Мария Барышева – Коллекция (страница 149)
— Бога ради, перестань ты злобствовать!.. Ну прости. У меня эти вопросы сами с языка слетают, я… Я больше не буду… не обижайся, пожалуйста, — Кира зажала себе рот ладонью, но тут же, сквозь пальцы, прогундосила: — И когда ты понял, что умеешь так делать?
— Через день, как сбежал.
— Но тебе ведь нет необходимости все время переходить, правда? — с надеждой спросила она. — Ты ведь… с тобой ничего не будет, если ты… перестанешь так делать?
— Наверное. Я делал так только, если возникала необходимость. Псом я сильнее. Псом я не хромаю. Обоняние и слух, опять же. Но только, переходя, я резко утрачиваю хорошее воспитание. Человеком я бы мог как-то разрулить ту ситуацию на склоне — дать по морде многократно, да сдать в ментуру… а псом я вижу только один выход. И я… несмотря ни на что, Кира, никакое я не сказочное существо. Если меня ткнуть ножом, то из меня потечет кровь. И переходи — не переходи, рана все равно останется. И никакие серебряные пули для меня не нужны. Меня так же легко убить, как и любого другого — хоть топором, хоть кирпичом по голове…
— Прекрати! — зашипела Кира, зажмурившись и крепко обнимая его. — Не смей о себе так говорить! Я не могу этого слушать!
— Я просто пытаюсь объяснить… — начал было Вадим с искренним недоумением, но она легко шлепнула его по груди.
— Замолчи!
Он пожал плечом, потом улыбнулся и сказал:
— А столько раз в дурацкие ситуации попадал из-за того, что вы так любите цитатами разговаривать — из книг, из фильмов… Пришел как-то во двор, Саныч говорит: «Присаживайтесь…» — а на скамейке чей-то пакет и куртка… Я на них показал, говорю: «Так тут чьи-то вещи…» А он мне ответил: «Сбросьте их на пол».
— И ты сбросил? — Кира засмеялась.
— Ну да… До сих пор с этим сложно… А мимика… вначале даже простая улыбка…
— Учился, как Терминатор?
— Как кто?
— Забудь, — с облегчением произнесла Кира. — Слава богу, ты действительно редко смотришь телевизор!.. Вадик, ты говорил, что до сих пор многих вещей не понимаешь…
— Да и в разговоре стараюсь избегать этих тем. Политики, например, не понимаю совершенно.
— Но ты же говорил с Сан Санычем о политике — я слышала…
— Да… бывает иногда… Почему-то ему мое мнение очень нравится.
— Не «взять все и поделить»? — не удержалась Кира.
— Я читал Булгакова, — с прохладцей ответил Князев. — Очень поучительная вещь, хотя я многого не понял. Может, пойму больше через несколько лет…
— Чего еще ты не понимаешь?
— Духов не понимаю, только если очень легкий запах. Зоопарков не понимаю. Судебно-правоохранительной системы не понимаю. Понимаю, для чего она существует, но вот так, какой она существует, не понимаю. ЖЭКи не понимаю по той же причине. Денег не понимаю. Я знаю, что, как и для чего, но до сих пор не понимаю, как можно драться и убивать за какие-то бумажки. Но ваш мир держится на них, поэтому с этим приходится считаться. Попсу вашу не понимаю. Музыка неприятная, голоса плохие, смысла в словах нет никакого… Если выпускают девиц и парней на сцену только чтобы на них поглядеть, так пусть они там делают что-нибудь другое — зачем петь-то?.. Наркотиков не понимаю…
— А алкоголь, вижу, понимаешь…
— О-о, еще как!.. но только тот, у которого хороший запах… Еще женщин до сих пор не понимаю… но, — Вадим подмигнул ей, — мне кажется, что вас никто тут не понимает.
— Из чувства женской солидарности я бы должна была сейчас дать тебе по физиономии, между прочим! — раздраженно буркнула Кира. — Ишь!..
Вадим закинул руку за голову, глядя на нее прищуренными глазами, в которых искрился смех, и Кира невольно улыбнулась, потом скользнула к нему, потерлась щекой о его щеку, заросшую щетиной, куснула за мочку уха и бархатно проворковала:
— Сейчас я сделаю с тобой что-то ужасное…
— Да? — он закрыл глаза, чувствуя ее губы на своей шее. — Пожалуйста поужасней, если можно…
— Не сомневайся… — Кира глянула на лицо Вадима и склонила голову, затопив влажной черной волной волос его грудь, и на долгое время слова вновь исчезли из наполненной солнцем и ветром комнаты.
Кира сидела на кровати, заплетая влажные волосы в тугую длинную косу и раздраженно поглядывая на часы, щелкавшие на стене. Ее обуревало желание сорвать их и вышвырнуть в окно. Часы напоминали о реальности, в которую нужно было вернуться — реальности, которую сейчас она ненавидела всей душой.
Как и прежде она не услышала его шагов, но почувствовала, что он в комнате, и обернулась, закручивая косу на затылке. Вадим остановился возле кровати, заглаживая ладонью мокрые волосы. На его лице блестели капли воды, глаза чуть потускнели, и взглянув в них, Кира поняла, что время расслабленной беззаботности кончилось.
— Что нам теперь делать? — негромко спросила она. Вадим сел на кровать, глядя на противоположную стену.
— Ты должна уехать, Кира.
