Мария Акулова – Я тебя отвоюю (страница 66)
Красновская откатилась, спустила ноги на пол, потянулась… Стас успел встать, обойти кровать, открыть дверь в спальню, протянуть руку Даше, чтобы помочь встать. Уже он ей, а не она ему…
К кухне они шли вместе, одинаково хмурясь… Стас немного впереди, Даша чуть сзади…
— Мама… Вера… — а оказавшись на пороге, так и вовсе откровенно обалдели.
Женщины сидели за столом, между ними — бутылка коньяка и чайник с чаем, а еще почему-то салатница с вываленным в нее печеньем и нарезанный сыр с оливками на тарелке. Композиция — элегантней никуда. И сами они… Смеющиеся. Раскрасневшиеся. София со стаканом в руках, обмахивающая лицо листом для переписки со Стасом, Вера — водящая по своему стакану указательным пальцем. Не окликни их Даша — может и не заметили бы, что их междусобойчик нарушили хозяева жилья.
— О, проснулись… — вот только смущаться по этому поводу не планировали. София поставила стакан, окинула державшихся за руки, чуть взъерошенных, удивленных детей строгим взглядом, задержавшись на том самом переплетении пальцев… — А трубку кто брать будет? Вас же человеческим языком просили не ставить на беззвучный! Просили?
— Ой… — Даша со Стасом переглянулись, потом снова синхронно глянули на стол… Все поняли, кажется. — Простите… — И Даша извинилась за двоих. — Мы заснули просто…
— Мы в курсе.
— А вы тут… — этот полувопрос задал уже Стас, с улыбкой отмечая, как мать реагирует на то, что он подал голос… И как уверенно сказал. Будто расцветает, тянет руку к груди, покачивает головой… Смотрит с восхищением… И молчит. В отличие от Софии. Которая фыркает, берется за ушко чашки с чаем, подносит к губам, делает глоток, ставит аккуратно, вздергивает бровь и произносит будто с вызовом:
— Чай пьем. Не видно, что ли?
Никакой реакции за словами не следует. Даша со Стасом снова переглядываются, Вера с Соней тоже, а потом… Две взрослые, серьезные, деловые, мудрые женщины, которые совсем недавно мчали вверх по лестнице, как сидоровы козы, взрываются дружным, заразным, искренним смехом. До слез.
Глава 40
— В холодильнике ужин. Только я вас умоляю — разогрейте и не ешьте прямо из судков. В девять вы должны мне отписаться, что у вас все хорошо. Ровно в девять, вы меня поняли?
— Поняли, мамочка, поняли… Но я так чувствую, что рано или поздно инструктаж закончится техникой засовывания градусника Волошину в жопу, а я к этому не готов…
— Ну ты и дурак, Тём…
Артём усмехнулся, подмигнул Стасу. Тот же только у виска покрутил, вроде бы и не одобряя шуточку, но и не возмущаюсь ею так, как Дашка.
А та потянулась к брату, дала подзатыльник, пусть для этого и пришлось привстать на носочки.
— Будешь много говорить — вообще домой поедешь. И сам Лиле попробуешь объяснять, почему я не смогла.
Угроза подействовала, Артём сначала посмотрел на сестру большими глазами, а потом и вовсе руки поднял.
— Ладно уж, не горячись ты так… Езжай уже. Мы справимся. Да, Волошин?
Волошин кивнул, подошел к Даше, положил руки на ее талию, чуть сгорбился, чтобы ей удобнее было тянуться к губам…
— Не ведись на его провокации, я тебя прошу, Стас… Без глупостей. Просто посидите по-человечески, пожалуйста…
Даша сказала так, будто Артема в коридоре не было. Не реагируя ни на его фырканье, ни на закатанные глаза, ни на тихое «каблучара», когда Стас кивает, целует, снова выпрямляется.
— Кто бы говорил, Артёмка… Стас хотя бы жену свою не боится, знаешь ли…
Не реагируя, но все слыша. Потому что, когда Стас снова отступил, Даша глянула на Артёма с прищуром, руки на груди сложила, сказала будто бы остро, а потом и вовсе язык показала…
— Д-детский сад, штаны на лямк-ках… — комментарий Волошина проигнорировали оба чада Красновских. Смотрели друг на друга с полминуты одинаково дерзко, а потом синхронно же фыркнули.
— Опаздываю уже, Лиля будет ругаться… — после чего Даша смотрит на часы, спохватывается, берет в руки клатч, еще раз смотрит на Стаса — ласково, потом на Артема — серьезно, вылетает из квартиры.
Оставшиеся в ней мужчины с улыбкой смотрят на входную дверь, потом друг на друга — тоже с улыбкой. Потом Стас делает шаг к двери — защелкивая замки, а Артем как бы потягивается…
— Все равно каблук ты, Волошин.
— От т-такого же сллышу, — пользуясь тем, что Артем отвернулся, Стас повторил Дашин трюк — давая Красновскому еще один подзатыльник. Этот был неожиданным. Настолько, что Артем даже дернулся, ухватился за затылок, глянул на друга с осуждением…
— Вредители кругом… — потер, будто действительно получилось больно, хотя Стас-то знал — нифига. Так, больше для виду заехал. Силу в руке уже контролировал достаточно хорошо.
