Мария Барышева – Последнее предложение (страница 45)

— Если эта тварь вдруг объявится, ты лучше к ней не суйся. Мало того, что это опасно для жизни, так ты еще больше можешь все запутать.

Нечаев посмотрел на него очень внимательно.

— Потому что я его вижу? Боишься, что он может передать твои полномочия мне, а тебя пустить в расход?

— Да, боюсь, — просто ответил Роман и захлопнул дверь. Прижался к ней спиной и почти минуту стоял так, закрыв глаза. Его не оставляло чувство, что он что-то упустил, не задал Нечаеву какой-то очень важный вопрос.

Но так и не понял, какой.

Часть 2

НИТИ

Один из говорящих то и дело прихлопывал по красной столешнице ладонью, подчеркивая значимость своих слов, стол подпрыгивал и вместе с ним подпрыгивали пивные кружки, и пиво, подернутое пенными хлопьями, колыхалось в них, а зеленый зонтик над столом угрожающе раскачивался.

— Да серьезно тебе говорю, уже в двух подъездах взяли и разобрали стены перед квартирами, заварили трубы. Теперь уже две хаты без воды сидят…

— Да какой в этом смысл? — сонно возразил собеседник и окунул губы в пивную пену. — В Аркудинске каждый четвертый коммунальные не платит — и чего теперь, всем заваривать будут? Вот ты платишь?

— Да не в этом дело!..

Роман, слушавший их вполуха, криво улыбнулся и снова обратил свой взор на Анатолия, который сердито щелкал зажигалкой, никак не желавшей загораться.

— Не понимаю, зачем ты меня вытащил? Я же все объяснил по телефону. Или нужно чего подписать? Толь, мне ж прямо неудобно, ты занятой человек…

— Хотел, чтобы ты мне объяснил еще раз, глядя в глаза, — Анатолий, наконец, закурил, посмотрел на часы, прищурился и перевел взгляд на Романа, словно сравнивая выражение его лица с тем, что увидел на циферблате. — Убедиться, что ты не сошел с ума или, там, не в агонии, например. Я бы понял, если б ты нашел другую работу, поприбыльнее… Но ты ведь ее не нашел, не так ли?

— Ну…

— Тебя условия не устраивают? Оплата? Или гордость оскорблена рабоче-крестьянским трудом? Оне планировали офисные переделки, распределение средств и размышляли о стройных пилястрах и колоннах, а их — за баранку…

— Пилястры стройными не бывают, — заметил Роман.

— Тем более! Если ты болен…

— Я болен.

— Чем? — быстро спросил Анатолий, наклоняясь вперед, после чего заговорил в том темпе, который в музыке именуют «долорозо». — На больного ты, вообще-то, не похож, но выглядишь действительно странно… Вроде бы не с похмелья. Что сказал врач?

— Кому?

— Перестань придуриваться! — рявкнул Анатолий, и разговор за соседним столиком сразу же стал на порядок тише. — Если это опять твои очередные выбрыки… да чего ты так озираешься постоянно? Тебя в розыск объявили, что ли?

— Нет, а хотелось бы, — Роман сосредоточил свое внимание на стоящем перед ним стакане с минеральной водой, хотя его так и тянуло оглядеть причал еще раз — а вдруг, где-нибудь?.. Уже больше суток прошло с момента их с Валерием разговора, но ничего больше не происходило, Нечаев не звонил, и он с ним тоже не связывался. Вроде бы следовало радоваться, что все мирно-спокойно, но в глубине души Роману было очень не по себе — отсутствие событий чудилось обманчивым и больше походило на затишье перед сильной бурей. — Слушай, а может мне в тюрьму сесть? Тогда в жизни появилась бы какая-то определенность.

Анатолий выдержал паузу, по-хозяйски наблюдая, как в один из катеров садятся пассажиры, как Валька с сигаретой в зубах чуть ли не до блеска надраивает борт другого катера, потом пробормотал:

— Сказал же я Сене, чтоб этого пацана здесь не было. Почему он не в школе? Ему ж еще и четырнадцати нет…

— Как будто ты не знаешь, почему такие, как он, не в школе.

— Ромк, брось валять дурака! — Анатолий потушил сигарету, свистнул сквозь зубы и грозным взглядом указал сонной официантке на пепельницу, полную окурков. — Работал ты хорошо, пассажиры уже на тебя даже жаловаться почти перестали… Слушай, давай будем считать это временным помешательством. Если тебе по какой-то причине нужны свободные дни, так возьми за свой счет, это ж не проблема… Сама должна видеть, что пепельницу надо поменять, гарсонша! — выговорил он подлетевшей девушке с чистой пепельницей. — И почему пол до сих пор грязный?! Где Степановна?! Развели свинарник — всех уволю!.. Так вот, Ром, мне сейчас некогда, у меня дел полно, к тому же в областной Думе вот-вот законопроект дозреет насчет удваивания налогов в сфере игорных заведений, а у меня три точки, и с них неплохая прибыль… Общественники опять же со своими постоянными протестами и требованиями убрать игровые автоматы. Народ туда за руку никто не тянет, сам виноват — нечего подсаживаться на легкие деньги, потому что легких денег не бывает, зато бывают тяжелые последствия…

— А игровые заведения развращают детей и молодежь, — произнес рядом бархатистый, грудной голос, и Анатолий, резко обернувшись, расцвел в приветливой улыбке, и глаза его замаслились, зато Роман сразу же уткнулся взглядом в свой стакан, словно обнаружил среди лопающихся пузырьков нечто очень интересное.

