Мария Алексеева – Общие дети с нарциссом. Как выжить и не сломать их (страница 1)

Мария Алексеева

Общие дети с нарциссом. Как выжить и не сломать их

Введение

Дети нарциссических родителей растут в реальности, где главное – не они. Главная фигура – родитель, его чувства, его образ, его успех, его боль. Ребенок же получает роль декорации, обслуживающего персонала или виновника всех бед. При этом снаружи такая семья часто выглядит «благополучной»: ухоженные дети, достижения, улыбки на фотографиях. Именно поэтому детям нарциссов так сложно понять, что с ними происходит, а взрослым «общим детям» – признать масштаб нанесенного ущерба.

«Общие дети» – это дети, которых нарцисс использует как продолжение себя или как поле боя в отношениях с партнером. Они «общие» не в смысле заботы и сотрудничества двух взрослых, а в смысле собственности, предмета спора, способа самоутверждения. Их чувства, границы и потребности оказываются неважными или опасными – потому что мешают нарциссу чувствовать себя великим, правым, жертвой или спасителем.

В такой семье любовь почти всегда условна. Ребенок «хороший», если удобен: послушен, восхищается, не спорит, защищает родителя, разделяет его миф о себе и о мире. Стоит проявить самостоятельность, несогласие, слабость или злость – и на него обрушиваются холод, обесценивание, стыд, наказание или демонстративная обида. Со временем ребенок учится подстраиваться, угадывать настроение, исчезать со своими чувствами, чтобы выжить и «не расстраивать маму/папу».

Основная цель этой книги – помочь тем, кто живет или жил рядом с нарциссическим родителем или партнером, защитить детей:

понять, что именно происходит в семье, где один из взрослых – нарцисс;

увидеть невидимые формы насилия: эмоциональное, психологическое, иногда финансовое и социальное;

распознать, как дети приспосабливаются и какие «стратегии выживания» формируют – от угодничества до бунта и эмоционального онемения;

научиться выстраивать границы, не превращая ребенка в «своего союзника» против нарцисса;

минимизировать вред там, где полностью убрать нарциссического родителя из жизни невозможно (совместная опека, редкие встречи, давление семьи, страх суда и т.п.);

сохранить детям ощущение себя – право на чувства, на ошибки, на личную историю, отличную от родительского сценария.

Эта книга не о том, как «перевоспитать» нарцисса. Нарциссическое расстройство – не вопрос уговоров, логики или «правильных слов». Здесь не будет рекомендаций «как сделать так, чтобы он/она изменился ради детей». Основной фокус – на тех, кто готов взять ответственность за реальную защиту ребенка: втором родителе, родственнике, опекуне или взрослом «бывшем ребенке нарцисса», который хочет разорвать цикл.

Внутри темы будут рассмотрены ключевые механизмы нарциссического поведения в семье:

идеализация и обесценивание детей;

треугольники и «любимые/плохие» дети;

газлайтинг – когда ребенку объясняют, что он «не так помнит», «слишком чувствителен», «все выдумал»;

воспитание – когда ребенок становится эмоциональным партнером или «психотерапевтом» родителя;

использование стыда и вины как главных рычагов управления;

подмена реальной близости контролем, драмой и демонстративными жестами.

Отдельное внимание уделено тому, как не сломать детей, пытаясь их защитить. Уйти из отношений с нарциссом или выстроить дистанцию – только часть задачи. Важно не превратить ребенка:

в свидетеля взрослых разборок;

в судью и арбитра («с кем ты? со мной или с ним/ней?»);

в «маленького взрослого», который должен «понять» и «поддержать» страдания одного из родителей;

в инструмент мести или доказательства своей правоты.

Книга опирается на современные представления о нарциссическом расстройстве личности и нарциссических чертах, на данные исследователей привязанности и травмы развития, а также на живой опыт людей, выросших с нарциссическими матерями и отцами. Здесь будут примеры реальных семейных сценариев, типичные фразы, реакции детей разных возрастов и те последствия, которые проявляются спустя годы – в самооценке, выборе партнеров, стиле воспитания своих детей.

Основная задача – дать читателю опору и ясность:

назвать происходящее своими именами, чтобы уйти от самообвинений и стыда;

показать, что реакция ребенка на нарциссического родителя – не «капризы» и не «характер», а попытка сохранить себя;

предложить конкретные шаги, которые помогают детям чувствовать безопасность и устойчивость, даже если нарциссический взрослый по-прежнему рядом;

помочь взрослым «общим детям» перестать повторять знакомый сценарий – в отношениях, на работе, в своем родительстве.

Эта книга для тех, кто устал притворяться, что «все нормально», и хочет перестать за счет детей поддерживать чужую иллюзию. Для тех, кто понимает: да, полностью идеального детства уже не будет. Но можно сделать так, чтобы у ребенка появилась другая история – история человека, который смог выжить, не сломаться и однажды выбрать себя.

