нужном направлении.

Леон, как и все, уважал начальницу, и был, к тому же, уверен в её прагматичном складе ума. Тем удивительнее для него было услышать в ответ на пересказаное им предложение господина Мелира решительное:

— Нет, Леон, ну что вы! Поисковый маг — пожалуйста. Но в следователи — точно нет.

Хотя голос у госпожи Юлании обыкновенно был под стать её внешности — мягкий и приятный — реплика прозвучала крайне категорично. Леону показалось это странным — как он думал, начальница, по крайней мере, заинтересуется его мнением о профессиональных качествах Илии, прежде чем принимать какие бы то ни было решения.

— Мне кажется, у неё неплохие способности, — сдержанно отметил Леон, выражая таким образом своё удивление такой категоричностью.

Брови Юлании чуть нахмурились.

— Она из резиденции архимага, Леон. — спокойно напомнила она.

Леон уже, бывало, слышал от неё аргументы подобного рода, но разобраться в их сути покуда не смог.

У Следственного управления, определённо, имелся какой-то скрытый конфликт с резиденцией архимага — или, во всяком случае, точно имел место конфликт между непосредственно архимагом и госпожой Юланией. Его нельзя было назвать острым или хотя бы открытым. В тех ситуациях, когда двум их ведомствам требовалось работать совместно — они это делали вполне успешно, и Леон не мог припомнить случая, чтобы архимаг позволял себе изъявлять публичное недовольство Следственным управлением или выражать к нему недоверие, а госпожа Юлания, соответственно, никогда не делала ничего подобного в адрес резиденции архимага.

Однако вот так, в частных беседах, конфликт этот неизбежно всплывал снова и снова, и вдаваться в подробности госпожа Юлания обычно не желала.

Леон сам в себе предполагал, что дело как-то вертится вокруг раздела власти — это было очевидное предположение, которое первым просилось на ум. С одной стороны, архимаг был практически единоличным правителем Понта — формально остров управлялся советом магов, но сейчас фактически совет этот полностью подчинялся решениям своего председателя, обладающего беспрецедентно высокой силой. Во всяком случае, магичил архимаг налево и направо — не хуже дурного леоновского братца — а откатов, кажется, и вовсе не ведал.

Следственное управление, казалось бы, не могло сравниться с самим архимагом по части своего влияния на жизнь и политику Понта. Однако ж, тут имели место интересные нюансы. В частности, управление ведало и делами, связанными с незаконным использованием магии, что давала ему право на арест обвиняемых в таком преступлении магов, а следственные изоляторы были оборудованы артефактами, не позволяющими использовать магию. Технически — Леон специально перерыл документы, потому что вопрос показался ему забавным, — управление обладало полномочиями арестовать и самого архимага. Леон, правда, совершенно не представлял, как это можно было бы провернуть на практике — резиденция архимага хорошо охранялась, и всех боевых сил управления явно не хватило бы на её штурм, — но, видимо, в деле имели место и другие, неясные ему нюансы, которые делали расстановку сил не столь очевидной.