— Маргарита Алексеевна! Доброе утро — теперь уж действительно доброе. Какое чудное видение — надеюсь, не мимолетное?

— Никоим образом, видение двигалось именно к вам, — Рита выдвинула стул и села, аккуратно скрестив ноги. Сегодня на ней был жемчужный костюм, мягко облегающий фигуру, и бледно-лиловая кофточка, выглядывающая в вырез пиджака. Туфли, как обычно, на длиннющих шпильках, волосы повязаны тонким шарфиком с той небрежностью, которая достигается упорным трудом перед зеркалом. Ссадина уже почти сошла со скулы, свежее личико отражало веселую беззаботность, но в сине-зеленом под веками притаилось нечто решительное и жесткое. Взгляды всех сидевших в барчике мужчин тут же скрестились на ней, а Роман, все еще не отрывая глаз от своего стакана, заметил:

— А разве кто-то пригласил вас сесть?

— И вам здравствуйте, Роман Андреич, my dismal driver, - сердечно ответила Рита, вытащила сигарету, и Анатолий тотчас же неким фатовским и очень насмешившим Романа жестом поднес ей горящую зажигалку, одновременно укоризненно покачав головой в адрес Савицкого, потом широко улыбнулся и сказал:

— Не обращайте внимания, мой друг сегодня не с той ноги встал.

— И не на то полупопие сел, очевидно, — Рита задумчиво выпустила струйку дыма и с любопытством глянула на Романа. — А я и не знала, что вы друзья, думала — так, знакомые.

— Для меня новость, что вы склонны предаваться мыслительным процессам, — Роман тоже закурил.

— Что-нибудь хотите, Рита? — Чернов послал ему суровый взгляд, потом слегка развалился на стуле, теперь совершенно не напоминая человека, у которого «полно дел». Рита улыбнулась.

— О, желаний у меня множество, Анатолий Федорович, но в данный момент я хочу того же, чего и обычно — прокатиться, затем и пришла. Поэтому, простите, но мне придется похитить вашего очаровательного друга.

— Ничего не получится — я только что уволился, — сказал Роман и начал было вставать, но Анатолий под столом подсек его ногу, отчего тот плюхнулся обратно на стул.

— Нет, не уволился. Рома шутит. Конечно же, он сию минуту отвезет вас, куда скажете.

— Семерку только что забрали, — Роман торжествующе кивнул в сторону отходящего катера, на котором он обычно возил Риту, но Горчакова тут же указующе ткнула пальчиком.

— Но я вижу, вон та моторка свободна, она мне вполне подойдет. Правда, Анатолий?

— Все, что захотите, — решительно ответил Чернов. — Посидите тут, закажите что-нибудь, а я сейчас все устрою. Пойдем.

Он решительно вытащил Романа из-за стола и повел в сторону конторы, по дороге свистящим шепотом обрезая все его раздраженные протесты.

— Перестань валять дурака! Такая девочка!.. Меня б на твое место!.. Что у тебя — срочные дела сегодня?! Брось! А об увольнении — забудь, понял?! Я тебе уже сказал насчет свободных дней. Все — иди оформляй и вези лялю, куда она скажет!

Анатолий почти силой впихнул Романа в контору и удалился, насвистывая «Марш Радецкого», прежде чем Савицкий успел еще что-то сказать.

Расписавшись, где нужно, Роман вышел на улицу, злой не только оттого, что Анатолий так решительно отверг его отставку, но и оттого, что поймал себя на том, что отказываться от этой поездки ему не так уж и хотелось, потому и трепыхался так вяло. Ладно, во всяком случае, там безлюдно, а Рита…

Рита должна быть как-то связана с тем, что происходит. Денис сказал, что знает ее. Наметил и ее тоже? Или просто соврал?

Чуть отойдя, он остановился и, глядя на дремлющий на стоянке «купер», вытащил сотовый и набрал номер Нечаева. Тот ответил сразу же, словно все это время сидел с телефоном наготове.

— Да! Что?! — голос был срывающимся, всполошенным.

— Ничего. Хотел узнать, как…

— Никак пока, и слава богу. Я на работе, так что давай потом, — Валерий слегка успокоился, хотя нервозность в голосе осталась.

— Погоди… Ты окрестности Аркудинска знаешь? — Нечаев утвердительно буркнул. — Ты случайно ничего не слышал про сгоревшую избушку недалеко от Макшихи? На берегу Коряжки стоит, примерно в полукилометре от устья. Давно сгорела, не меньше десяти лет назад, судя по всему.

— Первый раз слышу, — Валерий в трубке явственно зевнул. — А зачем тебе? Это как-то относится?

— Не знаю пока.

— Ладно, поищу… Слава, живо убери эту тетку отсюда!.. Какие еще накладные?!.. а мы не работаем, мы здесь на променаде жопой кверху!.. — заорал Валерий, в его вопль вплелся собачий лай, после чего Нечаев отключился вместе с криком и собакой. Роман спрятал телефон и направился к причалу, где Рита уже стояла возле перил и милостиво улыбалась Чернову, который заливался соловьем, и легкий ветерок трепал ее золотистые волосы и концы шарфа. Когда он проходил мимо Вальки, перебиравшегося с катера на берег, тот окликнул его: