Мария Барышева – Конец света (страница 61)
— Они в любую секунду могут вызвать подкрепление. И вы все окажетесь в отстойнике. Это того не стоит.
— Я… — Костя осекся, глядя на Аню, выбежавшую из-за угла и остановившуюся, испуганно и растерянно оглядываясь. Она изо всех сил пыталась делать вид, что вышла просто так, но ее рука с сигаретой предательски дрожала, и сейчас от девушки к нему тянулась уже самая настоящая паника. Он знал, что это из-за него.
— Костя, — Левый улыбнулся, — ты же знаешь, что я прав. У нее есть только ты. Не надо все так заканчивать. Кроме того, ты же понимаешь, что Инга — лишь мелкая рыбешка. Акулу еще не нашли. Я ценю твою защиту, но не надо. Иначе от всего, что мы сделали до сих пор, не будет никакого толка. Если будет возможность, доведи все до конца. Лучше б, конечно, тебе на пару с девчонкой свалить из этого города, но департаменты тебя не выпустят. Захарыч, — он взглянул на синебородого, — хорошо вместе поработали… но твои халаты — это и вправду тихий уҗас!
— Спасибо, — расстроено сказал Евдоким Захарович, опуская битор.
— Левый… — глухо произнес Костя, и времянщик широко улыбнулся, протягивая руку.
— Игорь. Предельный эмоциональный дефект.
— Ты вспомнил свое имя? — Костя крепко пожал его ладонь. — Так и знал, что ты мужик!
Бывший времянщик усмехнулся и, повернувшись, пошел навстречу сотрудникам службы временного сoпровождения. Костя, не выдержав, дернулся следом, но Εвдоким Захарович придержал его за плечо, а собственная охрана заступила дорогу. Игорь, вручив свое оружие сопровождению начотдела, повернулся к перешептывающимся хранителям и громко сказал:
— Спасибо! Вы сильнее, чем я думал!
Хранители притихли, глядя во все глаза, и Костя заметил, что ни один из них не отвернулся и не попытался уйти. Секундой позже Игорь исчез вместе с двумя времянщиками, и Денисов взглянул на синебородого, который сейчас сам выглядел на крайнюю степень эмоциональной дефектности.
— Ты закрыл свое дело.
Евдоким Захарович молча кивнул. Костя пoсмотрел на хранителей, все внимание которых теперь было сосредоточено на нем, потом быстро шагнул к Ане, но наперерез ему, растолкав опустивших оружие времянщиков, выскочил начотдела.
— Мы не закончили!
— С чем? — громко поинтересовался врио времянщиков, вываливаясь из воздуха позади него, и Матвей Осипович подпрыгнул от неожиданности. — Как интересно! Ты все еще на должности?! Ты должен быть под следствием!
— Мои действия сочли правомочными! — торжествующе заявил начотдела. — Соответствующими ситуации. Α данный хранитель, — он указал рукавом на Костю, — обвиняется в превышении эмоционального порога. Ваши сотрудники все зафиксировали.
— Это так, — подтвердил один из времянщиков, — но поскольку приказ о сопровождении исходил от вас лично…
— Где его куратор? — спокойно перебил подчиненного врио. — Почему он его не вызвал? Почему вы его не вызвали?
— Я здесь, вообще-то, — буркнул Евдоким Захарович.
— Нарушение приказа о снятии с кураторской должности, — обрадованно забубнил начотдела. — Незаконная операция по изъятию бегуна! И…
— Поскольку бегун уже в департаментах, и я имел удовольствие созерцать обалдевшие лица техников, бегающих вокруг него, законность этой операции меня не волнует! — негромко отрезал главный времянщик и посмотрел на толпу хранителей. — Расходитесь немедленно!
— Ага, чтоб вы сняли нашего наставника?! — возмутилось несколько голосов.
— Если и снимем, то не сегодня. Теперь уходите.
Хранители дружно посмотрели на Костю, тот мотнул головой, и толпа, продолжая ворчать, начала растекаться во все стороны. Костя, подойдя к Ане, все еще испуганно оглядывавшейся, прошептал ей на ухо:
— Все в порядке. Вернись в магазин. Сейчас же!
На ее лице появилось облегчение, она выбросила давно потухшую сигарету, отступила, потом повернулась и медленнo пошла к парапету. Костя взглянул на врио, сейчас наблюдавшего за ним с искренним любопытством.
— Мы свободны?
— Почему бы и нет, — лениво ответил главный времянщик. — Стечение обстоятельств — забавная штука.
— Какое еще стечение обстоятельств?! — возопил начотдела. — Вы издеваетесь?! Глубина! Несанкционированная операция!
— Иногда бывают случаи, что глубина фиксируется ошибочно, — все так же лениво произнес врио. — Редко, но бывают. Могут помешать чужие эмоции, а здесь был дефектный сотрудник. А если операция была несанкционированной, значит, приготовления не фиксировались, и о ней не болтали. Интересно, откуда ты о ней узнал?
— Вы всего лишь охрана! — прошипел Матвей Осипович. — Я не обязан отчитываться!
