Мария Анисова – Башня иволги (страница 5)

***

Сангин всё чаще спрашивает меня о результатах экспериментов. Ему не терпится узнать, какой козырь он носит в рукаве, однако не думает о том, что я тоже в игре. Он показал мне свои карты, и это свело к нулю его шансы на победу. Я ничего не скажу ему о том, что узнал. Завтра он услышит, что Ориелла всегда будет лишь шестёркой. Ему не останется ничего, кроме как купиться на этот блеф, а в конце увидеть, что я выложу на стол туз. Зная Сангина, я могу просчитать его ходы на долгое время вперёд: услышав завтра новость, он наверняка решит убить и Гризеллу, и Ориеллу, но я позабочусь о том, чтобы жертва была всего одна.

***

Прошло уже почти пятнадцать лет с тех пор, как я начал работу над эликсиром для Ориеллы. Теперь его формула готова. На первый взгляд, она получилась довольно простой: три лепестка цветка папоротника, лист неопалимой купины и толчёный корень мирового дерева. Эта смесь, всосавшаяся в кровь Ориеллы, сделает её в тысячу раз сильнее Гризеллы. Единственная проблема, которую мне предстоит решить, это то, что эликсир сейчас действует лишь несколько секунд, примерно 9-12, а дальше отсекается и затвердевает в кристаллическую форму. Это убило бы Ориеллу ещё до того, как она успела бы воспользоваться магией.

***

Сегодня важный день нашей истории – я закончил приготовление эликсира. Пожалуй, он войдёт в хроники сразу перед тем днём, когда теневой мир будет спасён. Теперь у моего снадобья всего два побочных эффекта, которые я бы скорее назвал дополнительными, потому что они решают почти все наши проблемы. Первый – теперь эликсир отсекается от крови лишь спустя 7 часов. Я смог продлить его действие, добавив в смесь перо иволги. Именем этой птицы Сангин и назвал свою дочь, и это совпадение ещё раз утверждает совершенство нашего мироустройства. Идеальное сочетание случайности и судьбы. Возможно, именно судьба и устроила так, чтобы эльфийские гены всё-таки исполнили то, зачем были созданы и наполнены магией.

Но я отвлёкся и чуть не забыл о втором эффекте, который даже полезнее первого: эликсир даёт практически безграничную силу, однако и он не позволяет черпать её из ниоткуда. Смесь этих ингредиентов была создана специально для Ориеллы, дитя двух миров. Поэтому, используя силу для спасения эльфийского мира, она, сама того не зная, будет черпать её из человеческого. Скорее всего, это иссушит материк настолько, что он превратится в безжизненную пустыню, и это станет его концом и концом всех населяющих его рас.

– Семь часов, – с горечью повторила Ориелла, выпуская из рук бумаги, – вот сколько он снизошёл мне отмерить… Предатель! Всё, что он говорил мне, было ложью!

Ори сжала кулаки и зажмурилась. Внутри неё бушевала злость, желающая вырваться наружу. Внезапно дверь склепа со скрипом отворилась, резко ударившись о стену. В зал ворвался ледяной ветер и снег, серый, словно пепел. Дыхание стало превращаться в пар.

– Снег в Парсе? Да, теперь я точно верю, что ты дочка Сангина, – сказал маг и тут же пожалел о своей несвоевременной шутке.

В этот раз Ори, с которой случилось уже слишком много, чтобы она могла долго и сильно злиться, быстро взяла себя в руки. Снег прекратился. Девушка растерянно посмотрела на всех собравшихся.

– Что мне теперь делать? Мамы нет, Калливул мёртв, к барону я вернуться не могу…

– Думаю, что теперь и здесь оставаться небезопасно, – предположил Эладор. – Калливул открывал портал и пользовался магией, а эльфы скоро заметят его отсутствие и пойдут по следам. Так что всем вам лучше поискать новое укрытие. Алимунду я могу предложить пока остановиться у меня в поместье, тем более, что моя жена, Гилли, наверняка будет тебе рада. Ей для разных чародейских исследований давно нужен был кто-то… кто-то умный.

Алимунд внимательно и довольно продолжительно посмотрел на Моранса, который всё ещё стоял на прежнем месте.

– Спасибо за предложение, Эладор. Возможно, я им и воспользуюсь. А Ори может пока погостить у Моранса. Как-никак у него всё-таки есть домик в Парсе, вполне приличный, как ты помнишь.

– А я бы и с вами пожить не отказалась, – с некоторой тревогой выпалила Ори.

– Я бы не против, но Гилли вряд ли одобрит ещё одну женщину в доме, – ответил Эладор.

– Понятно.

Ори опустила глаза, размышляя о том, что ей предстоит, и украдкой поглядывая на Моранса из-под ресниц. Тот, на удивление, не возражал.

– Что ж, тогда нам всем пора. Задерживаться тут не стоит, – подытожил Эладор. Компания направилась к выходу.

– Всё будет хорошо, – украдкой шепнул Алимунд Ори, – поверь мне.

Девушка с благодарностью посмотрела на вампира. Больше никто ничего не сказал. Все друг за другом вышли из склепа; Ори шагала последней, пряча под платье маленькую баночку с тёмной жидкостью.

