Мария Анисова – Последнее хокку повара-самурая (страница 3)

А мои брови непроизвольно поползли вверх. Глаза меня не обманывают? Мой брат действительно флиртует с девушкой? Если так пойдёт и дальше, он серьёзно рискует стать нормальным, среднестатистическим парнем.

– Вы это заслужили, – продолжил распинаться брат, – Осталось только угадать, в какой руке.

Он сложил из купюры какую-то фигурку-оригами, спрятал в кулаке и сделал вид, что несколько раз поменял её расположение. Кристи всегда играл с теми, кто оказывался под подозрением. То, что я приняла за флирт, оказалось лишь изящной подводкой к его особому следственному эксперименту. По словам брата, игры позволяли ему безошибочно вычислять сущность человека, а затем легко определять, подходит ли она к собранному по уликам портрету преступника. В полиции сначала относились к экспериментам Кристи с недоверием, но после того, как он раскрыл несколько «висяков» с помощью одной лишь колоды карт, переменили своё мнение.

«Игра – единственный инструмент, позволяющий человеку быстро раскрыться, – утверждал он, – Когда думаешь, что всё не по-настоящему, легко теряешь контроль над своими тайными помыслами. Причина этого проста: у людей, как и у животных, игра тесно связана с ощущением безопасности. Предлагая им партию, я отнимаю чувство опасности, и тогда они разоблачают сами себя».

Недоумение во взгляде Ангелины постепенно сменилось любопытством.

– Пусть будет левая.

– Угадала! Хорошо, чаевые твои. Позволь теперь мне попробовать. Спрячь что-нибудь… К примеру, моё кольцо.

Кристи протянул ей украшение. Ангелина зажала его в кулаке и убрала руки за спину. Брат сначала молча посмотрел на её правую руку, затем, искоса, в глаза официантке. Потом на левую – и снова на Ангелину.

– Правая.

– Не угадали! Теперь оно моё?

– Разумеется.

Я дёрнула Кристи за рукав и прошептала ему в ухо: «Верни, оно же отцовское!». «Без паники, сестрёнка! – шепнул он в ответ, – Я его обязательно отыграю. Но позже». Фыркнув, я его отпустила. Переубеждать Кристи во всём, что касалось игр, было бессмысленно.

– Тебе сегодня везёт, – улыбнулся Кристи, как-то незаметно перешедший с официанткой на ты, – В отличие от шеф-повара…

– Да. Только господин Тадаси-сан был су-шефом. Главный здесь его брат, Хамбэй-сама.

– Значит, семейный бизнес?

– Верно. И Виктор, владелец «Хитати», тоже им родственник. Дядя, кажется, – не знаю точно. У них какое-то странное родство. Мне пытались объяснить, но я так и не поняла.

«Виктор? – удивилась я про себя, – Странное имя для японца». А Кристи сразу спросил:

– Почему владелец не представляется своим настоящим именем?

– Откуда вы…

– У вас на входе висит грамота. «За вклад в сохранение и развитие японской культуры за рубежом».

– Ой, точно! Мы её совсем недавно получили, после того, как накормили японскую делегацию. Больше месяца готовились к таким гостям…

– И всё-таки, – прервал Кристи, – Почему Виктор?

– Не знаю. Кажется, ему не очень нравится всё это… – она окинула взглядом зал, от входа до копии «Большой волны в Канагаве», – Но вам будет проще самим у него спросить. Вон он, уже подходит.

За стеклом мелькнул высокий мужчина в длинном чёрном пальто и с зонтом-тростью. Проигнорировав табличку на двери, он уверенно зашёл в «Хитати».

– Лина, я же ясно выразился: закрыть ресторан и ничего не предпринимать. Кто эти люди?

Он говорил с английским акцентом и выглядел, как средневековый вампир: осветлённые до пепельного цвета волосы, уложенные волосок к волоску и собранные сзади в хвост, жилет с карманом, из которого протянулась цепочка от часов, кожаные перчатки. Взгляд его чёрных глаз демонстрировал враждебность.

– Мы из полиции, – Кристи показал свою корочку, – Разрешите задать вам несколько вопросов?

– Не вижу повода нам с вами общаться.

– Повод самый очевидный – в вашем ресторане произошло убийство.

