Мария Байбакова – Стихия Смерти 1: Древняя Война (страница 11)
Он ухмыльнулся краем губы, медленно подошел к ее стулу сзади, положив руки на спинку, и тихо произнес:
– И все же, я не хуже тебя, моя дорогая.
Лиза благоразумно промолчала, состроив недовольную рожицу своим ногтям. Рено за ее спиной настороженно поглядывала на Лукаса и немного отстранилась. Гатано, заметив это, молча ухмыльнулся.
Лукас отошел от стула Лизы и, подняв голову к потолку, громко и хмуро произнес:
– Для чего ты вызвал меня в этот раз, отец?
И сразу же получил ответ, обдавший его леденящим холодом:
– Ты должен разыскать эту банши – Лорен. Проследи за ней – и она приведет тебя к Велимонту. А заодно и ко всему Ко́вену. Сделай так, чтобы они больше не защищали ее, и тогда ее легко будет переманить к нам.
– Но для чего все это? Зачем она нам? И почему я? – Лукас непонимающе скривился, посмотрев вверх.
Лиза согласно кивнула и осторожно качнула головой в сторону каменной статуи в углу зала:
– Да, Арт, не проще послать за ней Нут? Чтобы избавиться от нее раз и навсегда. Мы ведь так всегда и делали: Нут поглощает душу того, на кого мы укажем, а внутри нее уже каждая душа страдает по-своему. Никаких нам лишних девчонок-банши, никаких войн. Все спокойно и стабильно.
Статуя на мгновение шевельнулась, но тут же затихла, понимая, что еще не пришло ее время. Нут была секретным оружием Ордена – бессмертная жрица, поглощающая души любого, на кого укажет король. И все это нужно было для того, чтобы между нежитью снова не развязалась война. В Нут были заключены сотни, тысячи душ – и каждые из них страдали по-разному.
Совсем рядом с Лизой пролетел сильный ледяной вихрь, который задел ее лишь чуть-чуть, но вампиресса все равно недовольно поежилась. Этот вихрь задел и Лукаса, но тот и виду не подал.
– Лорен владеет страшной магией, очень редкой силой. Если она будет против нас – нам всем конец, как уже было озвучено. Такую магию лучше иметь на своей стороне, на всякий случай, – пронеслось по залу, и голос затих.
На несколько секунд в зале возникла полная тишина, все обдумывали последние слова короля. Раймон задумался и закрыл лицо ладонями, оставив лишь одни глаза, которыми он наблюдал за всеми присутствующими.
– Там в Ковене далеко не идиоты. Каждому их роду уже больше тысячи лет, как и всем нам.
Лиза только посмеялась над ним – открыто. И снова погрузилась в углубленное изучение своих ногтей.
– Мы тоже не идиоты. И у нас свои козыри.
***
Тем, кто не знал ни истинной любви, ни человечности, всегда казалось, что выход только один. Выживать, уничтожать все, что стоит у тебя на пути. Даже ценой чужих невинных жизней. Им плевать было, что их «козыри» могли им сильно аукнуться – но тот постоянный, леденящий холод внутри, кроме которого они больше ничего не знали, следовал за ними по пятам.
И их холод всегда преследует тех, кто познал настоящую любовь. Просто потому что всегда найдутся те, кто захочет ее отнять. И в какой-то момент этот холод становится невыносимым настолько, что все вокруг кажется просто абсолютно незначительным. Как, например, условия, в которых мы вынуждены жить или существовать.
Например, холод и сырость темницы глубоко под замком кажутся уже не такими уж и противными, и, в конце концов, их принимаешь как должное и привыкаешь. И лишь где-то сверху в стене есть небольшое отверстие, через которое проступает свет, но оно настолько мало, что этого недостаточно для того, чтобы выбраться наружу, из этой тьмы.
Когда проводишь тысячу лет в темнице под землей, все вокруг уже кажется незначительным, кроме одного – месть. А для кого-то это – свобода. Для кого-то – любовь. А, может, и все сразу.
Темница за тысячу лет стала для Кэтрин домом, в котором она сидела на привязи, не имея возможности хотя бы увидеть дневной свет или почувствовать на своем лице дуновение ветра. И, вот чудо, но, сколько бы ни прошло времени, она думала лишь об одном – как вернуться к семье.
Кэтрин – Банши. В ней всегда жили бок о бок всепоглощающий мрак и неиссякаемый свет, который не погасить холодом и сыростью темницы. Она не думала о мести, она лишь волновалась о том, что ее мужа и сына постигнет участь хуже ее, если хоть кто-нибудь из врагов узнает правду.
Точнее, узнает, что она знает правду. Что выжила не только она. Что ее семью все еще можно спасти.
Кэтрин всегда была прекрасной и невинной, даже будучи столетиями пленницей короля нежити, и даже лицо ее оставалось все таким же ангельски добрым и мягким. Видимо, он постарался привязать ее к себе магией, чтобы и она тоже была бессмертной. И провела вечность в страданиях в одиночестве. Она сидела на грязном полу темницы в уже давно запачкавшемся старинном зеленом платье, и день за днем, держась за прутья, смотрела в пустоту, ожидая хоть каких-нибудь вестей.