Глава 6. Убежище

Парс замер перед рассветом. Было прохладно и влажно, на траве уже появилась роса, ледяными капельками щекочущая лодыжки. Алимунд любил эти часы, в которых тишина звенела так нежно, что, казалось, в окрестностях нет ни одного человека. Этот мир был чужим для вампиров, но домой они вернуться не могли – их родина уже была уничтожена тем же никому не подчиняющимся катаклизмом, который теперь грозил эльфам.

Алимунд с магом уже прошли порт, и из-за деревьев вот-вот должны были показаться мельницы.

– Ты уверен, что это была хорошая идея – отправить Ори к Морансу? – поинтересовался Эладор, когда увидел вращающиеся лопасти, переливающие воду.

– Не думаю, что ты заметил – уж прости, что отказываю тебе в проницательности – но Моранс напал на эльфа только затем, чтобы защитить её. Я вампир, к тому же, никак не связан со всей этой историей, так что мне бы эльф ничего не сделал. О тебе, думаю, Моранс бы вряд ли решил позаботиться таким образом. Ответ напрашивается сам собой.

– Угу, – задумался маг, – только с чего бы это вдруг?

– Не знаю. Пока не знаю.

Когда они подошли к поместью Эладора, солнце слепило своими первыми лучами, стелющимися по зелёным полям и виноградникам Парса. Имение смотрелось уютно даже издалека: небольшой двухэтажный домик с чердаком, облицованный белым камнем, к которому сбоку была пристроена деревянная веранда, утопающая в цветах. На пороге их уже ждала Нигилия – пышная, черноволосая, с сияющей уверенностью ухмылкой.

– Кажется, кто-то очень много упустил, выбрав занятием для этой ночи скитания по кладбищам.

– Откуда ты?.. – удивился Эладор.

– Ты же знаешь.

Маг вздохнул и вновь задумался, не стоило ли остаться жить в Парсе холостяком. Или хотя бы взять в жёны не чародейку, а простую крестьянку.

– Ну да, от тебя ничего не скрыть. Значит, и рассказывать нет смысла.

– Напротив. Я бы очень хотела услышать всё из твоих уст, тем более, что мой магический прибор неважно передавал звук. Заодно и представишь мне своего друга.

Не ожидая ответа, она повернулась и вошла в дом. Эладор и Алимунд последовали за ней.

Тем временем Ори и Моранс уже приближались к Парсу. Шли они в полном молчании; девушка была подавлена всем произошедшим и переживала за то неизвестное, что ещё предстоит. Однако видя, что взгляд вампира со времени их первой встречи значительно смягчился, она решила спросить, чтобы сразу во всём разобраться.

– Почему вы согласились приютить меня у себя, господин Аматус?

Моранс сделал паузу. С ним часто такое бывало: когда ему задавали вопрос, он никак не реагировал на него, только думал. И лишь спустя какое-то время, если считал нужным, произносил ответ.

– Ты не заслужила всего, что с тобой случилось.

– Значит, из жалости? – вновь спросила Ори, растревоженные чувства которой заставляли её делать поспешные выводы.

– Нет, – лаконично ответил вампир. В этот раз паузы не было.

Они подошли к дому. Моранс достал из кармана своего чёрного кожаного сюртука блестящий ключ с витиеватыми узорами. Несмотря на тонкость работы, ключ выглядел надёжно: непрошеных гостей здесь не жаловали. Вампир отворил массивную красную дверь и пропустил Ори вперёд.

В доме не было света, за исключением пары догорающих свечей. Повсюду стояли покосившиеся деревянные стеллажи, полные оловянных солдатиков с перьями на шлемах, растрёпанных кукол с соломенными волосами и лошадок из солёного теста; лежали сломанные детские игрушки и инструменты – Моранс чинил их каждому, кто просил, и не брал денег, желая лишь отвлечься от мыслей о прошлом. Половицы слегка поскрипывали под их шагами. Ори обратила внимание на искусно вырезанную фигурку барона с отломанной головой – она хотела было взять её, чтобы рассмотреть поближе, но, вспомнив, что она здесь всего лишь гостья, подумала о правилах этикета. Вампир жестом пригласил её подняться по лестнице на второй этаж.

На втором этаже была его мастерская, по совместительству являющаяся жильём. Стоял небольшой стол с ножичками для резки по дереву, кровать и множество наполовину сломанных, наполовину попросту ненужных никому вещей. Они были повсюду, заполнили почти всё пространство верхней комнаты, но всё же Ори не покидало ощущение пустоты. Это место, несомненно, тоже было убежищем, но не домом. Кровать, на которую ей – опять же, взглядом – указал Моранс, производила ещё более удручающее впечатление. Помимо предусмотренного при строительстве круглого окна у самого потолка, под ним была почти такого же размера сквозная дыра, явно рукотворного происхождения. На стене рядом были глубокие царапины, словно здесь держали бешеную росомаху. Иными словами, по сравнению с этой комнатой, склеп Алимунда представлялся дворцовыми покоями.