Мария Анисова – Постоянная Павла (страница 2)

Он поставил сумки у двери и пошёл назад.

– Может, вам хотя бы рану обработать? – крикнул вслед Павел.

– Дома обработаю, – ответил, не оборачиваясь, Сергей.

Жёсткий скафандр давил на плечи, а плотная ткань сковывала движения, заставляя дышать мелко и часто. В крошечной кабине, пропахшей машинным маслом и остывающим металлом, спёртый воздух казался густым, как кисель. Трое космонавтов и оператор поднимались на лифте к ракете, сосредоточенно глядя перед собой, погруженные в мысли. Никаких изменений в составе команды «Идатэна-1» не произошло, и через два с половиной часа должен был состояться взлёт. Доклад Госкомиссии уже сделан, семьям и прессе помахали, началась серьёзная работа.

Из трёх «Идатэнов» корабль под командованием Дмитрия стартовал первым. Все ракеты отправлялись в разные области космоса, но с одной целью – решить проблему «хаббловского напряжения». Атомные часы на борту превращали их в уникальную измерительную систему, которая должна была с точностью определить скорость расширения вселенной. Находясь на расстоянии в сотни астрономических единиц друг от друга, корабли будут принимать сигналы от различных объектов и фиксировать разницу во времени их прихода.

Специально под эту задачу инженеры разработали и сами ракеты, и дополнительные элементы. Каждое судно оснастили мощными термоядерными двигателями, оставив радиоизотопные генераторы лишь в качестве аварийных источников системы жизнеобеспечения. Лабораторные отсеки пополнили высокоскоростными аналого-цифровыми преобразователями. А создание самого важного элемента – девятиметровой антенны – поручили инженерам «ЗАСЛОНа». Кропотливая работа длилась несколько лет, и результат превзошёл все ожидания: радиосистему «научили» улавливать самые слабые сигналы, вплоть до отдельных фотонов в оптическом диапазоне и быстрых радиовсплесков. К разработке приложил руку и Сергей, ставший одним из главных специалистов проекта. А руководил им не менее талантливый инженер из Бурятии – он же и дал кораблям символичное название «Идатэн», в честь буддийского бога скорости.

Наконец, двери лифта распахнулись, и космонавты шагнули на хлипкий на вид мостик, раскачивающийся на ветру. Шли по очереди: сначала Дмитрий, потом Сергей. Завершал процессию Павел, очень надеющийся, что его дрожь не войдёт в резонанс с колебаниями моста, как в том хрестоматийном примере.

Самым трудным этапом старта оказались часы перед обратным отсчётом. Просто сидеть в скафандре, пристёгнутыми ремнями, и ждать несколько часов. Чтобы не поддаваться тревоге, космонавты отвлеклись разговорами: рассказывали друг другу инженерные байки.

– Я в молодости на нефтепромысловой платформе работал, – делился воспоминания Дмитрий. – И вот однажды ночью слышим: тревога. Пожар! Сепаратор факела был заполнен нефтью, она вытекала и горела. Я собрал подчинённых в столовой ждать приказа. Если бы огонь до палубы добрался, по инструкции пришлось бы корабль покидать и ждать спасения в Средиземном море. По-хорошему, чем раньше начать, тем лучше. Только вот мы где-то на границе были. И народу очень хотелось не в Ливии оказаться, а в Италии – просили тянуть до последнего! Но не мог же я ими рисковать – приказал эвакуироваться. Я проконтролировал, чтобы всех по шлюпкам разместили, а после мне доложили, что справиться с пожаром всё-таки удалось – метра полтора до палубы огонь не дошёл. Бурильщики на меня тогда очень обиделись, да и след от ожога на руке вон, до сих пор видно. Зато все живы остались.

– А в чём было дело? В халатности? – уточнил Сергей.

– В глупости. Откалибровали неправильно. Датчик уровня в сепараторе имел нелогичный диапазон: заполненный до верхнего уровня считывался как пустой.

– Понятно. Насколько я знаю, Павел у нас через огонь тоже прошёл.

Парень обрадовался возможности поддержать беседу. В профессионализме он точно своим коллегам не уступал – за то и был включен в экипаж.

– Да, пожар устроил мой одногруппник. Мы с ним вместе практику проходили – тоже с нефтью работали, на заводе. Его поставили оператором резервуарного парка, сказали контролировать перекачку сырья. Прибор для измерения уровня там почему-то сломался, и старшие ему выдали ручной измеритель, ленточный который. Но мой знакомый решил положиться на зрение: там, где он сидел, сверху через крышку было всё видно. Правда, пока шла перекачка, наступила ночь. Света не было, ну, он и решил и себе подсветить… зажигалкой.

– Земля ему пухом, – мрачно пошутил Дмитрий. – Сам виноват.