Глава 1. Кто такой нарцисс и почему с ним так тяжело в родительстве

1.1. Психологический портрет нарцисса: сверх-я и пустота внутри

Психологический портрет нарцисса строится вокруг двух ключевых внутренних фигур: искаженного, мучительного сверх-я и зияющей пустоты там, где должно было бы жить его подлинное Я. Внешне это часто блистательный, обаятельный, уверенный в себе человек, который умеет производить впечатление и быть «лучшим» в любой компании. Внутри – хроническое чувство дефектности, стыда и неполноценности, которое нарцисс не может вынести и потому прячет даже от самого себя. Чтобы не встречаться с этим ощущением внутренней «дыры», он выстраивает грандиозный образ, в который верит так же отчаянно, как требует веры от окружающих.

Сверх-я нарцисса – это суровый внутренний надзиратель, а не зрелая совесть. У здорового человека сверх-я постепенно наполняется реальными ценностями: уважением к другим, способностью чувствовать вину без саморазрушения, умением замечать свои ошибки и исправлять их. У нарцисса эта структура формируется из унижений, сравнений, обесценивания и нереалистичных ожиданий, когда-то звучавших от значимых взрослых. Его внутренний голос не говорит: «Подумай о последствиях», он говорит: «Ты ничто, если ты не лучший, если тобой не восхищаются, если ты слаб».

Такое сверх-я не регулирует, а терроризирует. Оно предъявляет нереализуемый идеал: будь безупречным, всегда правым, всегда успешным, всегда сильным. Любой сбой – ошибка, неудача, критика, отказ, даже естественная усталость – переживается как катастрофа, как разоблачение и символ личной никчемности. Легче отрицать реальность, обвинить других, разорвать отношения, чем признать, что он несовершенен. Поэтому нарцисс так болезненно реагирует на любую критику, даже завуалированную. Она попадает не просто в самолюбие, а в самое ядро внутреннего ужаса: «Если я не идеален, я не имею права существовать».

Вторая ключевая черта – внутренняя пустота. Психоаналитически это результат того, что в детстве подлинные потребности, чувства и спонтанные реакции ребенка не были замечены и признаны. Вместо эмоционального отклика он получал либо холод, либо критику, либо требование соответствовать родительским ожиданиям. Тогда ребенок научается одному: быть собой опасно и бессмысленно, выжить можно только становясь тем, кого хотят видеть. Постепенно живые части Я выталкиваются в тень, а наружу выходит «персонаж» – ложное Я, подогнанное под требования взрослых.

Ложное Я нарцисса – это не просто маска, это вся его доступная идентичность. Он отождествляет себя с образом: успешный, сильный, незаменимый, «особенный». Но образ нужно бесконечно подтверждать. Как только исчезают аплодисменты, признание, восхищенные взгляды, нарцисс проваливается в бездну внутренней пустоты, в мучительное чувство, что без внешней подпитки он «никто». Отсюда зависимость от нарциссического подкрепления – лайков, должностей, статусов, почтения, послушания, особого отношения. Эти знаки признания для него – не просто приятное дополнение, а жизненно необходимое топливо, поддерживающее хрупкую конструкцию Я.

Особенность его сверх-я в том, что оно работает по принципу «всё или ничего». Нет категории «достаточно хорош». Есть только «гениальный» или «ничтожный», «великий» или «опозоренный». Такая полярность раскалывает внутренний мир и не оставляет места для реальной человеческой сложности. Нарцисс живет в режиме качелей: сегодня он ощущает себя всемогущим, завтра – полностью разрушенным, но даже в состоянии внутреннего краха он будет отчаянно держаться за фасад контроля и превосходства, чтобы не выдать свою уязвимость.

Сверх-я нарцисса почти не направлено на заботу о других. Он может знать, «как правильно», говорить правильные слова о морали, воспитании, долге, но за этим часто нет подлинного чувства вины или ответственности. Если он причиняет боль, то страдает не о том, что ранил другого, а о том, что оказался в невыгодном свете, «выглядел плохо», «оказался неправым» в глазах значимых людей. Его стыд – это стыд разоблачения, а не раскаяние. Поэтому он так часто играет роль жертвы, даже будучи очевидным агрессором. Это способ снять с себя вину и сохранить образ хорошего, порядочного, великодушного человека, которого «неправильно поняли».

Пустота внутри нарцисса – не отсутствие эмоций, а отсутствие устойчивого, переживаемого изнутри «я есть». Он мало различает свои подлинные чувства: печаль, страх, зависть, растерянность, нежность. Эти состояния когда-то были слишком опасными: за слезы стыдили, за страх высмеивали, за зависимость наказывали, за радость критиковали. В результате любой сигнал живой уязвимости встречается внутренним приказом: «Замолчи. Возьми себя в руки. Стань сильным. Будь выше». Так внутри него закрепляется разрыв: одно Я чувствует, другое Я запрещает и презирает эти чувства.