Балор – ее верный и такой же несчастный возлюбленный и муж постоянно посылал ей новые вести об их сыне. Никто из них не знал, когда они все обретут свободу. Одно лишь было важно – они живы и могут иногда поддерживать связь друг с другом. Именно этого и ждала Кэтрин в своей холодной темнице – новых вестей от Балора.
Вдруг где-то далеко в тоннеле подземелья Кэтрин услышала отчетливый звук звякания замка…
Она напряглась и постаралась полностью затихнуть, чтобы от нее не было слышно ни звука. В подземелье всегда было абсолютно тихо, потому что кроме нее больше никого в темнице не было. Король особо не мелочился и чаще всего наказывал провинившихся жестоко – казнью или ссылкой и проклятием.
Она прислушалась, и до ее ушей долетело мелкое ругательство и недовольное кошачье мяуканье. Кэтрин улыбнулась, и глаза ее засияли надеждой…
Через минуту к прутьям темницы уже подбежал черный, немного потрепанный грациозный кот с амулетом на шее. Он легко протиснулся через прутья, остановился перед ней и стал неотрывно смотреть ей прямо в глаза. Кэтрин подползла к нему и ласково погладила по спинке.
– Я ждала тебя, А́тум. Ты – моя единственная связь с внешним миром…
Кэтрин приподняла голову кота, заглянув за ошейник, а кот послушно поддался ей и миролюбиво замурлыкал. К ошейнику кота на внутренней стороне была прикреплена небольшая записка, сложенная втрое.
Кэтрин нетерпеливо развернула ее и начала увлеченно и быстро читать… Ей даже неважно было, есть ли возможность того, что она обретет свободу, ей достаточно было уже того, что любимый не забывает о ней.
«Любовь моя, пока ничего не изменилось, кроме одного. Наш сын… Кажется, он встретил ее. Ту самую, из давно потерянного рода Ке́лии. Лорен в огромной опасности, как и он – действие проклятия скоро заканчивается, как и его жизнь. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь им и вытащить тебя оттуда. У меня странное предчувствие, что эта девушка изменит наши жизни и освободит нас от НЕГО. Возможно, скоро все сильно изменится»
Кэтрин расплылась в счастливой улыбке, прижавшись спиной к стене и запрокинув голову к потолку. Кот довольно мяукнул, привлекая к себе внимание – он важно сидел на полу, вылизывая переднюю лапу, будто его больше ничего не интересовало. Кэтрин радостно подхватила его и расцеловала, и кот заурчал, разнося по всему подземелью их общую радость.
Внезапно где-то вдалеке послышалось звяканье замка и звук приоткрывающейся двери. Кэтрин резко остановилась, осторожно опустила кота, схватила записку и воспламенила ее взглядом – и через несколько секунд от записки остался лишь пепел.
– Уходи! – коротко шепнула она коту, посматривая на пока что пустой тоннель.
Черный кот коротко мяукнул на прощание и быстро выбежал из ее темницы, скрывшись за углом.
Кэтрин с тоскливой улыбкой схватилась за железные прутья решетки, снова смотря с надеждой в пустоту…
***
Когда Роза вернулась домой, Лорен все еще сидела на кухне, но уже одна. Велимонт куда-то ушел – смылся, подумала Роза. Это было неудивительно, и очень на него похоже, насколько Роза его знала – уходить по-английски. Или действительно и своих дел полно.
Увидев Розу на кухне, Лорен тут же вскочила и подошла к ней. Она даже не услышала, как подруга вернулась – двигалась Роза довольно бесшумно, будто боялась кого-то спугнуть. Или издать лишний звук. Вид у нее был такой, будто она не уверена даже в том, к себе ли пришла домой.
– Куда ты пропала? – обеспокоенно заохала Лорен. – Я уже за тебя перепугалась. У тебя телефон выключен был.
– А, да батарея села… – растерянно ответила Роза. – Ничего нового.
Она подошла к розетке у стены с зарядным проводом в руках и поставила телефон на зарядку. Мельком осмотрелась и нервно хихикнула:
– Что, слинял? Вель любит так делать. Уходит всегда по-английски. Не мог меня дождаться…
– Нашла Артура? – нетерпеливо допытывалась Лорен.
Роза отмахнулась:
– Не… Геолокация была в большом парке рядом с кладбищем, где ты гуляла ночью, а его самого там не было. Зато кое-кто другой там был…
Лорен всполошилась. Лес. Кладбище. Ночь. Все события этой ночи тут же быстро пронеслись перед глазами, а самое худшее, что могло случиться с Розой, она уже на автомате додумала сама.
– Кто? Что-то случилось?
Роза устало опустилась на диван. Лорен присела рядом, прямо-таки заглядывая ей в лицо. По Розе уже было заметно, что ей пришлось пережить что-то не очень хорошее. Даже руки ее подрагивали до сих пор. Лицо Розы приобрело обреченное выражение.