Мария Андрес – Колыбель проклятого тумана (страница 13)
Темноту беспамятства развеял жар. Снилось, что она в огне. Жгучие языки пламени обволакивали кожу, больно кусая, но не обжигая. А вокруг стоял сплошной белый туман, из которого к ней тянулись бледные, синюшные руки под равномерное тиканье часового механизма, за которым слышалась тихая колыбельная музыка. Постепенно она заглушала звук часов и заполняла все пространство вокруг гуляющим и вторящим эхом.
Эту музыку она слышала с первого дня в этой проклятой деревне, но только сейчас различила в ней звуки быстро бегущих часов. Почему-то это казалось очень важным, но, как только глаза открылись, сновидение растворилось в кромешной тьме, оставив после себя только чувство тревоги.
С первыми лучами солнца петухи заорали во все горло, и Оксана вскочила с постели в холодном поту. Тело бил сильный озноб. Все-таки постоянный ужас и прогулки в холодном тумане подорвали здоровье. Если бы не похороны Саныча, то с кровати она бы даже не поднялась. А может, и не стоит никуда идти?
Кое-как встав на ноги, отчетливо чувствуя стреляющую боль в пояснице и ломоту в мышцах, Оксана накинула на тело длинную рубаху изо льна на шнуровке спереди и осторожно, чтобы не разбудить Игоря, прошла по скрипящим доскам на носочках на кухню. Там закинула несколько поленьев в печь, подбив старые угли кочергой, и закрыла створку, когда внутри заколыхал огонь. После поставила бежевый с красными цветочками чайник на печь.
Надо было уже собираться, но сил хватало только сидеть и смотреть на чайник и пар, что начинал бить из носика. Без мыслей и эмоций.
Проснувшись, Игорь посмотрел на наручные часы, которые показывали семь утра. Встав с кровати, парень протер глаза: девушка уже не спала, а сидела на кухне, разглядывая чайник.
– Утро доброе! – произнес Игорь, усаживаясь рядом.
Кивнув ему, все так же глядя на чайник, Оксана охрипшим голосом шепнула:
– Доброе.
– Где тут у тебя умыться можно? – спросил он, и девушка указала на открытое окно, в котором он разглядел колодец на заднем дворе.
– Если прям невтерпеж, то вода в колодце, рядом бочки и умывальник, а так в начале деревни баня есть. Местные ее каждый день топят и моются вечерами.
– Спасибо, – сказал парень и вышел из дома.
Оксана сделала два чая, использовав травы из глиняного горшочка с подписью «чай». По кухне тут же разошелся запах мелиссы, мяты, чабреца с лимоном и гвоздики. Таких ароматов она не припоминала даже в ресторанных чаях. Даже сахар было жаль добавить, чтобы не перебить хоть толику вкуса.
Игоря все не было, и, не теряя зря времени, девушка быстро переоделась в черные брюки и футболку с белой розой, вновь говоря спасибо себе за то, что все-таки что-то из вещей первой необходимости она догадалась положить в объемный рюкзак, который захватила с собой.
Вернулся парень в дом, растирая мокрую голову полотенцем. Сухая майка прилипала к влажному телу, и из-под ворота виднелась красная полоса старого шрама. Спрашивать Оксана не стала. Игорь, заметив ее взгляд, поправил ворот, чтобы скрыть эту полосу.
– Тебе рис с говядиной или гречку с курицей? – спросил он, убедившись, что печь еще горячая.
– Первое, – пробормотала она, чихнув. И, чуть подумав, спросила: – Ты охотник? Ну, на этих тварей, – на всякий случай уточнила, чтобы не выглядеть совсем уж глупо.
– С чего ты взяла? – вопросом на вопрос ответил он, ненадолго скрывшись в комнате и через минуту вернувшись с двумя сухпайками, которые сразу же поставил разогреваться на печи. – Я так, простой риелтор, – произнес Игорь, не изменяя вчерашним ответам.
Он поставил уже разогретое на стол перед ней, игриво подмигнув.
«Значит, угадала».
– А еще риелтор сжигает в костре руку, поминая брата, носит забитый непонятными склянками рюкзак и имеет свой подход к разного рода нечисти, – подвела итог своим наблюдениям Оксана, ковыряясь вилкой в еде, но едва смогла съесть пару кусочков мяса, запивая горячим чаем.
– Это тоже входит в спектр наших услуг, – без грамма смущения ответил гость, налив себе кофе из пакетика.
Вот за этот напиток Оксана бы с удовольствием сейчас душу продала: раньше ни одно ее утро без кофе не начиналось. Простого крепкого кофе. Без сахара.
– Шоколад будешь? – спросил он, доставая плитку молочного шоколада, когда с завтраком было покончено.
– После похорон съем, ты идешь?
– Мне там делать нечего, а просто так вызывать лишнее недовольство я не хочу! – Игорь достал сигарету, засунул ее в рот и взглядом задал вопрос, мол, можно?
