Мария Барышева – Мясник (страница 135)

Баскаков постучал пальцами по столу и повернулся к Сканеру, который смотрел на него во все глаза, чуть покачиваясь на стуле.

— Поди-ка сюда!

Сканер послушно встал и подошел к столу, приволакивая ноги. Баскаков схватил его за рукав и резким рывком притянул к монитору.

— Прочти это!

Сканер прочел, и его лицо стало ошеломленным. Он прочел еще раз, потом медленно перевел взгляд на Литератора. Тот смотрел на него со злой усмешкой.

— Что скажешь? — спросил его голос Виктора Валентиновича откуда-то издалека. Сканер шевельнул пересохшими губами, продолжая смотреть на Литератора, как зачарованный.

«Нет! — хотел крикнуть он. — Только не Яна! Почему Яна?! Почему ты не назвал кого-то другого?! Ведь она такая красивая, мне так хорошо с ней, я никого никогда не хотел так, как ее. Я вчера подарил ей кольцо. Я ведь хочу вытащить ее отсюда, я хочу, чтоб она жила со мной, я совсем другой рядом с ней! Я не позволю тебе это сделать! Она моя! Я скажу! Скажу!..»

— Ну? — сквозь зубы произнес Баскаков, внимательно глядя на лицо «компаньона». Сканер дернул головой, покачнулся и, скользнув ладонью по столу, опустился на пол.

— Нет, — он всхлипнул и прижал к лицу ладони, вонзив ногти в кожу, — она не могла… не могла…я ведь так… я для нее все… как же так… Виктор, пожалуйста, не делай ей ничего… я не понимаю… она ведь говорила мне… гов-ворила… — Сканер вскинул голову и посмотрел на Литератора с неподдельной ненавистью. — Ты ее заставил… ты всех заставляешь!

— Та-ак, — протянул Баскаков, брезгливо глядя на Сканера. Он резко встал, подошел к комнатке медсестер, открыл дверь и через несколько секунд вытащил оттуда упирающуюся Яну, зажимая ей рот широкой ладонью. Золотистые волосы девушки растрепались, в глазах был немой ужас. Скользя туфлями по полу, она задушенно мычала, вцепившись в другую руку Баскаков, крепко державшую ее за шею.

— Ради этого?!! — Баскаков сильно дернул Яну, поставил ее перед Сканером, скорчившимся на полу, завел пальцы за вырез ее легкого халата и рванул. Посыпались пуговицы. Вторым рывком он разорвал ее лифчик, и схватил за левую грудь так, что Яна взвизгнула в его ладонь. — Вот ради этого ты мне все испоганил?!! Мало в городе баб?!!

Литератор, слегка покраснев, отвернулся. Его губы подергивались. Сканер часто моргал, уставившись на голую грудь медсестры. Он с усилием произнес:

— Как же… Яна?.. Я тебе верил…

— Сейчас мы разберемся, кому из вас верить! — Баскаков вытащил из кармана телефон и, удерживая Яну одной рукой, быстро набрал номер. — Сергеев! Заводи машину, поедешь на дачу! Да! — он нажал на кнопку и ткнул телефоном в сторону Сканера. — Если с Чистовой что-нибудь случится, я тебя убью — ты понял?! Размочу, как батон в молоке! И… — он обернулся к Литератору, но тут же, овладев собой, повернулся обратно. — И только попробуй еще что-нибудь выкинуть!

Таща за собой Яну и продолжая зажимать ей рот, Баскаков вышел из комнаты, но не через обычный выход, а через дверь, ведущую в «кабинет». Едва он исчез, Сканер поднялся с пола и, протянул к Литератору руки со скрюченными пальцами:

— Зачем?! Зачем?! Зачем?!

Литератор небрежно указал ему на второй монитор, и Сканер, дрожа, попятился, пока не оказался с ним вровень. Склонившись и вытирая глаза, он смотрел, как на экране появляются буквы.

Зачем? За твое вранье. Я не выдал тебя только лишь потому, что ты тогда решился прочитать то, что я написал от руки, хотя знал, чем это тебе грозит. Мне плевать, что тобой руководило, но, наверное, это был первый и последний смелый поступок в твоей жизни. И, конечно, я благодарен тебе за Чистову — так или иначе мы оба получили то, что хотели. Но ты принес мне большую боль. Теперь больно будет всем.

Пальцы Сканера потянулись к клавиатуре.

Я тебя ненавижу! Ненавижу!

Правда? А себя?

Литератор быстро стер написанное, и Сканер машинально сделал то же самое. Тотчас за дверью «кабинета» послышались тяжелые шаги, она распахнулась, и вошел Виктор Валентинович. Оттолкнув Сканера, он сел за стол.

Кто остальные?

Я сказал тебе достаточно.

Кто они? Отвечай немедленно! Отвечай или я тебя заставлю!

Литератор снова булькнул горлом в смешке.

Да? А как? Запрешь в карцер? Оставишь без еды? Будешь меня пытать? Ты же прекрасно понимаешь, что ничего этого ты сделать не можешь, потому что тогда я умру гораздо быстрее — вот и все. А боль… ты не в состоянии сделать мне больно, потому что моя боль все равно сильнее, и твоей я не почувствую.

Я больше никогда к тебе не приду.