– Да нет, он даже выжил. Я его первым нашёл, но так испугался, что даже первую помощь не смог толком оказать. Но врачи быстро подоспели. И теперь он наполовину железный человек.

– Или железный дровосек, как из сказки Волкова. Ему же там мозгов не хватало?

– Мозгов не хватало Страшиле. А дровосеку – сердца…

– Тебе виднее, – отмахнулся Дмитрий. – Ты у нас сказки недавно читал.

– Бывают и более забавные случаи, – Сергей поспешил вернуть разговор в более приятное русло. – Меня, например, в молодости отправляли на практику в Китай…

Приборы замигали, давая понять, что вот-вот начнётся взлёт. Все трое сосредоточились перед самой ответственной частью. Начался обратный отсчёт.

Павел ожидал, что ощущение взлёта будет наполнено тревогой и эйфорией – что-то вроде первого путешествия на самолёте. Но впечатление сильно смазалось. Во-первых, пристёгнутый ремнями в скафандре, он успел изрядно вспотеть, во-вторых, сильно сосредоточился на контроле приборов и обращал мало внимания на то, что происходит вокруг. Заметил только, как отделилась первая ступень – лёгкий толчок, совсем не такой жёсткий, как рассказывали опытные космонавты. Второй почти такой же. На третьем Павел понял, что бывалые друзья не врали – из-за того, что масса оставшейся ракеты сильно уменьшилась, ощущение было такое, словно кто-то дал «Идатэну» хороший пинок под самые сопла. А потом мимо него медленно поплыл карандаш.

Термоядерный двигатель извергал из себя ослепительный лазурный смерч. Корабль мелко дрожал, когда эта ревущая, сжатая до предела плазма пропарывала чернильную ткань космоса, с мощным ускорением толкая «Идатэн». Полёт к запланированным координатам – точке вблизи оранжевого карлика с длинным цифровым названием – занял восемнадцать месяцев.

За это время космонавты успели освоиться в тесном пространстве корабля. У Павла прошли все ссадины и синяки, заработанные в неравных боях с невесомостью – механизм, создающий искусственную гравитацию, периодически включали, но на его работу расходовалась энергия, которую требовалось экономить. Космонавты привыкли спать, пристегнувшись ремнями, есть консервы, не проливая ни капли и проглатывать по утрам мятную зубную пасту – вместе с таблетками от радиации. И теперь пришло время приступать непосредственно к миссии.

– Начинаю развёртку антенны, – сообщал Сергей, сосредоточенно глядя в экран, на котором серебристый цилиндр медленно выдвигался вперёд.

Дмитрий с Павлом тоже застыли за спиной у коллеги, завороженно глядя на происходящее. Процесс напоминал прорастание диковинного цветка из семечки в ускоренном времени. Вот показался росток, вот вытянулся длинный стебель с бутоном. Уже можно было разглядеть лёгкое сетчатое полотно, из которого состояли лепестки. Металл блестел, и зрители предвкушали чудо, но конструкция внезапно замерла.

– Произошла ошибка при шарнирном раскрытии, – констатировал Сергей. – Перехожу на ручное управление.

Цветок начал втягиваться обратно – видимо, инженер решил перезапустить процесс. И это выглядело не менее впечатляюще – как торжество учёного, человека, повернувшего вспять законы природы. Бутон скрылся в стебле, стебель вернулся в семечко и спрятался под обшивку. Всё началось заново, но теперь каждый этап инициировался инженером. Ещё полчаса тревожного ожидания подтвердили худшие опасения: металлические сегменты не раскрылись. Чуда не произошло.

Командир с Сергеем переглянулись. Инженер нервничал: он прекрасно знал, что на деньги, затраченные на производство антенны, можно было бы купить целую конфедерацию частных земных островов. Без неё их миссию можно считать провалившейся, а мифического бога Идатэна – съеденным демонами, от которых он не смог убежать.

Впрочем, дело было даже не в деньгах. Как оценить человеческую жизнь? А ведь современные физики вынуждены разрабатывать теории поколениями. Они жертвуют все свои земные годы на исследование гипотез, не будучи уверенными в том, что они подтвердятся. Поэтому устранить «хаббловское напряжение» – дело принципа. Слишком многое на кону…

– Студент, проверь радар, – приказал Дмитрий. – Что там по метеоритам?

– Всё чисто, – отрапортовал Павел, уже переставший за столько месяцев обижаться на «студента».

– Отлично. Давай, выйди, поправь дедушкам антенну. А то мы «Играй, гармонь!» по Первому каналу пропустим.

Павел ошалело уставился на командира. Это он шутит, ведь так? Парень перевёл взгляд на Сергея – тот выглядел серьёзным. Да и до шуток ли сейчас? Название этой программы Павел слышал, но она появилась задолго до перехода не то, что на современное – на цифровое телевидение. Вероятно, Дмитрий таким образом напомнил про своего знаменитого прапрадеда, героя войны, которым очень гордился.