— Из-за квартиры?.. Да ну ее к черту! Я не вернусь туда. Я у тебя останусь…
— Нет. Ты должна уехать. Тебе опасно быть в этом городе.
— Но ты ведь не можешь уехать! — Кира повернулась, зло глядя на него. — А без тебя я никуда не поеду!
Вадим устало вздохнул и вытянулся на кровати, чуть прикрыв веки.
— Кира, я же не прошу тебя… уехать навсегда. Потом ты сможешь вернуться… если захочешь.
— Понимаю… — Кира покачала головой. — Я мешаю тебе.
— Если честно, то да. Пойми, я же не могу быть в двух местах одновременно. Мне нужно найти его… а так черт знает что получается — и не то, и не се!.. Проследил, убедился — вроде домой пришла, вроде уже сегодня никуда не пойдет… Отправился окрестности обшаривать… только, кажется, что-то нащупал — чувствую — елки! — опять куда-то выскочила… опять что-то случилось… Кира, ты же понимаешь, что я должен его найти. Он не просто беглец. Ты видела, что он сделал с Владой и ее матерью. Он не такой, как я, — он настоящий страж и будет обращаться с людьми так же, как и там, и убьет любого, если возникнет необходимость. Видимо, в тот день, когда ты оставила Владу у себя, он и сбежал, а она это видела. Потому он и пошел на такой огромный риск, кинувшись за ней сразу же, не успев освоиться в новом мире. Честно говоря, я не понимаю, как ему это удалось. Не понимаю, почему до сих пор не могу его найти. Сейчас он должен быть так же беспомощен, как и я тогда, кроме того, у него никого нет.
— А он не мог… сбежать просто так? Без человека?.. ну, без тела?..
— Нет, Кира, это невозможно, — Вадим покачал головой. — Ни люди, ни стражи не могут сделать такого — это точно.
— Но я же видела… Когда они забирают — они высовываются из стены — и они абсолютно настоящие!
— Лишь наполовину. Они все равно остаются частью того мира и отделиться от него сами по себе не могут. Там тоже есть свои законы.
— Тогда… Значит, для того, чтобы он сбежал, или я, или Стас должны были кого-то пригласить, а затем отменить приглашение. Я никого не приглашала, кроме Влады… А что, если Стас, вернувшись, выгнал ее, и тогда…
— Страж стал Владой? — закончил за нее Вадим. — Нет, невозможно. Он мог, пользуясь остатками памяти, вернуться к ней домой, где случайно оказалась Лена, и там уже сорваться и устроить бойню… Но я был…возле морга и видел Владу, когда ее привезли. Ее убили так же, как и остальных. Сама она себе не смогла бы нанести такие повреждения.
— Значит, кто-то другой. Соседи видели, с кем днем пришел Стас?
— Да, — Вадим повернул голову, глядя на Киру со странным выражением. — С твоим приятелем, Сергеем. Ты говорила, он пропал в ту ночь, когда Стас попал в аварию?
— Да, — Кира нахмурилась, потирая кончик носа. — Ты… ведь искал и его, верно?
— Да. Безрезультатно. И все равно не вяжется… Без разрешения стражи никого из приглашенных не заберут. А ты сказала, что вечером Сергей был у вас вместе со Стасом.
— Он мог успеть отменить приглашение, когда погнался за мной. Стас же был вне себя и мог что-нибудь сказануть сгоряча, если Сергей попытался его остановить… Вадик, а что… произойдет, если ты вдруг окажешься… в моей квартире?
По его лицу пробежала болезненная судорога, но когда он ответил, его голос звучал спокойно.
— Меня заберут. Сразу же.
— А если я тебя приглашу?
— Это не важно, Кира. Если б я был обычным беглецом, то ничего бы не случилось… не вздумай ты, конечно, отменить приглашение. Но я страж, а стражи тебе не принадлежат. Ты можешь ими командовать, но распоряжаться ими ты не можешь.
— Кому же они принадлежат?
— Я не знаю ее имени… Я видел ее редко, она приходила в наш мир лишь в те ночи, когда в вашем мире было новолуние — мы… даже там всегда чувствуем, какая у вас луна… Странное чувство… Напрасно вы, люди, так страшитесь полнолуний. Бояться надо новолуний — самых темных ночей мира…
Кира перебралась по кровати поближе к нему и, продолжая сидеть, взяла его руку и прижала к своей щеке, почувствовав, как по его пальцам на мгновение пробежала дрожь — остатки старого, темного страха, природы которого ей было не дано постичь.
— Как она выглядела? Это была женщина? Молодая или старая?..
— Нет. Это был ребенок. Девочка. Маленькая девочка… но то, что в ней скрывалось… ее глаза, ее смех… Я еще знаю слишком мало слов, чтобы суметь правильно ее описать… Может… — он закрыл глаза, — может и слов-то таких нет. Мы… которые одним только видом… могли свести с ума многих… мы рядом с ней — безобидные щенки!.. Она ужасна… хоть и внешность ее безупречна. Девочка — такая же, как дети в вашем мире, как Настя… и так же, как эти дети, она любит играть. И когда… она приходила… Вера приходила тоже… и они играли… с людьми… с нами… — Вадим резко сел на кровати и прижал ладони к вискам, с шумом втянув воздух сквозь стиснутые зубы. — И то, что… они делали… то, что… нас…