Мария Акулова – Замуж в наказание (страница 18)
По изначальному плану я собиралась подняться на этаж, позвонить в дверь и уже на пороге признаться Мите, что не дотерпела. Казалось, так он будет меньше злиться. Но, видимо, не судьба.
Только и звонить ему мне не очень хочется. Будет психовать, мне придется оправдываться. Поэтому медлю. Кручу телефон в руках и надеюсь на чудо.
Оно, как ни странно, случается. К подъезду медленно за руку идет парочка. Парень смотрит на меня пристально и немного даже пугает, если бы он был один — я скорее в клумбу залезла бы, чем подошла, но смешливая девочка вызывает куда больше доверия.
— А вы куда, девушка? — Она спрашивает, скользя по мне взглядом. Я отвечаю нахмуренному парню.
— На восьмой. Дмитрий Мальцев там живет…
Он хмурится сильнее. Наверное, это лишняя информация. Митя же просто арендует…
Парень крутит в руках ключ, девочка смеется.
— Это к тем, которые новых водят постоянно…
Она смотрит уже не на меня, а на своего молодого человека. Получает от него:
— Шиш, дуреха. Нас спрашивали?
Я хмурюсь, горло пересыхает. Молчу, когда девушка возвращается взглядом ко мне. Снова проходится по фигуре, но теперь уже не с собой сравнивает, как делают все. Ей просто интересно…
— Ты красивая… Зачем с таким гондоном дело иметь?
— Маринка, язык. — Парень ее осекает. Прикладывает к домофону магнитный ключ.
— Можно я…? — На душе странное чувство. Плохо. Но на автомате спрашиваю, хмурый парень кивает и даже дверь открывает. Я ныряю в подъезд первой. Здесь пахнет сыростью. Сердце колотится. В спину летит:
— Если что — на седьмой спускайся. Квартира сто пятнадцать, я тебе налью успокоительного…
— Маринка, блять…
По позвоночнику прокатывается волна жара. Убегаю от женского смеха и мужского хмурого молчания. Не пользуюсь лифтом, поднимаюсь по ступенькам.
Вроде бы хочу поскорее позвонить в дверь, чтобы Митя открыл, а мне полегчало, но перед той самой квартирой тоже торможу. Затихаю. Стараюсь выровнять дыхание. Прислушиваюсь к громким звукам движения старого лифта. К воркованию на седьмом, щелчкам замка и хлопку двери.
Пальцы почему-то немеют. Я несколько раз сжимаю и разжимаю их, а к звонку поднимаю, затаив дыхание.
Нажимаю и держу, зажмурившись. Отпустив на пару секунд, снова надавливаю. Митя, наверное, спит. И товарищ тоже. Разбудить их — это неприятно, конечно, но парень меня простит. Откладывать некуда. У меня достаточно денег на первое время для двоих.
После второго звонка я слышу, что внутри кто-то есть. Движение. Голос. Мужской. Непроизвольно выдыхаю, хотя сердце и продолжает болезненно биться.
Замки щелкают, мне становится всё легче и легче.
Когда вижу Митю — даже улыбаюсь. Он без футболки, но я стараюсь смотреть в глаза. Вижу, что удивлен. Это вроде бы нормальная реакция, но мне почему-то больно.
— Аль, ты что творишь? — злится. Тоже логично. Сейчас должен простить.
Я ступаю ближе. Хочу потянуться к губам. Он не привык к тому, что могу проявлять инициативу, будет рад. Только мужского рта я коснуться не успеваю, в мою грудную клетку упирается рука.
Я втягиваю носом воздух. Он кажется мне слишком цветочным.
Открываю глаза, смотрю на Митю.
— Сегодня уезжаем. Я решила.
Он злится еще сильнее. Сжимает челюсти. Желваки играют. В мою кровь выплескивается новая порция адреналина.
— Что за дебилизм, Аль? Я же сказал ждать. Мы сегодня никуда не уезжаем. Ты возвращаешься домой…
Мотаю головой.
— Нет. Завтра снова придет этот. Я не хочу.
Митя недолго молчит, мы боремся взглядами. В итоге парень выдыхает, приказывает:
— Тут стой. Я сейчас такси тебе закажу. Домой едешь и ждешь, уяснила?
Мне нужно кивнуть и послушаться. Быть покорной. Но Аллах дает мне знать, как я и просила. А может дело в людях, а не в нем.
Я слышу, что в глубине квартиры что-то падает. Митя дергается, я скашиваю взгляд.
В темном коридоре убогой студенческой квартиры неаккуратно стоит брошенная спешно обувь. Не только мужская. Я застываю взглядом на женских босоножках на высоком каблуке.
У меня есть подобные, но повода надеть еще не было. Они остались дома.
— У вас гости?
Спрашиваю, возвращаясь к лицу Мити. Он передергивает плечами. Я накрываю его руку своей и хочу опустить. Он сопротивляется. Давлю сильнее.
Всё понимаю — уже толкаю.
Сильно и неожиданно, потому что парень пятится, а я захожу, движусь по коридору до одной из дверей — его спальни.
Помню, как он тут пытался получить побольше. Целовал мою шею, гладил руки, шептал, как хочет…
Я не смогла переступить через себя. А кому-то переступать не нужно.
На полу навалом лежит одежда. В кровати — прижимая к груди простыню — девица.
Вся комната пропитана запахом, который я уловила еще в коридоре.
Мою душу выжигает. Она улыбается застенчиво, я вижу, что смешно, шепчет: «упс»…
Мне кажется, что я помню её из университета, но это уже совсем не важно.
Сзади догоняет Митя, сжимает мои плечи, я дергаюсь.
Резко разворачиваюсь и одновременно бью рюкзаком. Он пятится, пока не упирается в стену.
— Аль… Это пока… Мне же надо как-то, пока ты…
Я не ожидала, что мне может быть настолько обидно, но по горлу прокатывается всхлип, изображение становится мутным.
— Ты мне жизнь сломал…
Это даже не обвинение, я просто осознаю это и не могу оставить в себе.
Разворачиваюсь, бегу по квартире.
Хлопаю дверью и снова несусь по ступенькам.
Знаю, что Митя выглянет, но скорее всего уже не побежит. А даже если да — не догонит.
Я бездумно несусь прочь несколько кварталов, плачу навзрыд. Жалко себя. Убийственно. Грязно. Плохо. Опускаюсь на лавку, не чувствуя сил. Плачу ещё и на ней.
Но винить никого не могу. Только себя.
Я возвращаюсь домой до рассвета. Мой побег остается незамеченным. Телефон Мити отправляется в черный список. Вещи раскладываются по местам.
Дом снова оживает утром, а я ожить просто не могу.
Когда вечером мама осторожно стучится в дверь, я ежусь.
Мне кажется, что кожу ночью содрали. А я хоть и медик, но понятия не имею, сколько нужно для регенерации. Как жить с разбитым сердцем мы еще не проходили.
К воротам подъезжают машины. Я узнаю низкий рокот.