Мария Андрес – Колыбель проклятого тумана (страница 8)

– Да, – ласково подтвердил Саныч, – и поскольку Нина оказалась тоже сторожилой, Игорь знал, что эта доля выпадет и на тебя. И очень хотел сбежать, и, видимо, ты – живое доказательство, что у него получилось вытащить тебя и маму.

Глаза защипало от слез. Тихо рассмеявшись, Оксана стерла их, подавляя горечь в горле глотком воды. Ей ведь говорили. С первой минуты говорили, а она, дура безмозглая!

– Получается, этот титул «сторожила» передается по наследству?

Саныч кивнул.

– И в чем его привилегия? Что случится, если сторожил не станет?

– Сторожилы от слова «сторож». Чем нас больше, тем безопаснее туман для нас. Свет от фонарей во время тумана ярче или тускнее, и от этого зависят наши жизни. Нечисть не может нас так легко коснуться, она обожжется и тебя обожжет, но не убьет. Твоя бабушка, скорее всего, от рода отказалась, поэтому ее и забрали в наказание. Не нужно было ей в сделки с нечистью играть. Они всегда приходят за долгами, но забирают намного больше, чем ты готова будешь отдать.

– А я… тоже, получается, сторожила…

– В перспективе можешь стать, но без нужного обряда ты пока, как все, – довольно хмыкнул Саныч. – На данный момент я последний остался из сторожил.

– Ясно, – кивнула Оксана, разглядывая мужчину, и гадала, сколько всего он пережил, если для столь молодого возраста уже стал таким седым.

– Бабушка написала мне дарственную на дом, – перевела она тему. – Я узнала об этом, когда квартира сгорела вместе со всем, что у меня было. Еще и с работы тогда уволили. Дом тут стал спасением… – Оксана и сама не понимала, что на нее нашло, но хотелось выговориться. – Хотя бы не в машине ночевать.

Саныч внимательно слушал, не перебивал и даже, казалось, с пониманием смотрел.

– Мне страшно… – шепнула и снова заплакала.

– Думаешь, нам не страшно? – вздохнул Саныч, погладив по-отцовски по голове. – Здесь единицы, не узнавшие, что такое скорбь. Многих туман забрал, и неизвестно, скольких еще заберет. Но ясно одно: пока мы живем тут, другие люди в соседних селах спят спокойно.

Девушка взглянула на Саныча иначе, и у нее сердце сжалось от тоски.

– Спасибо тебе… за помощь…

– За это не благодарят, Оксан. Здесь все друг другу помогают. Без этого никак. Привыкай. И сама помогай, кому сможешь.

Саныч ушел спать в соседнюю комнату, а Оксана впервые за долгий месяц почувствовала себя не одиноко.

Проспав остаток ночи сладким сном без сновидений, Оксана встала уже с хорошим настроением и желанием жить. Петухи только продирали горло по всей деревне, а девушка радовалась, что спокойно может стоять на своих двоих и даже боль в груди не беспокоит.

Не найдя Саныча в доме, Оксана собрала гостинцы из своих запасов продуктов, которые лежали в рюкзаке, помылась из колодца, переоделась в зеленое бабушкино платье и вышла из дома, по-новому глядя на перспективу жить тут. На людей, что так же, как она, вынуждены здесь быть.

Выйдя за калитку, помахав рукой скоплению соседей, двинулась к ним знакомиться, но застыла с гримасой ужаса: в траве, в луже запекшейся крови, валялась голова Саныча. Тела не было.

– Он тот, кто никогда не нарушил бы правила, – бормотали старухи, громко завывая и причитая.

Никто не знал, что им делать. Последний сторожила мертв.

Глава 4. Чужак

– Это ты во всем виновата! Нинка с нечистью водилась, и ты теперь! – надрываясь, ворчала старуха с платком на голове и в платье в цветочек, тыча в Оксану пальцем. – Из-за тебя, нечистая, Саныча убили!

Стоя в стороне, Оксана мотала головой, смотря остекленевшими глазами перед собой. Трудно было поверить, что человек, подобный Санычу, мог нарушить хоть одно из местных правил. Да и разговор ночью стал глотком свежего воздуха после приезда в эту деревню. Не верилось, что мужчины больше нет.

Голову с улицы убрал Стас вместе со своим другом, а собрание, если его можно было так назвать, плавно переместилось на детскую площадку, выстроенную из досок.

– Не говорите ерунду, Валентина Геннадьевна! – вступилась за нее Аня, когда гул подхватили остальные ворчащие бабки. Как успела понять Оксана из разговоров, Саныч был дядей Ани. – Оксана только приехала и даже половины всего не успела узнать.

Лицо Ани опухло от слез, руки тряслись. Она долго молчала, пока решалось, что делать им дальше без сторожил. Никто не горел желанием назначить нового, зато все рьяно искали виновного в их трагедии.

– Пока ее не было, спокойно тут все было, да и правила всегда работали безотказно. А теперь что? Сторожил нет с подачи Игнатьевых. И как будет вести себя туман? Одним чертям известно! – продолжала верещать бабка так, что ее верхняя губа аж подрагивала.