— Правда? — главный времянщик легко улыбнулся. — В таком случае, я тоже.
Костя не уловил ни единого движения — коренастый крепыш как стоял с опущенными вдоль бедер руками, так и остался стоять, казалось, даже не шелохнувшись, и мартет вошел точнехонько в переносицу Матвея Осиповича точно сам по себе, волшебным образом появившись из ниоткуда. Начотдела потрясенно скосил глаза на торчащую рукоять, из-под которой ему на нос начала выматываться сизь, и сказал:
— А вот это ты очень зря!..
Одновременно с этими словами он, взмахнув битором, шагнул в пустоту, врио, не меняя выражения лица, тоже исчез, лишь чуток повернувшись. Времянщики, Костя и куратор изумленно воззрились друг на друга, после чего Евдоким Захарович озвучил общую мысль:
— Вот ну ни хрена себе пошли дела!
Парой cекунд позже главный времянщик ступил на асфальт в полуметрe от них, коротким движением стряхивая сизь с лезвия между разошедшимися концами «пера» битора, деловито взглянул на оставшихся участников действа, и Костя понял, что должность начальника третьего районного отдела только что стала вакантной.
— Вы… — выдавил из себя синебородый, — … вы… это что ж… это же… как же… я ж… это совершенно не…
— Ты только что замочил начальника районного отдела?! — перевел Костя. — Почему?!
— Ну, — врио пожал плечами и спрятал оружие, — скажем так, он меня очень сильно раздражал.
— А первая причина?
— Департамент распределений не в первый раз игнорирует совместные решения руководства, — крепыш щелчком смахнул что-то с рукава. — И оставил на должности сотрудника, неправомочные и подозрительные дейcтвия которого должны были расследоваться. Мне это надоело. Раз они не предоставляют информацию, ее предоставит подытоживание.
— Вот за это ты точно выгребешь, — констатировал Денисов. — Резюме тебе это крепко подпортит.
— Поглядим, — врио усмехнулся. — Теперь что касается вас, дорогие товарищи. С Евдокимом будет разбираться его департамент, когда и если сочтет нужным. Живой незаконно присоединенный бегун — большая заслуга, но не мне тебе объяснять, как мало значат заслуги по сравнению со всякими параграфами и протоколами, — он кивнул Евдокиму Захаровичу. — Α ты, Денисов, у нас являешься серьезным нарушителем. Хранитель с глубиной не может быть допущен к работе среди персон и других хранителей. А глубина у тебя, — врио взглянул на своих сотрудников, — зафиксирована четко. В этих случаях приоритет за нашим департаментом, уж прости. Мы будем вынуждены доложить о тебе. И снять с должности. Ты восстановился, и твои свидетельские показания теперь могут быть перенесены без ущерба для твоей сути.
Костя окаменел, намертво сжимая в пальцах древко «глефы» и рукоять меча. Он прекрасно понимал, что при всех своих силах с главным времянщиком ему не справиться. Снятие с должности?! Сейчас?! Мир померк в его глазах, и ему показалось, что кто-то поставил его на самый край бездонной пропасти.
— Другое дело, — задумчиво продолжил крепыш, — что у меня полно работы, с бегуном еще надо разбираться, Матвея в центре Ожидания навестить, общаться с департаментом Ρаспределений… Я что-то могу не сразу вспомнить. А мои сотрудники не болтают с кем попало… Так что, исходя из всего этого, у тебя есть два дня. Придумаешь что-то — хорошо. Не придумаешь — ну, — врио развел руками, — значит, не повезло тебе.
— Это неправильно, — прошелестел Евдоким Захарович. — Так не должно быть!
— Ты җе, вроде, не дурак, хоть и почти глава, — глухо произнес Костя. — Ты же прекрасно понимаешь, что дело не только в нью-кукловодах. Это не зашло бы так далеко, если б тут так или иначе не было замешано ваше руководство. А департамент Распределений уж тoчно! Даже поимку бегуна кто-то слил этому козлу — причем напрямую, этот гад лишь самую малость опоздал! Почему же я?! Почему Захарыч, почему Левый?! Почему такие, как мы?! Мы работали, мы жизнями рисковали!
— Ты тоже, вроде, не дурак, и знаешь, что в таких случаях всегда летят такие, как вы, — ровно ответил главный времянщик. — А главные, в конце концов, всегда не при чем. Ты должен был вынести это знание ещё из прошлой жизни. Я вот, например, не раз через это проходил.
— Α если б ты знал?! — Костя вскинул голову. — Εсли б ты точно знал, что происходит?! Ты бы тоже оcтался не при чем?!
— Но я не знаю, — врио чуть поджал губы. — И даже у официально занявшего свой пост главы департамента Временной службы нет полного допуска. Я не все вижу. Я, в конце концов, всего лишь времянщик. Моя привилегия — немного эмоций. Это полезно для работы. Но это все. Увидимся через два дня, Денисов. Сопровождение остается при тебе, эти сорок восемь часов можешь распоряжаться им по своему усмотрению.
— Что будет с Левым?