Мария Алексеева – Общие дети с нарциссом. Как выжить и не сломать их (страница 14)
При этом нарцисс почти никогда не признаёт, что вовлекает ребёнка во взрослый конфликт. Снаружи это подаётся как: «мы с ним всегда были особенно близки»; «он сам всё видит»; «она сама тянется ко мне, я же не запрещу ей любить»; «я просто честен(честна) с ребёнком».
Внутри же ребёнку переводят очень простое, но разрушительное послание: «если ты любишь меня, ты должен быть на моей стороне против него/неё». Так любовь превращается в оружие.
Треугольник может формироваться в разных контекстах – в браке, при разрыве, после развода, даже при редких встречах. Но везде просматриваются три опорные фигуры: «избранный» родитель (обычно нарциссический), «отодвинутый» родитель (часто менее нарциссический, более чувствительный) и ребёнок как связующее звено, которым манипулируют.
Типичные сценарии вовлечения ребёнка как союзника:
Ребёнка ставят в позицию «маленького партнёра», с которым делятся тем, чем взрослому следовало бы делиться со сверстниками или терапевтом. Ему рассказывают: какой ужасный, жестокий, «психически нездоровый» другой родитель; как тяжело «мне с твоей мамой/твоим папой»; как «я один/одна всё тяну»; как «я терплю ради тебя».
Это сопровождается слезами, тяжёлыми вздохами, жалобами, иногда – совсем интимными подробностями. Ребёнок становится эмоциональным контейнером: на него сливают боль, обиду, злость, ощущение жертвы. Он чувствует: «если я сейчас не буду поддерживать, родитель разрушится». Так формируется ранняя псевдо взрослость – и мощная лояльность: «я должен его/её спасать».
Ребёнку поручают роль свидетеля и участника в борьбе с другим родителем. Его просят: следить и докладывать («посмотри, с кем мама разговаривает», «расскажи мне, что папа говорит обо мне»); высказывать «своё мнение» в ситуациях, явно не по возрасту («ты же видишь, как он с нами поступает?», «скажи судье, с кем хочешь жить»); поддерживать нарцисса при ссорах («скажи ему, что так нельзя со мной», «подтверди, что ты тоже так считаешь»).
По сути, ребёнка делают соучастником агрессии против другого родителя. Отказ воспринимается как предательство.
Нарциссический родитель может формировать с ребёнком псевдо интимный микро союз против «глупого», «строгого», «нечуткого» другого взрослого: «Только ты меня понимаешь»; «Мы с тобой одна команда, а он/она против нас»; «Ты у меня единственный нормальный в этой семье».
Ребёнку обещают особый статус, делятся «секретами», дают привилегии: разрешают то, что запрещает другой родитель, закрывают глаза на нарушения, вместе высмеивают или критикуют «того». Для ребёнка это и лестно, и страшно: потерять это «особое» значит снова оказаться один.
После развода ребёнка втягивают в суды, разборки с опекой, разговоры с учителями и родственниками: «Скажи, как на самом деле мама на тебя кричит»; «Расскажи психологу, как папа орал, не бойся»; «Скажи бабушке, с кем ты хочешь жить и почему»;
Нарцисс формирует «дело» против второго родителя, а ребёнка использует как ключевого свидетеля. При этом его позиция заранее задаётся, сомнения не допускаются, ответы подсказываются. Ребёнок учится говорить не то, что чувствует, а то, что «нужно маме/папе, чтобы выиграть».
Почему ребёнку так трудно не стать союзником?
Потому что он зависим и лоялен. Любовь к родителю – сильнейшая внутренняя сила. Когда родитель говорит: «я без тебя не справлюсь», «ты единственный, кто у меня есть», «если ты меня предашь, я умру» – это для ребёнка не фигура речи. Он реально боится, что его любовь – вопрос жизни и смерти взрослого. Особенно если до этого он уже видел суицидальные угрозы, вспышки ярости, состояния глубокого отчаяния.
Кроме того, ребёнок видит власть родителя: тот решает, где он живёт, что ест, с кем общается, доступны ли ему кружки, подарки, базовые вещи. Внутреннее соображение: «если я буду не с ним, он отомстит, уйдёт, сделает больно мне или другому родителю». Лояльность становится формой самосохранения.
Роль союзника даёт и вторичную выгоду – ощущение значимости. «Я не просто ребёнок, я его опора, со мной считаются, у меня спрашивают, я влияю на решения». Для психики, которой в другом случае не дают права голоса, это наркотик. Цена приходит позже: собственное «я» сплющивается, границы стираются, чувство вины растёт.
Треугольник «родитель – родитель – ребёнок» в нарциссической динамике имеет несколько устойчивых форм.
Нарцисс чаще всего позиционирует себя как Жертву («меня унижают, меня бросили, меня обворовали»). Другого родителя объявляет Преследователем («агрессор», «абьюзер», «манипулятор», «алкоголик», «псих»). Ребёнку отводится роль Спасателя: «ты единственный, кто может мне помочь», «спаси меня, выбрав меня», «защити меня перед судом/опекой/роднёй».
Но роли могут и меняться. Когда ребёнок не выполняет ожиданий, нарцисс превращает его в Преследователя («ты меня предал», «ты меня уничтожаешь»), а себя – в Жертву. Тогда ребёнок, чтобы вернуть любовь, пытается снова стать Спасателем: делает то, что требует родитель, даже если это разрушает его связь с другим взрослым.
Нарцисс делит семейную систему на «свет» и «тьму». Себя – в свет: «я любящий, свободный, понимающий, весёлый, справедливый». Другого родителя – во тьму: «он/она строгий, истеричный, псих, скучный, жадный, холодный».
Ребёнку предлагают простой выбор: «с кем ты?»
При этом «хороший» родитель устраивает «оазис свободы»: сладости, гаджеты, отсутствие правил, минимум ответственности. На этом фоне «плохой» родитель, который действительно занимается бытом, учёбой, режимом и безопасностью, выглядит занудой и тираном. Лояльность покупается комфортом и снятием ограничений.
Ребёнок внутренне раскалывается: один взрослый олицетворяет удовольствие, другой – безопасность и структуру. Если в нём много неутолённой жажды признания от «хорошего», он легко становится на его сторону против того, кто вынужден говорить «нет».
Нарциссический родитель формирует с ребёнком союз на тайнe: «Только ты знаешь, как мне плохо»; «Только нам двоим известно, какой он/она на самом деле»; «Не говори маме/папе, что я тебе это купил/разрешил/показал»; «Если расскажешь – я обижусь/со мной случится что‑то плохое».
Тайна создаёт иллюзию особой близости: «мы – команда». А заодно изолирует ребёнка от второго родителя: он больше не может честно рассказывать, что с ним происходит. Любой его порыв поделиться встречает внутренний страх: «я предам». Таким образом нарцисс закрепляет контроль: информация о том, как он обращается с ребёнком, не выходит наружу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.