Придешь. И это ты тоже прекрасно знаешь. Потому что никто не сможет дать тебе того, что могу дать я. Меня нельзя заменить. А Чистовой тебе не видать! Все, уходите оба, я хочу спать. Позови сестру.

Кресло Литератора с жужжаньем отъехало от стола и направилось к массивной кровати. Баскаков встал, крепко схватил Сканера за плечо и выволок из комнаты.

Когда они оказались в коридоре, под невозмутимыми взглядами охранников, Баскаков отпустил Сканера и негромко сказал:

— Сегодня я уже один раз отступил от своего правила, отступлю и второй — это того стоит!

Размахнувшись, он изо всех сил ударил Сканера в зубы, да так, что челюсть у того хрустнула, и он отлетел на несколько метров, повалил стул и вместе с ним рухнул на ковер. Баскаков отвернулся от него, с сомнением посмотрел на охранников, на лицах которых появилось легкое подобие изумления, и сказал:

— Тима, отведи-ка Кирилла Васильича в его комнату. И поставь пару дежурных нянь.

Массивный Тима молча кивнул и направился к Сканеру, а Баскаков быстро пошел к лестнице, машинально вытирая о халат сбитые в кровь костяшки пальцев.

Когда он вошел в «приемную», Схимник и Ян, развалившиеся в креслах, встали. Оба быстро оценили его взбешенный вид, заметили разбитую руку, переглянулись и вопросительно посмотрели на хозяина, ожидая распоряжений.

— Значит так, — сказал Баскаков и налил себе коньяку. — Ты, Схимник, как хочешь, где хочешь ищи эту бабу, хоть под лед лезь за ней! Город схвачен?

Схимник кивнул.

— Блоха не выскочит.

— Хорошо. А ты, Ян, сейчас поедешь со мной.

— А… а что же делать с «Пандорой»? — удивленно спросил Ян и взял с кресла свое пальто.

— Не делай ничего.

— Но у меня уже есть кой-какие наметки. Если… Кирилл Васильевич, то я примерно представляю, кому он мог все это расфасовать, и нужно все немедленно проверить. Он уже что-то сказал?

— Ты разве не слышал?! Ничего делать не надо!

Ян-подчиненный промолчал. Но Ян-стратег молчать не мог.

— Виктор Валентинович, мы упустим время. Определенные люди знают, что «Пандора» была в вашей юрисдикции. Если это дело затянуть, то мы можем уронить свой авторитет.

— Заткнись! — бросил Баскаков. — Здесь я решаю! Схимник, ты что стоишь, как… у кого-то?! Дел нет?! Нет, погоди, — вдруг поспешно сказал он Схимнику, который уже повернулся, собираясь уйти, — погоди.

Он вышел из «приемной» и через несколько минут вернулся, держа в руке смятый конверт — не пухлый, но и не тоненький.

— Держи. За наблюдательность. Уж тут ты мне удружил. Можешь идти.

Схимник под хмурым взглядом Яна взял конверт и исчез за дверью.

При других обстоятельствах он бы и не вздумал останавливаться, увидев Бона, — парень был мелкой сошкой, обычным молодым глуповатым качком, как большинство из тех, которыми распоряжался Ян. Только несколько раз им с Боном доводилось работать вместе, последний раз это было в Крыму, когда Баскаков послал их за Чистовой, но именно поэтому и случилось так сегодня, что когда мощные фары «паджеро» выхватили из темноты знакомое лицо, машина Схимника резко затормозила. Он не знал, куда и откуда идет Бон, да и наплевать ему было на это. Но маленькая девочка Вита Кудрявцева, сама того не зная, обронила несколько фраз, превратившихся для Схимника в очень важные вопросы, на которые он хотел получить ответы. Бон мог дать один из них.

— Здоров! — сказал Схимник, высунувшись из окна «паджеро». Бон изумленно и обрадовано кивнул, нимало не задумавшись над тем, с чего это вдруг человек много выше рангом решил остановить машину в дождь среди ночи, чтоб его поприветствовать.

— О, привет! Слушай, как удачно пересеклись! У меня к тебе разговор — думал завтра тебя выловить как-нибудь, если, конечно… До центра подбросишь?

— Залезай.

Бон сел в машину, и «паджеро» снова покатил вперед, но уже с гораздо меньшей скоростью. Схимник покуривал, изредка поглядывая на Бона. Бон же долго мялся, словно провинившийся школьник перед директором, что-то бормотал, и наконец Схимник не выдержал.

— Свалить хочешь? — прямо спросил он. Бон вскинул на него удивленно-радостные глаза.

— Ага. Слушай, Схимник, надоело… не прет меня больше вся эта бодяга. И вообще… помнишь, мы в Крым ездили… я там еще в кафешке девчонку подцепил?..

— Ксюша — все при ней? — обнаружил Схимник хорошую память.

— Ну. Так вот… ну это… я ж с ней перезванивался потом… и у меня типа отгулы были, так я смотался к ней… ну, в общем, погуляли… потом еще перезванивались… Хорошая девка, в педагогическом учится, с башкой. В общем, нравится она мне. А это… не, хватит с меня. Беготня эта вечно, да и вообще…

Схимник с сомнением и нескрываемым удивлением посмотрел на толстую бычью шею, короткий ежик темных волос, лицо с тяжелыми грубоватыми чертами, по которому непривычно и неумело бродило смущение.