– Сомневаюсь, детектив, что вы можете с такой уверенностью говорить о том, в чём совершенно не разбираетесь. Насколько описала официантка, мой двоюродный брат совершил сэппуку. Это часть японской культуры, и я настойчиво прошу вас не навязывать нам свои традиции.

– А я настойчиво прошу вас умерить негодование и помочь следствию. Это в ваших интересах, Хироси-сан.

Владелец поёжился, услышав своё настоящее имя.

– Вы что, обвиняете меня? Какая наглость! Уйдите прочь, немедленно!

Виктор-Хироси уже готов был вытолкать нас из заведения, как хозяин свою собаку, запрыгнувшую на диван с грязными лапами, но тут из кухни послышался смех.

– Ещё и псов своих притащили? – вспыхнул владелец, – Больные ублюдки… Неужели заняться больше нечем, кроме как беспокоить невинных людей?

Решительно зашагав по направлению звука, он рывком отодвинул ширму. Полицейские собрались вокруг робота, и до нас долетел обрывок фразы майора:

– … я бы такую японочку-то…

– Ордер! – заорал Виктор, – Есть у вас чёртов ордер? Покажите мне бумагу или выметайтесь!

– Успокойтесь, гражданин, – сурово ответил майор, мгновенно стерев с лица улыбку, – мы уже закончили. Но труп заберём на экспертизу.

– Я…

– Не советую. Навлечёте на себя дополнительные подозрения. Вы же не хотите ночевать в отделении?

Виктор молчал. Даже нам было видно, как двигаются его желваки под раскрасневшимися щеками. С его молчаливого согласия полицейские быстро завершили свою работу и удалились.

– Вам лучше зайти в другой раз, – шепнула мне Ангелина, – Сейчас с хозяином точно не получится беседы. Дайте ему хотя бы день прийти в себя.

Но это мы и сами уже поняли. Больше ничего не оставалось, кроме как поспешно удалиться.

Домой мы вернулись в смятенном расположении духа. Шанс в ближайшее время отметить моё трудоустройство пропал безвозвратно. Кристи сел за компьютер в глубокой задумчивости. Я спросила его:

– Значит, это теперь твоё новое дело?

– Ага.

– И с чего думаешь начать?

– Я уже начал.

Моя левая бровь поползла вверх, как я не старалась мысленно уговорить её повременить с мимическими морщинами.

– Наелся сашими и сыграл с официанткой? Это теперь расследованием называется? Тогда бросаю журналистику и ухожу в детективы.

– Зря смеёшься. Во-первых, я выяснил, что лосось был порезан не раньше, чем за 15 минут до нашего прихода. Это значит, что пока мы рассматривали здание снаружи, прячась от дождя, повар ещё был жив. Либо в закрытом здании находился ещё один человек, готовивший сашими, не взирая на труп.

– Скорее уж первое… Зачем убийце готовить? Дикость какая-то.

– Не меньшая дикость, чем само убийство.

– То есть версию с суицидом ты решительно отметаешь?

– Очень в ней сомневаюсь. Особенно после того, как владелец так упорно на ней настаивал, даже не увидев труп.

– Да уж. А во-вторых? – напомнила я.

– Во-вторых, я решил, что пока рано вычёркивать официантку из списка подозреваемых. Она чересчур наблюдательна и отлично умеет притворяться. Это означает, что Ангелина вполне могла совершить убийство, а затем выйти на работу, как ни в чём не бывало, симулируя растерянность и печаль. Более того, она любезно рекомендовала нам сашими, которое мы нашли на кухне рядом с трупом. Но пока мы не обнаружили доказательств, это всё лишь зацепки.

– Хочешь сказать, что это всё ты понял из игры «Угадай, в какой руке»?

– Именно. Я специально сделал ошибку, показав ей, в какой руке купюра – хотел посмотреть, попросит ли она переиграть. Этого не произошло. Лина умело скрыла факт нечестной игры и забрала чаевые. Во втором раунде я пытался увидеть, выдаст ли её лицо правду, когда я потянусь в верном направлении, но увы – удивлён, что эта девушка всё ещё официантка, а не звезда покер-клубов.

– А на вид она показалась мне такой милой… – расстроилась я.

– Думаю, мы ещё раскроем её секреты.

– Кстати, Кристи… ты ведь разрешишь мне тоже заниматься расследованием?

– С чего вдруг такое рвение?

– Чувствую, что из этого дела получится отличная статья.