– А толку-то теперь, есть у нас сторожилы или нет! – взбунтовалась женщина с ярко-рыжими волосами, казавшаяся ровесницей мамы Оксаны; ее легкий ярко-желтый сарафан раздался парусом на ветру. – Перемрем все, и туман наш дальше двинется.

С чего у местных была такая уверенность, Оксана даже предположить не могла, а спрашивать у разъяренной толпы боялась.

Заметив, что Аня ушла, когда споры вновь возобновились, Оксана под шумок свалила следом за соседкой. Ей и раньше не нравились огромные компании, а теперь и вовсе это стало ненавистным.

– Ань, подожди! – окликнула Оксана, нагнав девушку уже возле калитки ее дома.

Остановившись, Аня устало взглянула на нее.

– Спасибо, что заступилась, – отдышавшись, поблагодарила Оксана.

– Не бери в голову, – отмахнулась та, заходя к себе во двор.

– Саныч очень помог мне, особенно вчера…

– Он остался проверить, что ты опять в лес не рванешь… – перебила ее Аня и тяжело вздохнула. – Он заходил ко мне утром… Хотел, чтобы я пришла к нему после обеда.

Всхлипнув, Аня стерла слезы с раскрасневшихся щек.

В груди все сжималось от тоски и непонимания.

– Моя мама сгорела вместе с квартирой… – тихо шепнула Оксана. Горло свело спазмом от горя. – Я почти ничего не помню. Только ее крик до сих пор стоит в голове, когда думаю о ней… А ведь мама просила меня помочь ей с ужином, но в тот вечер я отказалась…

Девушки замолчали, каждая в своей скорби.

– Сходишь вечером со мной? – с мольбой попросила Аня.

– К Стасу? – предположила Оксана, но Аня только покачала головой.

– Я не смогу сегодня… – Оксана понимающе кивнула. – Нет, в другое место. Только свечку и фонарь не забудь.

Задумавшись, Оксана тянула с ответом. После тумана ей вообще не нравилась мысль быть вне дома ночью, и неважно, есть туман или нет. И все еще теплилась мысль уехать при первой возможности, но Ане сейчас нужна была поддержка.

– Я бы Стаса позвала, но он сначала с рукой засел, а теперь…

– Давай позовем его, – неожиданно для себя предложила Оксана.

Опустив взгляд, Аня обдумывала эту мысль.

– То, что он вытащил тебя из тумана, еще не делает его благородным воином. Он сейчас не пойдет.

– Ну ладно… – сдалась Оксана.

Соседка выглядела совсем подавленной. Вспомнив себя после пожара, девушка четко поняла, что одна, без врачей рядом просто не вывезла бы свое состояние. Ее есть-то силком заставляли в первые дни.

– Покажешь мне, как косить траву? А то заросли такие, что ступать страшно, а я, если честно, никогда не следила за землей.

«И не хочу», – уже мысленно призналась себе, с тоской глядя на свой участок.

– Хорошо, – со вздохом согласилась Аня и прошла с ней до крайнего дома на улице Прямой.

Сарай располагался прямо за домом. Прогнившие серые доски уже с улицы просвечивали все то, что находилось внутри. Такой и развалиться может уже в следующую зиму.

– Два года назад сарай Нины погорел. Говорят, от нечисти так спасалась, ну, кто его теперь знает, – пояснила Аня, завидев ее сомнительный взгляд. – Этот отстроили на скорую руку из всего, что нашлось. Я помогала. – Аня даже улыбнулась, но было видно, как ей больно. – Саныч тогда поспорил с Петровичем на гуся и бутылку самогона, сколько простоит. Он бы выиграл.

Кое-как проделав себе путь, девушки осторожно зашли внутрь. В дальнем углу увидели грабли, косу с длинным косовищем и вторую, но уже раза в два поменьше. Тяпка и лопаты нашлись в другом углу. На полках теснились ящики с инструментами, гвоздями. Мешок с навозом, если судить по запаху, стоял в дальнем углу.

Взяв косу, Аня пальчиками осторожно проверила заточенность.

– Пойдет, – махнула рукой.

Показав, как орудовать таким предметом, Аня доверила Оксане скосить часть травы. Пусть не идеально ровно, неуклюже, но острая часть свое дело сделала. Совсем скоро на ладонях выступили мозоли, руки и спина отекли, а о себе еще не давали забыть последствия после путешествия на дно оврага. Но Оксана без жалости выкашивала всю траву и цветы бабы Нины. Из последних сил она прочистила путь к колодцу и облокотила косу на стену дома, пытаясь отдышаться.

Всегда у нее было так. Если за что-то взялась, то, пока не сделает задуманное, не присядет отдохнуть. Всегда до упора, и неважно, что это – отчет по практике в университете или уборка дома.

– Все. Стоп. Перекур, – объявила Оксана, скрестив руки перед собой.

– Правда? Я и не устала, – пожала плечами Аня, но косить перестала.

Время перевалило за полдень.