– Да кури уже тут, – вздохнула девушка и прикурила сама. – А я пойду, – добавила она, встав с места, немного пошатнувшись от ряби в глазах. В кухне стало слишком жарко от печи. – Саныч мне жизнь спас и помог с ума не сойти, когда не смогла уйти. Он и умер-то почти сразу после этого… – Взяв с крючка связку ключей, Оксана положила ее перед Игорем: – Будешь уходить, запри дверь и оставь связку под козырьком крыльца.
– Хорошо, – ответил парень и закурил.
Бряцнув ключами, он убрал их в карман.
– Удачи, – тихо произнес перед уходом девушки.
Все жители деревни собирались у дома Стаса. Оксана кое-как дошла до него, радуясь, что успела хотя бы под конец сборов. Все были в черном и с платками на головах.
Аня вышла из дома со свечкой в руках, вытирая слезы. За ней вышел Стас с большой деревянной коробкой, а за ним еще один рыжий парень плотного телосложения, но ниже Стаса на целую голову.
Рыжий шел впереди и плескал на землю святую воду, читая молитвы на церковнославянском языке. Старики и молодые плакали, бабки причитали, Оксана медленно тянулась следом, в самом конце, ни с кем не разговаривая, но укоризненные взгляды на себе продолжала ловить. Конечно, ведь все винили ее…
Минуя пруд, прощавшиеся вышли к маленькой роще. Тут озноб ударил сильнее, но Оксана держалась, обещая себе, что придет домой и сразу ляжет спать.
Кладбище начиналось с больших железных ворот. Едва переступив порог, бабки тут же смолкли, а громкие всхлипы, как по щелчку, затихли. Впереди зажигались принесенные свечи. Как Оксана успела заметить, они были у всех, кроме нее.
«Могла бы догадаться», – сама на себя выругалась девушка.
Пока мужики выкапывали могилу, Оксана, оглядываясь по сторонам, поняла, что крестов и памятников не так уж и много, как она ожидала увидеть. Может, штук сорок на все кладбище и один большой склеп. Могилы, без цветов и венков, не отличались ухоженностью и заросли бурьяном, но абсолютно везде стояли подсвечники. Среди могил, под редкими бликами солнечных лучей, едва проглядывающих сквозь кучевые облака, мерещились полупрозрачные силуэты людей. Они просто ходили взад-вперед, убитые в своей печали и тоске.
– Не смотри на них, – шикнула на нее рыжая женщина и протянула ей зажженную свечку.
– Спасибо, – кивнула Оксана, подавляя кашель в першащем горле. – А кто это?
– Неупокоенные, – ответила женщина. – Днем они безобидные, но ночью им на глаза лучше не попадаться. Кладбища они, слава богам, не покидают. Но и привлекать их внимание горем нельзя.
– А почему неупокоенные? – шепотом спросила Оксана. – На кладбище всех же по церковным обычаям хоронят, да и родственники оплакивают.
– Некому было их оплакивать и некому грехи их было отпустить. Священников в деревне нет, – так же тихо пояснила женщина.
Оксана кивнула. Хотелось задать больше вопросов. Например, откуда здесь столько нечисти? Как люди вообще могут сосуществовать с ней? Но, во-первых, было не место и не время для таких расспросов, а во-вторых, Оксана догадывалась уже и сама: туман их привел за собой, или, наоборот, они пришли сами, а живут лишь потому, что соблюдают правила, да и сама нечисть, судя по всему, тоже, ведь иначе вымерла уже бы вся деревня.
– Туман… – задумавшись, протянула Оксана, когда ящик с головой Саныча опустили в землю.
Аня еле сдерживала всхлипы, опустившись коленями на землю, дрожащей рукой бросая в могилу горсть земли, а второй держала свечку так, что вниз закапал воск.
Стас поднял Аню и прижал к себе, что-то шепча на ухо и целуя в лоб. Его взгляд Оксана видела даже с расстояния – тяжелый, задумчивый. Он то и дело кого-то выискивал в толпе, изредка останавливая вопросительный взгляд на ней. Оксана только пожимала плечами.
Все жители деревни бросили горсть земли с каплями воска в могилу под пение молитвы.
Оксана подошла к могиле последней, после чего рыжий парень прекратил чтение и могилку окончательно засыпали землей, сверху ставя железный крест с надписью:
«Саныч…, – мысленно произнесла имя человека, который помог добраться до деревни. Человека, который предупреждал ее не убегать за пределы деревни. – Прости…»
Уже оборачиваясь, девушка почувствовала чью-то ладонь на запястье и встретилась взглядом с тем рыжим парнем.
– Приходи на поминки, – шепнул он и опустил ее. – Надо поговорить.
Сморщившись от неожиданного прикосновения, Оксана едва заметно кивнула и отошла в сторону. Как ни странно, душ на кладбище она не боялась. Вернее, было неуютно, что их можно видеть, но страха, как в лесу или в тумане, она не ощущала.
Собравшись уходить, Оксана взглянула еще на один крест, на котором было три фарфоровые фотографии с именами. Подойдя чуть ближе, девушка сглотнула подступивший к горлу ком.