Артём понял, что ждать извинений смысла никакого, поэтому бросил тереть затылок, снова потянулся, без приглашения зашел в кухню, включил свет. — Ну что, чай будем пить, трезвенник-язвенник? Или по котлетам сразу, а потом в Дотку рубанемся? Экскурсия в пубертат, так сказать… Только тогда Рево гоняли, по-моему.
Стас хмыкнул, кивнул. Поставил чайник, повернулся, прислонившись к столешнице, спокойно глядя на друга, который успел сесть за обеденный стол, вытянуть ноги, окинуть взглядом сестрину кухню, остановиться на Волошине…
— Суд отправил решение в ЗАГС, — переход получился довольно резким, из взгляда Артема пропали смешинки, из тона — легкость. И то же самое случилось со Стасом. Сначала он нахмурился, потянулся к лицу, провел по бровям. Потом протяжно выдохнул, кивнул.
— Спасибо, — посмотрел на друга, произнес с нескрываемым облегчением.
Артем же не ответил — просто пожал плечами. Его заслуга во всем, что случилось в последнее время, была минимальной. А если сравнивать с Дашкиным подвигом, так и вовсе стыдно принимать благодарность.
— Считай, ты теперь совсем свободный человек, — попытался вновь вернуть тону и взгляду легкомысленность, но вряд ли получилось идеально, потому что Стас хоть и хмыкнул, но прыгать до потолка не спешил. — Алименты будем жать? — Артем продолжал сидеть в расслабленной позе, но это было обманчиво. И во взгляде снова ни намека на смешинки. Просто смотрит. Просто ждет.
Стас же мотает головой…
— Почему? Она заслужила.
— Пусть подавится бабками. Я знаю, что он-на н-несла в б-больнице…
Первое предложение произнес спокойно, а на втором снова чуть запнулся. Но даже это радовало — всех причем, и Артема тоже.
— Откуда знаешь?
— С-санитарка причитала одна, к-когда… В первые дни. Т-точно не помню…
Артем кивнул, замолк на несколько мгновений. Почему-то захотелось еще и санитарку эту найти, чтобы по голове настучать, потому что… Не будь у Стаса Даши, узнай он о том, что несла его жена, будь она до тех пор любимой — не захотел бы бороться.
— Ну квартиру-то хоть не будешь ей оставлять?
— Нет. П-поделим. Как договаривались. Х-хочу деньги в-вернуть. Родителям и Даше.
— Да не нужны им твои деньги, дурак ты. Но слава богу, что не оказываешься от квартиры. А то я уж подумал, что тебя снова благородством по башке пришибло, — Артем не улыбнулся даже — скорее оскалился, и сказал с откровенным сарказмом, но Стас не обиделся — улыбнулся в ответ так же, подошел к столу, сел, потянул к себе лист и ручку, начал писать.
— Никто не знал.
— И не видел. Так бывает. Но она конченая, Стас. Совсем конченая. Я долго думал. Думал, может… Может это мы загоняемся? Но одного объяснить себе так и не смог — эта сука же специально справку принесла в суд. Не тебе при личной встрече намекнула. Нет. Принесла в суд, когда поняла, что перегнула. Когда развод стал ну совсем нежелательным. Когда ты заговорил-таки об имуществе. Специально сделала это, когда ты не ждал. Специально, чтобы ты ох*ел.
— И я ох-х*уел, — Стас хмыкнул. Будь здесь Даша — ни в жизни не позволил бы себе вот так шутить, а с Артемом можно было. Обо всем. Всегда.
— Да я помню… В общем, эта… Дина должна за все ответить.
Стас опять не ответил, просто кивнул. Должна. Иначе до нее не дойдет. Да и так — не факт.
Вспомнил, что почувствовал, когда все окончательно убедились — справка липовая… И на корне языка снова та же горечь. Полного разочарования и непонимания. Как… Как можно такое творить? А главное — зачем и за что?
В тот день он ушел в спальню, попросил Дашу дать ему немного времени. Просто сидел, смотрел в точку перед собой. И не испытывал ни облегчения, ни сожаления. Даже думать особо ни о чем не мог, за временем не следил…
Опомнился, когда услышал странные шорохи под дверью. Вышел, а на полу сидит Дашка. Обняла колени руками, прижалась виском к стене, глаза закрыла. Немного бледная… Видимо, и потревожить боялась, и самого оставить не могла.
Стас тогда улыбнулся, сел рядом, как когда-то давно, еще на съемной квартире, когда пришла после разговора с Богданом, обнял, позволил положить голову на плечо, скользнуть пальцами по шее, зарыться в волосы…
— Все хорошо, Носик. Все правда хорошо… — Стас искренне тогда сказал, она кивнула. И больше тема Дины в их доме не поднималась. Никогда.
Стас мотнул головой, выныривая из воспоминаний, покрутил ручку между пальцами, глядя задумчиво сначала на нее, а потом на Артёма, снова начал писать, поставил точку, запустил лист по столу к другу, у которого с реакцией все было хорошо — поймал, развернул, прочел.